Эмине Джапарова, первый заместитель министра информполитики Украины
Украина сегодня является мировым фронтлайнером в информационной войне
15.09.2017 15:52 772

В эти дни в Варшаве проходит ежегодная конференция ОБСЕ по имплементации обязательств в области человеческого измерения (Human Dimension Implementation Meeting, HDIM). В течение двух недель представители организации, члены правительственных делегаций 57 стран-членов ОБСЕ, деятели разнообразных неправительственных организаций и общественные активисты дискутируют над актуальными проблемами в области соблюдения базовых прав и свобод человека.

В работе конференции приняла участие также первый заместитель министра информационной политики Украины Эмине Джапарова. В кулуарах форума в интервью Укринформу она рассказала о результатах своего участия в этой конференции.

В МИРЕ ПОНИМАЮТ, ЧТО РОССИЙСКАЯ ЖУРНАЛИСТИКА – ЭТО ПРОПАГАНДА

- Госпожа замминистра, с какими мессиджами вы приехали на эту конференцию, что вы хотели донести от имени Украины ее участникам?

- HDIM – это, фактически, одна из крупнейших платформ по отслеживанию того, что вообще происходит в регионе ответственности ОБСЕ в аспекте защиты прав человека.

Дискуссионная панель, в которой я участвовала, была полностью посвящена свободе слова, свободе медиа, свободе выражения мнения.

Позиция украинского государства заключается в том, что по факту оккупации Россией Крыма, и дальнейшей интервенции на Донбассе (фактически тоже оккупации), происходит также оккупация сознания людей. То есть вместе с территориями была захвачена инфраструктура, вышки, передатчики, теле- и радиочастоты, по которым идет уже пропагандистское вещание. Фактически, они отключили все украинское радио и телевидение, завели на эти частоты свои радиостанции, свои телеканалы и таким образом пропагандируют исключительно свое видение ситуации. В этом видении абсолютно четко происходит масштабная кампания дискредитации Украины: что Украина – это радикальное государство, государство нацистов, террористов, экстремистов, бандеровцев, Украина – несостоятельна, коррумпированное государство, которое забыло про Крым, не планирует уже им заниматься, или что мир уже забыл про Крым, а поэтому нужно смириться и жить российской действительностью.

Россия – это режимное государство, в котором нет свободы, а свободная журналистика там априори невозможна

- Что требует соответствующей реакции...

- Со своей стороны мы стараемся донести до международного сообщества, что такое сегодняшняя Российская Федерация. Мы сегодня четко осознаем, что Россия – это режимное государство, в котором нет свободы, а свободная журналистика там априори невозможна. Журналисты сами вынуждены цензурировать себя, или это будет сделано государством.

Сегодня российские телеканалы, считаю, смотреть вредно, поскольку там действуют специальные технологии. Постоянный просмотр программ, в которых применяются эти технологии, в среднесрочной перспективе приводит к тому, что человек теряет способность к критическому мышлению, то есть начинает сомневаться. Их цель, чтобы люди перестали доверять вообще любым источникам информации.

Задача роспропаганды – не убедить, что Россия – это хорошо, а что Украина – это тоже нехорошо, что украинские СМИ – это тоже ложь

Российские СМИ дискредитировали себя, и об этом все знают. В мире понимают, что российская журналистика – это пропаганда. Это осознает большинство.

Но россияне говорят: "О'кей, не верите российским СМИ, но и украинским СМИ тоже нельзя доверять". Даже сегодняшняя социология, к сожалению, показывает, что в Украине критически низкое доверие населения к СМИ.

Пропагандистские рычаги работают, то есть сейчас стоит задача не убедить, что Россия – это хорошо, а что Украина – это тоже нехорошо, что украинские СМИ – это тоже ложь, пропаганда и так далее.

Мы повторяем, что идет гибридная война, где медиа – один из важнейших ее аспектов, когда информация – это, фактически, оружие, когда благодаря СМИ, гражданскому обществу, платформам неправительственных организаций, фактически, расшатывается ситуация. Мы это стараемся доводить до международного сообщества. Мы им говорим: смотрите, оккупация произошла, Россия оккупировав Крым и пойдя войной на восток, нарушила все возможные на сегодня международные правовые акты. Нам говорят, что мы должны их соблюдать, что это святые вещи – свобода слова, Хельсинкский акт, который стал основой основания ОБСЕ, в том числе и HDIM. Мы отвечаем, что у нас война, есть моменты, связанные с безопасностью.

Позиция министерства информационной политики такова: мы отстаиваем демократическое европейское государство, а это означает определенные стандарты, хотим мы этого или нет, где для нас свобода – это ключевой стандарт, без которого демократического государства, в принципе, нельзя себе представить. Но есть и другой аспект – война, на которой реально сегодня гибнут люди, а в этой войне есть еще такой невидимый аспект, как информационная война.

УКРАИНА ПЫТАЕТСЯ ИСКАТЬ БАЛАНС МЕЖДУ БЕЗОПАСНОСТЬЮ И СВОБОДОЙ

- И эта информационная война вполне реальна...

- Она абсолютно ощутима. До 2014 года в кабельных сетях у нас было 82 российских телеканала, а в России было два или три украинских. Эта информационная диспропорция чувствуется сразу. И когда мы говорим, что Россия вела информационную экспансию в Украине еще до 2014 года – это факты, и количество телеканалов тому подтверждение. Мы действительно сегодня понимаем, что российские журналисты, которые приезжают в Украину и рассказывают неправду, отбеливают позицию Кремля и является оружием в его руках.

И здесь возникает вопрос: насколько Украина способна или должна искать ответ, как вообще в таких ситуациях быть? Международное сообщество упрекает нас, что прошли обыски офиса Strana.ua, были выдворены испанские и российские журналисты. То есть нам сегодня говорят, что есть определенные стандарты, и, если Украина борется за право быть в западном цивилизационном пространстве, то должна придерживаться стандартов. Мы это принимаем и говорим: да, мы так же видим, что свобода слова является ключевой. Однако правила несколько изменились, потому что на сегодня, фактически, есть совершенно четкие аргументы у Службы безопасности Украины, когда например СНБО запрещает такие соцсети как "ВКонтакте" и "Одноклассники". Аргумент – серверы этих сайтов находятся на территории Российской Федерации и на 100% контролируются их российскими спецслужбами. Соответственно, персональные данные, которые человек оставляет на сайте, им известны и могут быть использованы против нашего государства. Это уже сегмент безопасности. Или когда, например, оккупированы территории с вышками и частотами, и они ведут вещание с наших частот, то это уже речь идет не о запрете доступа к информации, а о запрете нелегального их вещания, а это уже вопрос о безопасности.

Наша задача – доказывать, что западный мир после Второй мировой войны не сталкивался с такими проблемами, которые сегодня переживает Украина. Сегодня, рассуждая о процессах, все стараются применить "мирную рамку" того, что было пять лет назад, не думая категориями войны. Но сегодня это невозможно. Во время встреч с новым представителем ОБСЕ по вопросам свободы СМИ Арлемом Дезиром обсуждалось то, что есть много вызовов, в том числе вызовов свободе, и что мы пытаемся искать баланс между безопасностью и свободой.

- Можете рассказать подробнее о разговоре с господином Дезиром?

- Мы четко передали позицию Министерства информационной политики как части правительства, что для нас свобода слова является ключевой и что наша миссия – это защита журналистов.

При этом есть моменты, которые мы должны учитывать, когда речь идет о безопасности, а не об ограничении свободы СМИ.

В принципе, по моим наблюдениям, они готовы дискутировать. Их позиция следующая: "Давайте садиться и обсуждать – если вы запрещаете, то объясняйте, почему вы это делаете".

По решениям Нацсовета по вопросам телевидения и радиовещания более менее есть понимание: по 77 из 82-х телеканалов, которым в течение трех лет ограничена ретрансляция в кабельных сетях - все было законно. В Нацсовете ссылались на конкретные законы, которые нарушили российские каналы, например, изображая карту России с Крымом. Это нарушение нашего закона и основание для Нацсовета ограничить ретрансляцию в кабельных сетях. Фактически, обоснование каждого конкретного случая привело к тому, что в ОБСЕ поняли: речь идет больше о безопасности.

Со Службой безопасности Украины немного сложнее. Аргументы, с которыми они выходят, когда решаются вопросы о депортации испанских или российских журналистов, не являются четкими, ведь они не ссылаются на какие-то конкретные законы, которые были нарушены.

Тут важна процедура, потому что в ОБСЕ опасаются, что, защищая нашу безопасность, мы перейдем предел и будем цензурировать СМИ. Но это все дело коммуникации.

- Как дальше будет выглядеть ваше сотрудничество с офисом представителя ОБСЕ по вопросам свободы СМИ?

- Мы с господином Дезиром договорились, что будем углублять сотрудничество, в частности, в законодательных поисках ответа на эти вопросы. Например, если сегодня мы говорим про "хейт спич" (язык вражды), то эта тема волнует всю Европу.

На одной из панелей конференции по свободе слова эксперты, но также и сам Арлем Дезир говорил о том, что сегодня времена изменились, мы живем в информационном обществе, где потоки информации больше в сотни раз, и что фактически медиа и соцсети активно влияют на население. Но где эта граница, когда СМИ или просто пользователь Фейсбук может что-то сказать, таким образом воздействуя на информационное пространство? Где граница между тем, можно или нельзя что-то сказать, это нарушает или не нарушает закон?

Мы договорились с господином Дезиром, что по крайней мере попробуем в Украине изучить эту ситуацию, проведем мониторинг, каковы законы сегодня, как законодательно можно улучшить ситуацию. Одним словом, будет продолжаться поиск формулы баланса между безопасностью и свободой СМИ. Такое решение было принято. Это было решено по нашей просьбе.

Две недели назад мининформполитики написало господину Дезиру письмо с просьбой изучить ситуацию и законодательное поле в Украине, и попытаться найти ответы на новые вызовы. Моя встреча с господином Дезиром была первой, позже в Киеве проведем более детальную рабочую встречу и фактически начнем сотрудничество.

РОССИЯ ДАВНО НАРУШИЛА И БУКВУ, И ДУХ ХЕЛЬСИНКСКОГО АКТА

- Во время конференции произошел инцидент, когда слово во время пленарной сессии хотел взять член российской делегации, так называемый председатель союза журналистов Крыма. Украинская делегация заблокировала это выступление, четко артикулируя, что Крым – это Украина. Как вы оцениваете возможности Украины, украинской делегации при ОБСЕ, доносить свою позицию. Удается ли нам это, или, возможно, что-то можно делать лучше?

- Наверное, здесь нет пределов для совершенствования. В своем выступлении на конференции я говорила о несвободе, которая сегодня царит на оккупированных и неподконтрольных Украине территориях, и пыталась довести до международного сообщества, что сегодня там происходит.

Если слушать российские СМИ, то там все выглядит прекрасно: Крым счастлив от российской действительности, люди улыбаются, войны нет, дороги строятся, мост через пролив строится. А на Донбассе – это внутренний конфликт, это гражданская война, тут радикалы и террористы с Украины пытаются уничтожить население. Поэтому мое выступление касалось того, как это все выглядит на самом деле. Я отметила, что Российская Федерация сегодня творит беззаконие по отношению к Украине, рассказала о случаях Николая Семены, Романа Сущенко, Станислава Асеева, Ахтема Чийгоза, которого суд отправил на 8 лет в колонию строгого режима. Я напомнила также о Сервере Караметове, который вышел с постером на одиночный пикет под суд, где как раз рассматривалось дело Чийгоза. Ему 76 лет, и за этот пикет его арестовали, и он получил штраф. Или дело Эмиля Минасова. За пост якобы экстремистского характера в Фейсбуке он получил год и 3 месяца колонии. При этом ни одна служба не пояснила, о чем именно идет речь, когда они ссылаются на материал экстремистского содержания. И мы видим, что они продолжают в том же духе.

- По вашему мнению, как этому можно эффективно противодействовать?

- Украина сейчас должна использовать все механизмы – от защиты резолюций по Крыму, Украине, Донбасса до активной позиции в отношении нормандского, минского процессов, где мы можем навязывать свое видение, до таких фактически технических вещей: как не позволить им интегрировать в процесс своих агентов влияния под видом общественных организаций.

Сегодня мы все делаем квантовый скачок. Наши дипломаты уже три года работают в условиях форс-мажора. Так же действуют все другие институты. Нас трясет уже три года, мы только сейчас выстраиваем систему.

Для меня Украина – это государство, которое родилось три с половиной года назад, и сейчас только учится ходить. Все что было раньше, все решения, которые принимались, – они, фактически, были продиктованы Кремлем. Конечно, была какая-то грань, но все равно наша страна была интегрирована в советскую или российскую систему принятия решений, российская модель системы построения государства функционировала повсюду – от образования до СМИ.

И сегодня мы как марафонцы – максимально отдаляемся от Российской Федерации. Конечно, без наших партнеров на всех платформах – ОБСЕ, Совета Европы, ООН; друзей Украины, а это почти все европейские страны, страны Америки, – мы не справимся. Сегодня фактически три с половиной года мы отстаиваем другое будущее. Удастся ли? Уверена, что да. Можно ли лучше? Точно можно. Но это такой своеобразный процесс. Я против такой критики, которую занимаются наши активисты, когда говорят: "все – зрада". В обществе есть запрос на предательство. А мне кажется, что сегодня важно в том числе акцентировать внимание на победах. И такие платформы, такие резолюции – это тоже победа, хоть и минимальная.

- Выступая на открытии варшавской конференции, новый представитель ОБСЕ по вопросам свободы СМИ огласил свои четыре приоритета работы. Первым он назвал собственную безопасность журналистов. В этом контексте для нас важны дела Романа Сущенко, Николая Семены, Станислава Асеева. Можем ли мы надеяться, что господин Дезир даст новый импульс этим вопросам, и, возможно, ускорит их освобождение?

- Я обрадовалась, когда услышала от господина Дезира, что он знает об этих журналистах, что он четко назвал их фамилии. Он сказал, что будет заниматься этими вопросами. Представитель ОБСЕ отметил, что в рамках своего мандата сделает все возможное, чтобы улучшить ситуацию.

Господин Дезир верит, что должен быть диалог между российскими и украинскими журналистами. Он считает, что если есть возможность украинским журналистам ездить на оккупированные территории Донбасса, там работать и показывать, что происходит на оккупированных территориях, а российским журналистам свободно работать в Украине, то это следует реализовать.

Моя позиция заключается в том, что сегодня велика разница между тем, какой является Россия, и какой Украина. В России свободы слова как таковой нет и, соответственно, все российские журналисты ограничены в высказываниях, они являются оружием в руках власти. Наши же журналисты могут ездить куда хотят, как хотят и освещать события, как они это видят. Государство не влияет на редакционную политику. И когда мы говорим о диалоге, то должны учесть, что этот диалог происходит в рамках ограниченных возможностей в первую очередь российских журналистов.

МЫ ГОТОВЫ ДОКАЗЫВАТЬ, ЧТО УКРАИНА – НЕ РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

- Представитель ОБСЕ по вопросам свободы СМИ также настаивал на необходимости противодействия фейковым новостям, пропаганде и дезинформации. Есть ли у вас ощущение, что в ОБСЕ на уровне его офиса есть фактическое понимание этих угроз, и что нужны какие-то дополнительные механизмы, которые бы служили предохранителями в их распространении?

- Думаю, что господин Дезир заинтересован в конечных результатах. То есть, он использует все доступные механизмы, которые позволят сказать, что он эффективный менеджер. Он заряжен на работу, есть эмоции. Понятно, что Россия сегодня – ключевая тема в европейском измерении. В дискуссии все страны имеют свою позицию, но внимание привлекают позиции России и Украины, которые противоположны. Например, во время дискуссии о свободе СМИ – пять или шесть институтов, условно, свободы слова, под видом различных негосударственных институтов пытались отбелить позицию Кремля. Каждое их выступление – это был "наезд" на Украину, как там все плохо. Это так же как в российских новостях, где каждый выпуск новостей начинается с Украины.

Ключевым должно стать понимание: Российская Федерация не является партнером, это не страна, с которой вообще можно договариваться

Лукавство заключается в том, что Россия нарушила все возможные нормы и международные соглашения. ОБСЕ, защищая сегодня дух Хельсинкского акта, не хочет осознать, что одна из стран, с которой они пытаются это делать, уже давно нарушила не только дух, но и букву этого акта.

Для меня решительно важно, чтобы они поняли: Российская Федерация не является партнером, это не страна, с которой вообще можно договариваться. Россияне выбрали позицию силы и пытаются имитировать переговоры, диалог и так далее. Хотя на самом деле позиция России – это "Крым наш, и пошли все к черту", "Донбасс – внутренняя гражданская война, и тоже пошли все к черту", а "Украина нарушает Минские договоренности".

Я сейчас не вижу эффективного решения. Знаю что и Дезир, и другой представитель ОБСЕ по нацменьшинствам Ламберто Занье, с которым я встречалась, в какой-то мере обречены, потому что украинско-российские отношения сегодня в очень плохих условиях. То есть, их задача – как при плохом не сделать еще хуже. Эта рамка для сотрудничества очень узка, поскольку в ней есть страна, которая нарушила все, за что борется и Дезир, и Занье. Физически возможностей не очень много. Впрочем, лучше быть в процессе, чем вне его, – это позиция Украины.

Мы готовы доказывать, что Украина – не Российская Федерация, что мы сегодня меняемся, что нам важно держать руку на пульсе и показывать, что мы не варварское государство. Благодаря диалогу и разрешения ОБСЕ мониторить за ситуацией в стране, мы готовы доказывать, что не будем выбирать принцип силы или принцип цензуры по отношению к журналистам, как это происходит в России. Мы абсолютно поддерживаем Дезира в приоритетах его работы, в частности борьбе с пропагандой и дезинформацией.

Украина сегодня вообще – фронтлайнер в мире в информационной войне, то есть на нашей территории происходит информационная война, и нам есть чем делиться. Украина – это не только страна, которая нуждается в помощи, но и страна, которая может делиться опытом, а информационный сегмент – это один из тех бесценных опытов, которые мы получаем ценой войны.

Юрий Банахевич, Варшава.

Фото: Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-