Три якоря «русского мира» в умах украинцев

Аналитика
903
Ukrinform
Они мешают нам двигаться вперед, они тянут нас на дно

…Неизвестно, когда  писателю Федору Достоевскому взбрела в голову «русская идея»…

Может, это было в горячечном бреду Омской крепости, где на него надели куртку каторжанина с желтым тузом на спине? А может, в духоте гамбургского казино, где он в приступе лудомании просаживал в рулетку деньги, вырученные за кольцо и серьги свое молодой жены?

И азартная игра и каторга нашли в «русской идее» свое выражение.

А может,  эта идея родилась в разговоре тет-а-тет с самодержцем Александром II? И Достоевский, как предположил наш земляк, философ Лев Шестов, просто «оказался в роли певца русского правительства, то есть он угадывал тайные желания власти и затем по поводу их вспоминал все «прекрасные и высокие» слова…»?  Вроде нынешних российских Проханова и Михалкова?

Все это можно было бы считать далеким прошлым, если бы эта «идея» до сих пор не держала наши души в своих ежовых рукавицах.

И я это не о России, я об Украине.

В «русской идее» Достоевского три составляющих. Три якоря из прошлого, крепко вцепившихся в нашу действительность, привязавших нас к русскому миру, мешающих двигаться вперед, тянущих на дно.

В принципе, мы о них знаем и даже видим, но пока еще не понимаем, как от них избавиться.

ЯКОРЬ ПЕРВЫЙ: ЯЗЫК, ПРИЗВАННЫЙ РАЗРУШИТЬ ЕВРОПУ

…Людей, не желающих говорить по-украински, наши патриоты называют либо лентяями, либо дебилами.

А на самом деле все намного сложнее.

Отказаться от русского языка не сложно, трудности начинаются, когда вместе с ним теряется и почва под ногами. Когда рушится мироздание, возведенное кирпичиками русских слов еще в детские годы.

Когда-то, на сломе столетий, российский писатель и футуролог Сергей Переслегин высказал такую мысль:  английский  как язык деловых отношений, бизнеса и технологий, «являясь основным языком мировой коммуникации, практически не переносит идентичность». Люди говорящие по-английски, не становятся англосаксами.

А вот русский язык и создавался как язык идентичности. И распространение «русского языка как языка идентичности даст России преимущество в борьбе за пространство смыслов,- пишет Переслегин.- Это преимущество может быть реализовано в форме создания виртуального надгосударственного объекта, объединяющего людей, говорящих на русском языке … Такой проект носит название Русский Мир».

Человек, разговаривающий по-русски, считает писатель, автоматически становится «семантическим и семиотическим россиянином».  И не может носитель русского языка не быть носителем русской идентичности.

Правда, Переслегин тут не первопроходец. На 137 лет раньше озвучил сию мысль автор «Бесов» в одной из «пушкинских речей». Тогда же и поставил задачу перед российским обществом - превратить  русский язык из языка россиян в язык, которым россиянин должен говорить с миром.

О чем?

Это самое интересное. По разумению Достоевского речь не идет об обмене знаниями. Всемирная задача русского языка  – исправить препоганый западный мир, погрязший в грехе гордыни. Вернуть ему исконную святость, которая состоит исключительно в смирении. Западный человек желает невозможного и в делах своих стремится сравниться с Господом, а «правильный» русский человек желает лишь подчиняться.

«Наш демос доволен, и чем далее, тем более будет удовлетворен, ибо все к тому идет, общим настроением или, лучше, согласием, - пишет Достоевский.- А потому и останется один только колосс на континенте Европы - Россия. Это случится, может быть, даже гораздо ближе, чем думают. Будущность Европы принадлежит России».

Как удачно вписывается Федор Михайлович в современный  российский дискурс!

Но читаем дальше. «...Русская земля скажет свое новое слово, и это новое слово, может быть, будет новым словом общечеловеческой цивилизации», - масштабно берет писатель. И еще из мэтра: «Всякое более близкое отношение с Европой может вредно повлиять на русский ум». И еще: «Искусственное построение Европы  будет уничтожено». И наконец: «Русскому народу, как «наследнику целого мира», возможно, суждено решить многие общечеловеческие проблемы, возглавив мировой исторический процесс».

Вот такое вот смирение, которое, в конце концов, как написал Дмитрий Быков, привело к появлению «Моторолы» и радостного потакания войне и терроризму.

Из этих атомно-термоядерных глобальных мечтаний  и сразу попасть в мир, ограниченный национальными интересами Украины – тяжело. Остается огромное незаполненное цивилизационными трендами пространство. Это как у героиновых наркоманов – завязать можно, но ощущения удовольствия не вернутся уже никогда.

Украинский язык не может заполнить мировоззренческую пустоту у вчерашних русскоязычных украинцев, ибо он глубоко национален. Цивилизационные идеи могут быть вытеснены только другими цивилизационными идеями. Поэтому прежде чем человек сможет стать украинцем, его нужно превратить в европейца.

Запретами, квотами, языковыми инспекциями этого не добьешься. Русский язык  заполитизируется,  уйдет в подполье, проникнется российским национализмом (как сейчас в некоторых странах Балтии).

Наша интеллигенция должна сделать так, чтобы украинский стал носителем  европейских взглядов. На 10 процентов он должен быть национальным и на 90 – выразителем общечеловеческих ценностей и мировой культуры.

В середине 70-х прошлого века на 99% русскоязычный Киев читал на украинском  Ницше, Кафку, Гессе, Хэммингуэя, Камю, Лема – модных у молодежи писателей и философов. Читал потому, что они были недоступны на русском. И так учился мыслить по-украински.

ЯКОРЬ ВТОРОЙ: СЛАВЯНСКИЙ РАСИЗМ ПОД КРЫЛОМ РОССИИ

…А теперь вместе ответим на один вопрос: мы с вами против расизма?

Против! Но почему же тогда с завидным упорством пытаемся доказать, что россияне совсем не славяне, а угрофины? Мы ищем у них чужую кровь, словно в крови дело. Словно то, что они неславяне, объясняет убийства ими украинцев…

Что это если не расизм? Пытаясь отцепить российский вагон от славянского поезда, мы  сами того не замечая, соглашаемся с мыслью, что есть некая специфическая славянская цивилизация, основанная на антропологических особенностях славян. Цивилизация, которую Лев Гумилев назвал славянским суперэтносом, а Достоевский сделал вторым компонентом своей «русской идеи».

Казалось бы, что плохого в объединении славян?

Ну, во-первых,  с подачи Достоевского, этот «великий и мощный организм братского союза племен», «всеединение славян» возможен лишь « так сказать, под крылом России». «Еще неслыханное миром слово ...  будет сказано новым, братским, всемирным союзом, начала которого лежат в гении славян, а преимущественно в духе великого народа русского». И уже совсем без околичностей: «Надобно чтоб политическое право и первенство великорусского племени над всем славянским миром совершилось окончательно и уже бесспорно».

Окончательно и бесспорно…

Конечно же, обещает Достоевский , тут не будет никакого принуждения: «Мы не станем поляка обращать в русского, но когда поляк или чех захотят быть действительно нашими братьями, мы дадим автономию…»

Вот ведь какое счастье он дарует оккупированной, аннексированной и уничтоженной Польше  - автономия в составе империи! Есть у него и о малоросах:  «Хозяин земли русской — есть один лишь русский (великорус, малорус, белорус — это все одно».

Для такого ли уж всемирного счастья нужен этот союз? Шестов в этом сомневался: «Правительство, писал он , жадными глазами глядело на Восток (тогда еще ближний) - Достоевский начинает доказывать, что нам необходим Константинополь и пророчествовать, что Константинополь скоро будет нашим».

А поэт и философ Дмитрий Мережковский прямо писал о «славянской идее»: «Россия поглотит сначала Европу, потом Азию и, наконец, весь мир».

И вот это - вторая опасность славянского  расизма. Сербы, хорваты, болгары, черногорцы, словаки, чехи, поляки, не говоря уже о белоруссах и украинцах  – в них Россия видела и видит ударную силу, передовые отряды смертников  в очистительной (и совсем не в переносном смысле этого слова) войне «славянского гения с Европой».

Неужели ж без войны никак нельзя? Нет, уверен гуманист наш Федор Михайлович: «Если раскуют мечи на орала, то без войны будут лишь кровь и грязь».

И что удивительно, несмотря на страдания в составе империи, а потом - соцлагеря, несмотря на кровь Пражской весны, на сотни тысяч репрессированных и замученных, несмотря на это - в «славянских» странах есть немало ищущих спасения от Европы под крылом у «русского царя». Вспомните чешского президента, словацких политиков, сербских диверсантов в Черногории и наемников на Донбассе? Идея расового единства жива?

Мы и сами в своей будничной жизни и политических пристрастиях сомневаемся: а не много ли у нас в стране чести грузинам, евреям, пуштунам? Не слишком ли мы терпеливы к выходцам из африканских стран  на «своей богом данной земле» (хотя убивают наших парней совсем не африканцы)? Да и к татарам не начали ли мы относиться без подозрительности только после того, как братья-славяне оккупировали Крым?

https://apostrophe.ua

Проповедуя «общность славянской исторической судьбы» Москва вцепилась в нашу память тремя когтями: Киевской Русью, Переяславской радой и «великой отечественной войной». И сколько бы не опровергалась ложь  российских имперских историков, пока в наших исторических музеях экспозиции строятся на теориях Рыбакова и Толочко, пока стоит монумент под аркой дружбы народов и несут венки советским генералам в Парк славы – этот якорь держит нас всеми своими когтями.

А Путин еще и четвертый коготь всеславянства заточил -  Грюнвальдская битва называется. Конечно же, это битва славян против европейских захватчиков. И, конечно же, под предводительством русских…

Почти неподъемен это якорь, но есть третий - еще неподъемнее.

ЯКОРЬ ТРЕТИЙ: ГОСУДАРСТВО, ПРИТВОРИВШЕЕСЯ ЦЕРКОВЬЮ

…Пора расставить все точки над «і» – никакого объединения православных церквей в Украине не будет.

По одной простой причине:  церковь Московского патриархата – это не церковь вовсе, а государство, облачившееся в наряд из золотых куполов и  бронзовых колоколов.

Еще раз обратимся к Достоевскому и его «русской идее»: «Не церковь обращается в государство, поймите это, - учил писатель несмышленных единоверцев. - А напротив, государство обращается в церковь, восходит до церкви и становится церковью на всей земле, - в этом и есть великое предназначение православия на земле».

Вот и Кирилл о том же всегда говорит: государство в РФ и есть церковь, Путин – папа Третьего Рима, а российская экспансия  – вера.

Окиньте взором эти многочисленные столичные новостройки в монастырях Московского патриархата – это возводятся консульства российского государства, предназначенные для подготовки к эмиграции наших душ.

Вадим Новинский, Юрий Бойко

И крестный ход в день Крещения Киевской Руси возглавляют не святые старцы, не иерархи церкви, а Добкин, Бойко, Вилкул, Шуфрич – все те, кого Путин наметил для «перезагрузки» украинской власти.

Не государство ли это российское лезет к нам в окна, когда мы его гоним в дверь?

Действие рождает противодействие. И вот уже Киевский патриархат все больше сближается с государством. И два крестных хода с каждым годом все больше похожи на политические демонстрации двух государств.

Смогут ли два православных государства ужиться в одной стране? Если  одно стремиться в Европу, а второе  -  «свет с Востока, который потечет к ослепшему на Западе человечеству, потерявшему Христа.» (все тот же Достоевский)?

Есть ли смысл ожидать от паразитирующего на нашей земле чужого «обращенного в церковь государства» чего-то хорошего  для нашей страны и нашей независимости?

И все же народ на крестные ходы, санкционированные из Москвы, собирается. И отучить его от этого почти невозможно. Не перейдет «московская» паства автоматически в «киевскую», не встанет клир под другие знамена, потому что нет более консервативной общности, чем церковь. А особенно - ортодоксальная.

Потому надо бросить это гиблое дело – объединение церквей, перестать надеяться на здравый смысл московских ставленников. Оставим  в покое  тех, кто крещен  в МП, пусть они в МП и умрут. О рожденных надо думать, о тех, кого ждут в Европе.

А значит, и церковь киевская должна обогащаться европейскими традициями и европейской мыслью, впитывать мудрость исканий христианских мыслителей западного мира – Аристотеля, Блаженного Августина, Эразма Роттердамского, Фомы Аквинского и Вильяма Оккамского. И самое главное – это ведь было в наших, киевских традициях христианской православной церкви, пока она не попала под духовную оккупацию Москвы…

*  * *

…Не двуглавый орел - символ «русского мира», а трехглавый Змей Горыныч, дышащий напалмом. И нелегко с ним бороться. Одну голову срубишь, а пока двумя прочими занимаешься, она вновь отрастает. Потому что связано это все – русский язык, славянский расизм и московское православие в один тугой узел, соединено как сообщающиеся сосуды. И долгие годы украинцам от этой беды придется избавляться.

Главное  - знать нашей власти, нашим стратегами и идеологам, что эти якоря, эти головы, плюющиеся серой и огнем, не иллюзорная, а реальная опасность, что они порой хуже «искандеров» и «гвоздик», что они - то самое оружие, с помощью которого  Достоевский предлагал императору российскому завоевывать мир.

А зная это, утвердить в парламенте документ, который так и назвать: «Доктрина  преодоления последствий «русского мира» в Украине и внутри нас самих». И начать  эти якоря, эти инфицированные занозы из тела Украины вытаскивать, чтобы победить лет эдак через 50. Раньше не получится.

Евгений Якунов. Киев.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-