Александр Лазаренко, старший солдат 40-го мотопехотного батальона, бывший военнопленный
После трех лет плена я не сразу узнал родных
17.01.2018 12:50 1783
Александру 27 лет, из них почти три года он провел в плену и вернулся домой ровно за один месяц и одни день до своего дня рождения. Призванный в армию вскоре после начала войны на Донбассе, он участвовал в самых тяжелых военных операциях 2014 года: битве за Иловайск и битве за Дебальцево. Под Дебальцево он и попал в плен и оставался в застенках «ДНР» до 27 декабря 2017 года. В этот день Александр и еще 73 украинца были освобождены из плена боевиков и вернулись на Родину, которая долгое время вела борьбу за их освобождение. Об этом сложном периоде своей жизни он любезно согласился рассказать корреспонденту Укринформа.

- Добрый день, Александр, пару слов о себе, пожалуйста.

- Я родился и вырос в городе Кривой Рог. До войны работал на шахте. Был мобилизован 19 мая 2014 года. Отказываться от службы не собирался, ведь надо было защищать Родину. Служил в 40-м отдельном мотопехотном батальоне, бывший батальон территориальной обороны «Кривбасс». Наш батальон воевал под Иловайском и под Дебальцево. 9 февраля 2015 года я попал в засаду в районе Дебальцева и так оказался в плену.

- Люди, вышедшие из застенков «ДНР» и «ЛНР», рассказывают ужасные вещи. Что пришлось пережить вам?

- Было очень тяжело. Сначала я не понимал до конца, куда попал, что происходит. Вначале меня содержали в Донецке, в «подвалах», там много допрашивали, хотели получить какие-то сведения, но так и не получили. Потом просто издевались. Я сидел в маленькой камере, где, кроме меня, было много других ребят. Нас по несколько дней не выпускали из камеры, даже в туалет, первые три месяца нам не давали даже помыться. Только один раз отвели в душевую, это было ночью, нам дали всего несколько минут, а затем заставили снова надеть нашу грязную одежду и отвели обратно в камеру. Я не буду описывать детально, что со мной там делали, скажу только, что давление оказывали разное: и физическое, и психологическое, и моральное. Я даже не знаю, какое из них тяжелее было выдержать. Со временем меня отдали военной полиции, там нас уже выводили на работу: убирать, подметать, мыть полы, листья загребать.

Через полтора года плена меня отправили в колонию в Макеевку. Там мне объявили, что меня обвиняют в пособничестве терроризму, и что я получу срок от 10 до 20 лет колонии. Просто так объявили, без какого-либо суда.

Большую часть плена вы провели в этой тюрьме. Какие условия были там?

- В колонии меня уже не допрашивали, не били. Даже на прогулку выводили каждый день, но только на один час. Все остальное время я сидел в камере размером 5 на 3 метра с тремя другими военнопленными. С другими людьми практически не общался, только с двумя заключёнными из местных, которые приходили к нам в камеру. Один отвечал за наши вещи и бытовые условия, а второй приносил продукты. Но разговаривали мы с ними мало, иногда спорили по политическим вопросам. Они поддерживали «ДНР».

- Все это время вы были заперты в четырех стенах. Был ли у вас хоть какой-то доступ к внешнему миру?

- Да, к нам приезжали представители ОБСЕ, два раза приезжала Надежда Савченко. Кстати, привезла нам еду, теплые вещи.  Несколько раз приезжали российские журналисты. Вначале у нас был телевизор, но когда нам дали статус обвиняемых в пособничестве терроризму, его у нас забрали. В коридоре висел динамик, и иногда нам включали радио. Если мы очень просили, то могли включить новости. Правда новости были или российские, или местные, в которых правды было так же мало, как и в российских. Передавали, что Украина – агрессор, обстреливает мирные города, что в Украине все плохо.

- Значит, вы всё-таки были не в полной изоляции. А с родными связь у вас была?

- Да, к счастью, у нас была возможность переписываться с родными. Нам разрешали отправлять письма домой, иногда предупреждали об отправке за день, иногда за полчаса, и за эти полчаса нам надо было написать письма и подготовить их к отправке. Вообще, мы старались писать письма заранее. Родные тоже нам писали, присылали фотографии, иногда посылки. Но получали мы их не всегда, часть пропадала по дороге.

- Известно, что на оккупированных территориях находятся российские войска. Ваши тюремщики были россияне или местные?

- Это были разные люди. Были и местные, были и россияне, и чеченцы и осетины, и французы и, даже, темнокожие. Для многих из них война уже превратилась в работу, в ритуал, они уже не могут без нее жить. Некоторые поехали воевать по приказу командиров.

Есть и много местных, но я думаю, что они уже начали испытывать разочарование от этой ситуации. Ведь, изначально, они хотели жить в России, а Россия не собирается их принимать.

- Александр, вам пришлось выдержать тяжелые испытания, но, несмотря ни на что, вы сумели выжить в плену. Что помогло вам в этом?

- Самое главное – не сдаваться морально, не унывать, потому что – если ты сдашься, поверишь в то, что тебя бросили, то жизнь станет невыносимой. Надо, несмотря ни что, верить, что ты сможешь выжить, что ты доживешь до обмена, что рано или поздно ты выйдешь на свободу, пусть даже и после войны. Я знал, что Бог дал мне это испытание, и я должен был через него пройти. Я и мои товарищи по несчастью старались найти себе занятия, чтобы не унывать и не думать о плохом. Кто-то занимался спортом и даже бросил курить, кто-то писал стихи, кто-то читал книги или решал кроссворды. Читали Библию, она очень помогала.

- Знаете, мы вас очень ждали, и все украинские медиа подробно освещали подготовку к обмену и сам обмен. Расскажите, пожалуйста, как это происходило на «той стороне»?

- Об обмене мы узнали 25 декабря. В этот день, с утра мы услышали по радио про возможный обмен заложниками, а в обед нам объявили, что мы находимся в списках на обмен и, что, если все будет хорошо, нас обменяют через два дня. Честно говоря, я даже не поверил.

На следующий день, 26 декабря, нас начали готовить к обмену: пришли доктора, осмотрели нас, сделали заключения о том, что мы здоровы. Затем каждого сфотографировали, выдали нам справки об освобождении из мест лишения свободы, сделанные по их непонятным законам, и выдали нам наши вещи.

27 декабря нас разбудили, покормили, дали с собой хлеб, кусок масла и жареную рыбу. Затем проверили наши вещи, и до 11 утра мы ждали автозаки, в которых нас должны были отвезти на обмен. Потом еще долго ездили по всему Донецку, собирали других наших ребят. Почему-то я больше думал не о том, что, возможно, скоро вернусь домой, а о том, как же неудобно в автозаке с вещами. Нас было четыре человека в одной машине, было очень тесно.

В конце концов, нас привезли на блокпост, и там мы еще очень долго сидели и ждали. Вывели нас из автозака только в половине пятого вечера. Помню, что, когда мы вышли, еще было светло. И погода была хорошая. Почему-то мне больше всего запомнилось именно то, что не было дождя.

Некоторое время мы простояли с вещами возле автозаков – в окружении военной полиции и журналистов. А потом приехала наша делегация, стали сверять списки. Я помню, как услышал свою фамилию, как шёл к автобусу, как пересекли сначала чужой, а потом и свой блокпосты. К тому времени уже смеркалось, но наш блокпост и желто-голубой флаг я рассмотрел. И только тогда я понял, что свободен.

Потом нас привезли в Борисполь, где встречали родные. Это может показаться странным, но я даже не сразу узнал свою семью, не сразу осознал то, что, наконец-то, вижу их, после трех лет разлуки.

Уже ночью нас повезли в госпиталь на обследование. В эту первую ночь я так и не смог заснуть, слишком много эмоций пережил за день.

И теперь вы на свободе в окружении родных и друзей. Уже решили, чем хотите заниматься теперь?

- Первая моя задача – это вылечиться и пройти реабилитацию. У меня проблемы с зубами, с желудком, в руке осколок, варикоз и еще немало проблем. Потом надо будет пройти психологическую реабилитацию. А там посмотрим, что буду делать: может пойду работать, может вернусь в армию.

- Вы не жалеете о том, что пошли на войну?

- Нет, не жалею совершенно.

…Александру повезло: после 3 лет плена он вернулся домой. Но еще, по крайней мере, 103 гражданина Украины находятся в плену на оккупированных территориях. По информации Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека Валерии Лутковской, представители украинской власти и пророссийских боевиков должны передать друг другу списки заложников 18 января. Дата следующего обмена остается неизвестной.

Елена Горькова, Киев

Фото: Евгений Любимов, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-