Вернуть ногу коню, а Щорсу – место на бульваре

Вернуть ногу коню, а Щорсу – место на бульваре

1423
Ukrinform
Это стоило бы сделать, чтобы наше отношение к Щорсу не было таким, каким его хотел видеть Сталин

В Киеве повредили памятник Николаю Щорсу на бульваре Шевченко – кто-то аккуратно отпилил коню правую ногу по колено. Видимо, «болгаркой».

Долго и мучительно умирает этот монумент. Закон о декоммунизации приговорил его к смертной казни, но ее постоянно откладывают, потому что памятник одновременно внесен и в список национального культурного наследия, то есть имеет художественную ценность. Противоречие между двумя законами продлевает памятнику агонию, но, в конце концов, не спасет: «декоммунизация» раньше или позже его доконает, потому что на ее стороне не только формальная бумажка, но и страстное желание небольшой, но очень активной части украинцев, исполнить приговор, не дожидаясь, пока на это сподобится чиновник. Собственно, они уже начали. С лошадиной ноги.

Якобы есть выход из этой ситуации, он уже давно озвучен: памятник уберут с бульвара, но не уничтожат, а перенесут в будущий Музей тоталитарной пропаганды СССР. Но на самом деле это никакой не выход – в том смысле, что памятник живет только здесь, среди города и среди людей, а в Музее он - экспонат, а это совсем другой статус. Щорсу из центра столицы, от пересечения ул. Петлюры и бул. Шевченко, переселиться в Музей на окраине города – все равно что в дом престарелых: вроде и живешь, но на самом деле...

Счастье и несчастье Николая Щорса

Не будем утверждать, что смерть Щорса с бульвара Шевченко будет означать национальную катастрофу или хотя бы невосполнимую утрату образца художественного совершенства. В конце концов, дело не в этом куске бронзы весом в сколько-то там тонн. Судьба Украины не зависит от того, будет или нет на бульваре Шевченко бронзовый Щорс на бронзовом коне.

А вот от чего она зависит, так это от нашего отношения к Николаю Щорсу. Кто он такой, и символом чего в истории Украины является, если является?

Николай Щорс – один из тех нескольких десятков или нескольких сотен украинцев, которых вихрь революции в России сделал лидерами масс в борьбе за, как они считали, лучшую жизнь. Они не умели четко сформулировать, каким должно быть это будущее, за которое они рискуют собственной жизнью и лишают ее других, они верили в святость революции и тем верховным революционерам, которые лучше всего умели говорить об этой святости. По-разному сложилась их судьба. Щорсу повезло – он погиб рано, в 1919 году, ему не пришлось не только не видеть собственными глазами те страшные кровавые потери, которые понесли украинцы, и не только украинцы, от победы большевиков, но и не участвовать в преступлениях против собственного народа. Косиору, Чубарю, Юрию Коцюбинскому, Примакову, Скрипнику так не повезло. Впрочем, как видим, такое счастье не помогло Щорсу избежать «декоммунизации».

Щорсу не повезло в другом. Его похоронили в далекой от Украины волжской Самаре. Похоронили и забыли, героев гражданской хватало живых. Откопал его из забвения Сталин. Для пропаганды ему нужен был символ украинца-большевика, «украинского Чапаева». В 1935 году начался «сталинский ренессанс» Николая Щорса. Его родной город Сновск на Черниговщине стал городом Щорс. Семен Скляренко пишет роман-трилогию «Путь на Киев», Борис Лятошинский – оперу «Щорс», Александр Довженко начинает съемки «Щорса», а улиц, площадей, заводов, фабрик, пионерских отрядов и т. д., названных его именем – не перечесть. Памятник Щорсу в Киеве – тоже идея Сталина, только реализованная с опозданием из-за войны в 1954 году. И неважно, что реальная жизнь Николая Щорса не имела практически ничего общего со «сталинской». Что убили его выстрелом в затылок «однопартийцы», как, кстати, и других командиров его дивизии - Богунского, Черняка, Боженко, что он был одним из немногих «красных» украинцев-командиров, кто отказался выполнять подлый приказ Ленина и Троцкого о направлении украинских отрядов на фронт против Колчака (собственно, это было основной причиной, почему большевики неофициально зачислили Щорса в «ненадежные»).

Щорс попал под «каток» закона о декоммунизации, потому что «воевал против Украинской Народной Республики» и «был членом партии большевиков». Это по критериям закона, а по сути – как раз за то, что его вторая, «сталинская» жизнь закрепилась в нашей сегодняшней памяти сильнее, чем первая, реальная.

Сталина давно нет, СССР и КПСС – в прошлом, четверть века Украина – независимое государство, а наше отношение к Щорсу продолжает определяться тем, каким его хотел видеть Сталин. Вот настоящая трагедия: у нас нет собственной оценки Щорса, мы ее заменили сталинской. Причислив его к тем, кто подлежит «декоммунизации», мы тем самым продолжили «сталинскую жизнь» Щорса, можно даже сказать – увековечили его, решив, что главным, а по сути, единственным критерием его оценки является вот это «воевал против УНР» в законе о декоммунизацию.

Но какой смысл жаловаться на этот закон? Он нужен, и каждый понимающий человек знает почему. Но как и всякий закон, «декоммунизация» имеет свои недостатки, совсем их избежать объективно невозможно, поскольку юридические акты, по большому счету, никогда не принадлежали к числу безупречных творений человечества. Вот и в данном конкретном случае разработчикам нужно было найти юридически четкие и недвусмысленные критерии, по которым следует те или те достопримечательности казнить или миловать. Они и нашли, как сумели. Правда, четкости этим критериям не хватает, но это уже с точки зрения истории или наших представлений (а они такие разные!) о ней, юридический документ такие тонкости закономерно не тревожат.

Вернем Щорсу его настоящую жизнь?

Однако закон законом, но нельзя в оценке тех или иных исторических лиц ограничиваться формальными правовыми критериями. Да, были у Щорса такие грехи – воевал против УНР и имел большевистский партбилет. А разве, к примеру, Нестор Махно не так же не любил УНР и Симона Петлюру? А сам Петлюра разве не поднял восстание против Украинского государства гетмана Скоропадского? А Винниченко с Грушевским разве не сотрудничали с большевиками? Да, у каждого из них были свои, вполне благородные, мотивы так поступать. Но ведь и Щорс не был примитивным бандитом, у него тоже были свои благородные мотивы. (Кстати, никому не хочется «декомунизировать» Довженко за «Щорс» или «Арсенал»? А Тычину за «Партия ведет»?)

Логика войны, которую мы сегодня ведем – в прямом и переносном смысле, с Россией за нашу независимость не оставляет нам времени остановиться, спокойно обдумать наше прошлое, выделить из него главное, правильно оценить и назвать людей, события, явления. Такая работа похожа на работу археолога, который на раскопках кисточкой сметает землю, чтобы ненароком не повредить сокровище. А у нас сегодня в руках не кисточка, а автомат. И эта логика войны плюс укоренившееся советским прошлым пропагандистское отношение к истории мешает нам даже четко разделить исторических деятелей на «наших» и «не наших». Заметьте, не на хороших и плохих, а на «украинских» и «неукраинских». Мы сносим памятник Щорсу, хотя он, несмотря на все свои грехи, деятель нашей истории и не морил голодом украинцев, как Косиор, но оставляем памятник и проспект Николая Ватутина, хотя этот генерал – деятель российской, а не украинской истории (не будем сейчас говорить, хороший он деятель или плохой), а на его совести смерть десятков, если не сотен, тысяч украинцев.

Однако, опять же, если вслед за памятником уйдет из нашей памяти сам Щорс – это еще не трагедия. Не он первый и не он, к сожалению, последний, кому не найдется места в памяти потомков. Тем более, что каких-то особых заслуг перед Украиной у него нет. Трагедия в том, что мы, через сто лет после его смерти, так и не усвоили, условно, «уроков Щорса». Этот человек когда-то считал, что справедливость и счастье человеческое можно получить в Украине, пренебрегая такими ценностями как нация, национальная независимость, украинское государство. (Кстати, анархист Нестор Махно тоже так думал, о чем позже сожалел.) Поэтому Петлюра или Грушевский, которые считали по-другому, были его врагами. Он считал, что большевики и вообще российские революционеры – это нечто совсем иное, чем российские дворяне-шовинисты, что с ними можно и нужно объединяться в борьбе за новую Украину и новую Россию, а главное – он считал, что социальные проблемы однозначно важнее, чем национальные. А разве многие и сегодня не так считают? Депутаты нынешней Верховной Рады (как, собственно, всех предыдущих) разве не стали ими под лозунгами социальными (зарплаты, пенсии, рабочие места, и тому подобное), а не лозунгами о защите украинского языка и укреплении украинской национальной независимости? Мы, как когда-Щорс и ему подобные украинцы, считаем, что благосостояние и украинскый язык – абсолютно независимые друг от друга категории, что первое вполне может существовать без второго. «Какая разница!» - так, кажется, формулируется сегодня такое убеждение? И не за это ли мы сегодня расплачиваемся на войне территориями и человеческими жизнями?

Вот почему нельзя нам забывать украинца Николая Щорса, а чтобы помнить о нем именно то, что надо помнить, надо освободить его от этой, второй, придуманной Сталиным, жизни и вернуть первую, настоящую. Возможно, если бы Щорс на бульваре Шевченко стоял бы и дальше, то мы, созерцая его каждый день, в конце концов должны были бы оценить его правильно? А так, как говорят русские, - «с глаз долой – из сердца вон».

К сожалению.

Юрий Сандул. Киев.


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-