Мария Рипан, племянница Любомира Гузара
Блаженнейший всегда присутствовал в семье - молитвой, словом и вниманием
13.06.2017 14:20 1166

Светлая прихожая покойного Любомира в его резиденции в Княжичах встречает нас его портретом. Через минуту к нам выходит сестра Вероника, сестра-служебниця (Орден сестер-служебниц, так называется монастырь УГКЦ), которая работала с блаженнейшим Любомиром. Она встречала нас и раньше, когда мы приходили сюда на интервью. Принимая наши соболезнования, она говорит, что не хватает не физического присутствия владыки Любомира, а его шуток, его духа. В гостиной мы ожидаем племянницу блаженнейшего Любомира Гузара Марию Рипан.

Отходя от темы похорон, я расспрашиваю сестру Веронику о ее монастыре. Говорю, что хороший большой дом этого монастыря был расположен недалеко от университетских общежитий во Львове. Она рассказывает, что находясь в подполье, настоятельница монастыря сохранила все документы, которые подтверждают право собственности сестер на дом. А когда была провозглашена независимость, то она предоставила документы – и им вернули дом.

Мы молчим, а я размышляю о том, какой последовательной и продолжительной может быть эта мягкая сила: церковь в подполье и мощная украинская диаспора. Украина состоялась в новейшее время благодаря Галичине, без ее культурного и духовного веса невозможно представить положительный сценарий. А Галичину невозможно представить без УГКЦ и канадийской и американской диаспоры.

К нам со второго этажа спустилась Мария Рипан, искусствовед, вышивальщица бисером. У нее на шее красивый черный гердан (галицкое женское украшение из бисера). Мария сумела влюбить в это дело и это украшение половину Америки и всю Канаду, она делает мастер-классы по своему «бисерному» рукоделию, читает лекции о наших украшениях и таким необычным способом представляет нашу страну за океаном.

Но тема нашего разговора – жизнь ее родственника Любомира Гузара.

- Госпожа Мария, блаженнейшего Любомира вывезли из Украины, когда ему было 11 лет, а вернулся он через 50 лет. Он вам рассказывал, каким было его детство? Когда он почувствовал монашеское призвание? Как он решил, что станет наследником завещания Иосифа Слепого?

- Я же некоторые вещи знаю только из семейных преданий. Жалею, что поздно начала записывать первый период эмиграции. Больше всего я узнала от самого дяди. После того, как наша семья эмигрировала, моя мама была на шесть лет старше владыки, они жили в лагере для беженцев в Зальцбурге. Там была образована украинская гимназия. И кстати, первый иностранный язык, который выучил блаженнейший, был немецкий. И это потом очень пригодилось ему, когда он попал в свой первый бенедиктинский монастырь в Германии. Владыка мне рассказывал, что он имел священническое призвание. Он даже в подростковом возрасте хотел вместо гимназии идти в монастырскую школу редемптористов (католический монашеский орден). Но отец сказал: сынок, иди в обычную школу, а там как уже будет. Но когда семья из Австрии перебиралась в Америку, то блаженнейший узнал о том, что там есть семинария в городе Стэмфорд, и написал туда письмо. В этом письме он рассказал о себе и описал свое желание идти в семинарию. Поэтому, попав в Штаты, он уже через три недели был в семинарии. Сначала был колледж Святого Василия великого в Стэмфорде, а потом пошел в Католический университет в Вашингтоне. Он сначала был мирским священником. А потом, после того, как в Риме закончил диссертацию, то решил стать монахом. В это время он помогал патриарху Иосифу Слепому, и тот посоветовал ему пойти к отцам бенедиктинам. Поэтому новоциат (первые годы монаршей жизни) он провел там. Он стал светским священником, постоянно помогал Иосифу, но также постоянно учился. В нашей семье много священников. Последние годы я уже исследовала наш родовод по всем линиям, можно говорить о том, как пересекались эти династии священников. Священников было много, мы этим живилсь, в этом вырастали.

- Плеяду священников Украинской греко-католической церкви готовил патриарх Иосиф Слепой. Его положение в Риме не было блестящим и свободным, я знаю, что ни Италия, ни Ватикан не хотели ссориться с СССР и предоставлять поддержку УГКЦ. Патриарх Иосиф Слепой был уверен, что эти священники будут нужны свободной Украине?

- Многих вещей я не знаю до сих пор, потому что они были и оставались не публичными долгое время. Но блаженнейший Иосиф Слепой рукополагал троих епископов, чтобы они ехали в Украину. (Понимая угрозу для Церкви в Советском Союзе, в 1977 году Патриарх Иосиф рукоположил в епископы в монастыре студитов Кастель Гандольфо Любомира Гузара, Ивана Фому и Степана Чмиля. Они должны были в случае необходимости попасть в УССР и рукоположить новых епископов, если в подполье прервется епископская линия рукоположений).

При этом не было никаких свидетелей. Вы все знаете, через что прошел патриарх (Иосиф Слепой прошел советские лагеря и каторжные работы из-за религиозного служения в УГКЦ, а после того был отправлен в Рим). Поэтому все делалось в чрезвычайной секретности. Думаю, что мои родители много о чем знали, но нам, детям, практически ничего не сообщалось. Я помню, что когда папа Иоанн Павел легализовал УГКЦ, эта тема вышла наружу. Я помню, как на похоронах одного клирика Степана Чмиля, о котором мы все думали, что он просто священник, блаженнейший Иосиф намеренно или случайно проговорился и в чине погребения вспомнил его иерарха.

- Вы часто виделись с владыкой Любомиром, когда он еще жил в Америке?

- Мои родители уехали в Детройт. Я еще родилась в Нью-Йорке, а мои братья уже родились в Детройте. Родители блаженнейшего сначала жили в Нью-Йорке, это недалеко от Стэмфорда, где учился Любко. Но с 1963 года мама блаженнейшего жила в Детройте. Она была очень ласковой и очень набожной, точной в религиозных предписаниях. Она была примером для нас.

Блаженнейший много учился. А приезжал обычно, когда через нас проходила дорога. Едет он в нашем направлении на какую-то конференцию, реколлекции, какие-то миссии, то всегда выкроит день или ночь или несколько часов, чтобы заехать к нам. Это бывало часто, потому что у нас всегда на пост украинцы приглашали священников. Поэтому я жила в Торонто, и он заезжал также и ко мне, это географически было ему удобно. Когда патриарх приезжал ко мне, я понимала, что он занят и просто давала ему отдохнуть, но его отношение к семье было святым. Он знал, кто где сейчас находится, кто с кем женится, кто у кого родился.

Он был далеко, но садясь на Свят-вечер, мы всегда получали от него поздравления и благословения. Разница между Римом и Канадой была семь часов, а он хотел был частью нашего ужина. Так он ставил себе часы, чтобы проснутися среди ночи и по телефону благословить нас, чтобы нам как раз пожелать всего. Потом нам стало жалко, чтобы он вставал среди ночи, так уже в последние годы мы просили его звонить в подходящее время и записывали его привет на магнитофон (и потом включали). И перед тем, как садиться за ужин, включали диктофон. Так же мы делали на Пасху. А, например, на бракосочетание, он мог прислать е-мейл, и мы записывали перевод для жен своих братьев, которые были американками. При любом событии в семье (операции, роды) мы просили его молитв, с молитвы все начиналось и заканчивалось – то ли наша встреча, то ли какое-то дело.

Поэтому во всем мы чувствуем, что он ушел. Но именно у него я научилась провожать умерших. Я помню, как ухудшалось состояние его мамы. Любомир приехал, чтобы быть рядом, но его попросили приехать в монастырь Вудсток, который был рядом. Он приехал, когда мама его ушла. Он поступал дальше и вел себя, как человек, который точно знает: душа продолжает свой путь. Когда умерла моя мама, он тоже был рядом, он только имел кардинальскую хиротонию. Приехал, когда она уже умирала, он хотел, чтобы мама (его сестра) четко увидела и восприняла, что он есть, он здесь с ней. Я среди ночи постучала в дверь его комнаты сказать, что мама ушла. Он спокойно принял, молился-молился, но без надрыва, с абсолютной уверенностью, что он передает душу умершего в руки Господа. И сегодня мне очень обидно, печаль охватывает, что я его потеряла, но он у Бога. На похоронах я увидела огромное количество людей, в жизни которых он присутствовал. Я в январе была у него и пробыла с ним две недели. Это были две очень счастливые недели, приходили колядники, я читала ему свои записи о нашей семье.

- Как блаженнейший Любомир воспринимал ваше увлечение бисероплетением?

- Очень поддерживал. Когда я каждый раз наведывалась в Украину, у меня были музеи, фонды, общение с мастерами, были презентации. Я ему писала об этом, и он живо всем интересовался, все знал.

- И в дальнейшем есть интерес к вашим украшениям из бисера?

- Да. Стать украинцем стало модно, появились герданы в необычных сине-желтых комбинациях.

Женщины диаспоры одевают герданы во время концертов, представлений, его одевают на обычное платье. Гердан способен превратить простой костюм в что-то наше.

- Как эмигрантская среда сохранила именно греко-католическое исповедание? Ведь была римо-католическая церковь, тоже хорошая, органичная для запада?

- Первая волна украинской эмиграции – конец 19 века. Но и тогда был епископ, священники, была организация церквей. И люди, которые приезжали туда, всегда стремились, чтобы был священник. Это были непростые времена, потому что люди были разбросаны, священников было немного, одному поручалось несколько населенных пунктов, где были греко-католические общины. Но даже по тем временам общины очень заботились о вере, и не так давно во многих городах Америки и Канады прошла волна празднований 100-летия того или иного храма. Вы знаете, дух первой волны эмигрантов, которые были уверены, что они ненадолго, вернутся в уже свободную Украину, сохранялся, и он передался и нам, потомкам эмигрантов.

Мне порой кажется, что мы, украинцы за границей, – несколько иной мир от украинцев дома. Мы идеалисты, мы верим в Украину даже после разуверения и ее падений, мы снова и снова готовы верить следующему лидеру, мы поддерживаем, мы стараемся, мы жертвуем, чтобы все было так, как должно быть. Участие наших детей в скаутской организации Пласт или Союзе украинской молодежи было массовым, так же, как их поддержка и развитие. Пласт был сначала основан в Зальцбурге, но именно потомки эмигрантов основали курени этой организации в Америке и в Канаде. А когда Украина стала свободной, то Пласт сюда вернулся, сделав большой географический и исторический круг. Кстати, и моя мама, и мама блаженного Любомира, и сам Любомир имели карточки членов лагерей Пласта. В тех карточках было указано, когда ты был в лагере, прошел пробы (обучение). И там система «переехала» в Америку. А еще были школы украиноведения (преимущественно субботние), музыкальные школы, школы украинского народного танца, круглосуточные школы при церквях, которые повторяли программу американской и канадской школы, но дополнительно изучался украинский язык и основы религии. Все это создавало среду, придавало импульсы для развития украинства. Я даже когда начала делать образовательные программы и лагеря по бисероплетению, то использовала организационную модель Пласта, там в нем все логично. Мы удивляемся и улыбаемся, как некоторые удивляются: как удается сохранить язык третьему поколению эмигрантов. Мы улыбаемся на эти вопросы: мы же с детства знали, как это важно, и знали, что Украина воскреснет.

- Как вы узнали, что Любомир Гузар возвращается в Украину?

- Когда была провозглашена Независимость, то монахи Студийского монастыря Италии (в городе Гроттоферрата в Италии был расположен единственный монастырь Византийского обряда), к которому принадлежал дядя, начали размышлять, как возвращаться домой. Дядя после Независимости впервые поехал в Украину на десять дней. Он хотел посмотреть, как все выглядит, это же были сумасшедшие изменения. Он приехал обратно в Италию, и путем голосования решили вернуться.

- В монастыре действуют прямые нормы демократии, если такие вещи решали голосованием?

- Да. Но не думайте, что путь был легким. Перед монахами стояла огромная проблема: где они поселятся, чем займутся, как зарабатывать. Они поселились в селе Зымна Вода под Львовом. Любомир начал работать в семинарии. Это было тяжелое время, когда они зарабатывали доверие, когда подстраивались под некогда утраченную родину. Любомир говорил, что многому их научили местные бабушки. Это было тяжелое время, монахи – люди небогатые, но спасались как-то, молились. Строили монастырь на Тернопольщине. Это было медленное-медленное изменение. Но Любомир был набожным святым человеком. Уже давно. Давно. Давно.

Лана Самохвалова, Киев

Фото: Багмут Павел

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-