Тамила Ташева, соучредитель общественной инициативы «КрымЅОЅ»
Нельзя допустить, чтобы вопрос Крыма отошел на периферию европейского внимания
24.01.2018 09:00 657

Как бы не было обидно, но тема оккупации Россией Крыма все больше отходит в тень. Слишком много сегодня других насущных проблем, горячих конфликтов, терактов...

Людям, значительное большинство из которых никогда не были ни на полуострове, ни в Украине, просто не понять эту боль. Рассказать Западу о том, что действительно творится в Крыму, о том, как один режиссер может стать врагом целого государства, как коренной народ подпадает под подозрение в нелояльности и поэтому преследуется, пытаются активисты. Одна из них – соучредитель и координатор общественной инициативы «КрымЅОЅ» Тамила Ташева.

На прошлой неделе Тамила находилась в Германии. Здесь, во Франкфурте-на-Одере и Ольденбурге (земля Нижняя Саксония), показывали фильм режиссера Аскольда Курова «Процесс: Российское государство против Олега Сенцова», обсуждали, дискутировали. Именно в Германии состоялась и мировая премьера этой картины - 11 февраля 2017 года на Берлинском международном кинофестивале.

О том, как аудитория воспринимает эту киноленту, что «КрымЅОЅ» делает на международном уровне, а также в Украине, Ташева рассказала корреспонденту Укринформа.

ПРО КРЫМ НАДО ПОСТОЯННО НАПОМИНАТЬ

- Тамила, что входило в программу вашего пребывания в Германии в этот раз?

- С одной стороны, это показ фильма Олега Сенцова. Понятно, что Сенцов – ключевая личность, о которой мы постоянно говорим. Но вместе с этим мы говорим о других политических заключенных Кремля, которые находятся на территории России, на территории оккупированного полуострова. Вместе с его историей мы рассказываем об истории крымских татар, которые сейчас, в основном, находятся под давлением на территории аннексированного полуострова, о преследовании там этнических украинцев. Следовательно во Франкфурте-на-Одере и в Олденбурге состоялись показы с публичной дискуссией.

В Берлине прошли встречи с представителями МИД, ряда дипломатических ведомств, которые работают в Германии, некоторых организаций.

Но меня очень радует, что есть возможность посещать не только Берлин, столицу, но и другие места, где о вопросе как Украины, так и Крыма, об Олеге Сенцове меньше знают, хотя это дело является одним из самых резонансных.

Очень важно, что эту дискуссию начала и предложила Марилуизе Бек – одна из самых активных деятелей, лидеров, бывшая депутат бундестага, которая системно продвигает вопрос Украины, политзаключенных, которые находятся на территории России. Это важно, что именно она занимается этим, поскольку в Германии не так уж и много проходит мероприятий, посвященных этой теме. (Бек руководит центром Liberale Moderne. Среди направлений работы центра – весомый проект, посвященный Украине: «Понимать Украину» – ред.).

- Как аудитория воспринимает фильм и, собственно, саму дискуссию? Не кажется ли вам, что восприятие проблемы поверхностное?

- Я бы не сказала, что относятся поверхностно. Просто вопрос Крыма, к большому сожалению, уже давно отошел у многих на периферию с первых страниц. И вопрос Украины, собственно, тоже. Пока нет каких-то активных боевых действий, пока нет многочисленных жертв, пока снова сотни тысяч людей не начинают перемещаться внутри страны, об Украине не вспоминают, поскольку есть много других острых вопросов.

Но те люди, которые посещают мероприятия, они действительно интересуются. Да, были на показах и представители Human Rights Watch, и Amnesty International, которые работают с этой темой. Кто-то даже ездит в Крым. Они задавали конкретные вопросы. Во Франкфурте, где дискуссия проходила в Европейском университете Виадрина (там есть подразделение, которое занимается вопросами Украины), лучше понимают тему. Кстати, студенты из России задавали довольно хорошие, резонные вопросы, непровокативные.

- Как вы считаете, как еще можно вернуть внимание к проблеме Крыма?

- Мы должны постоянно об этом напоминать. Такого рода мероприятиями в частности.

Надо учитывать еще, что каждая страна очень ощутимо отличается. Германия – это одно, Франция - другое, Канада, США – еще другие. Когда мы работаем, например, с европейскими институциями, мы работаем на других уровнях. К каждой надо подходить точечно.

- С какими странами работает ваша структура?

- Наша организация работает со многими кранами. Системно – с Польшей, с европейскими институциями, Советом Европы.

Например, в конце месяца, 31 января, мы будем проводить с офисом Ребекки Хармс (сопредседатель парламентской ассамблеи Euronest – ред.), с депутатами из Чехии и Литвы мероприятия в Европарламенте. Но там мы будем показывать фильм о лидере крымских татар Мустафе Джемилеве. Фильм называется "Мустафа" (режиссер – Ахмед Сарихалил, продюсер – Тамила Ташева – ред.). Планируем также проводить публичную дискуссию, именно в здании Европарламента, относительно Крыма, крымских татар, преследований на территории полуострова. Мы ожидаем, что на мероприятии будут европейские депутаты, которые смогут путем лучшего понимания ситуации потом работать, в том числе, в своих странах.

ЧЕРЕЗ НАС ПРОШЛИ ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ

- А насколько востребованной является организация в самой Украине? Насколько вам доверяют, как часто обращаются?

- Мы вышли на профессиональный уровень работы из волонтерской инициативы. Наша деятельность является востребованной. В противном случае мы просто этим бы не занимались. Если бы мы чувствовали, что это не нужно, мы уже в середине 2014 года закрыли бы организацию и сказали: пусть кто-то другой этим занимается.

У нас есть несколько направлений работы. Одно большое – это работа с внутренне перемещенными из Крыма и с Востока. Включительно с марта 2014 и по конец 2017 года мы проводили очень много программ, связанных с предоставлением прямой помощи для переселенцев – юридической, психо-социальной, гуманитарной. Через нас реально прошли десятки тысяч людей в первые 2 года, потом, конечно, меньше. Последний год мы активно работали с местными громадами, с переселенцами, которые приехали в эти громады, над различными социальными инициативами.

Мы переформатировали работу: если в 2014 году возникала срочная потребность во временном жилье – на месяц-два-три, гуманитарной помощи, частично – юридических услугах, то в 2015-это была в основном гуманитарная помощь, психо-социальная и юридическая, а в 2017-в основном обращались за помощью юридической и частично говорили о каких-то социальных инициативах. Сейчас, в 2018 году, продолжается запрос на юридическую помощь. Такого, как было в 2014-15 годах, конечно уже нет, но все равно это тысячи людей, которые проходят за год через организацию.

Второй большой кусок работы – это работа с Крымом, непосредственно с людьми, активистами, которые живут и работают там. Для нас очень важно сохранение этих социальных связей между Крымом и материковой Украиной, между Крымом и остальным миром. Для того, чтобы не возникало ощущения, что крымчане – это не наши граждане.

Итак, разные фокусы работы: индивидуальная помощь жертвам репрессий в Крыму, работа с группами активистов, работа на международном уровне.

- Насколько вы имеете возможность работать собственно в Крыму? Нынешние крымские начальники не очень уважают вашу организацию...

- Мы работаем не с властью, мы работаем с людьми, которые там живут. Мы не присутствуем в Крыму непосредственно, как организация. Конечно, сейчас это невозможно. «КрымЅОЅ» – очень известная организация в Крыму среди власти, ФСБ и остальных. Нам все просто запрещено.

Но мы стараемся поддерживать те крымские инициативы, которые там есть. В основном нуждаются в помощи люди, которые преследуются постоянно. К нам обращаются люди, например, за помощью с экстренным выездом: когда человек преследовался на территории полуострова и из-за этих преследований ему нужно быстро переехать из Крыма.

- Но ведь вы не физически их перевозите...

- Мы физически не перевозим. Человек сам выезжает, а мы помогаем в первое время на территории материковой Украины: даем деньги на квартиру, питание, на приезд семьи, если это нужно. Таким образом поддерживаем.

Существуют различные программы в зависимости от того, какой запрос, какая необходимость. Мы стараемся реагировать на эти запросы. Например, кому-то нужна техника – компьютер, телефон и прочее, и мы стараемся закрыть этот запрос. Ведь люди не просто так это просят, мы знаем, что они занимаются определенной активистской деятельностью.

- Вряд ли все эти случаи не известны оккупационной власти. Были с российской стороны угрозы, предупреждения?

- Прямого выхода на нас, чтобы каким-то образом давить, не было.

Но проблемы появляются опосредствованно, скажем, у моих родителей в Крыму. К ним не приходят, слава Богу, с обысками, но определенные проблемы есть.

Мы стараемся не очень активно рассказывать о том, чем мы занимаемся, чтобы не подставлять крымских активистов, в первую очередь. Кто нуждается в помощи – о нас и так знает.

Просто мы понимаем, что открыто работать нам не позволят. Поэтому мы работаем, используя все опасные инструменты. Мы ездим в Крым (я лично нет, но наши сотрудники ездят) на неделю-две, собираем информацию, работаем с людьми. Затем мы обрабатываем эти данные. Потому что невозможно работать и делать аналитику без присутствия в Крыму.

- А как складываются отношения с украинской властью? Немало активистов жалуются на то, что им нелегко работается, что есть преграды со стороны чиновников. Вам приходилось с этим сталкиваться?

- Надо говорить о разных уровнях. В первое время, конечно, государство не могло справиться с потребностями. Это можно оправдывать или не оправдывать, называть неготовностью или нежеланием. Сейчас ситуация все же изменилась. Есть определенные законодательные изменения, не без помощи, конечно, гражданского общества, которое постоянно давило на украинскую власть.

Если говорить о финансовой части, – конечно, что поддержки нет.

Если говорить о какой-то моральной поддержке, то это не всегда. Но есть определенные изменения.

Например, мы работаем с семьями политических заключенных, или людей, которых политически преследуют. Сейчас в Верховной Раде зарегистрирован законопроект, который, я думаю, будет принят в ближайшее время. В 2018 году в украинском бюджете уже заложены деньги на социальную помощь таким семьям. То есть изначально были заложены деньги, а затем будет принят законодательный акт, подзаконные акты. Я надеюсь, что будет оказываться помощь этим семьям. Для нас это уже очень много значит. Потому что постоянно находить деньги у наших международных партнеров для того, чтобы помогать этим семьям, это не нормально, ведь это же – наши граждане.

Поэтому очень по-разному. Иногда мы очень ссоримся с властью.

- Ну хотя бы не мешают?

- Бывает такое, что и мешают. Можно вспомнить Закон об электронном декларировании для антикоррупционных организаций. Под антикоррупционную можно подтянуть фактически каждую организацию, которая делала публичные призывы. Хотя мы и не занимаемся отдельно антикоррупционной деятельностью, но занимаемся разработкой законодательства, делали запросы на получение публичной информации, и так далее. Соответственно, мы под этот закон подпадаем.

Кроме того, президентом была инициирована дополнительная отчетность для общественных организаций. На днях на встрече президента с представителями гражданского общества этот вопрос снова был поднят. Если это законодательство будет принято, то каждой организации, которая работает с Донбассом или Крымом, будет очень сложно. Нам нужно будет открывать очень много информации, которая не должна открываться.

Я надеюсь, что нам удастся предотвратить эти изменения.

Поэтому сложно в Украине работать, но можно, и можно влиять на определенные процессы, которые происходят в государстве.

СВЕТЛЫХ МОМЕНТОВ БЫЛО МНОГО

- Откуда все-таки поступает финансовая поддержка?

- К большому сожалению, сейчас не очень удается активизировать деньги от громады, от украинцев. Первые полтора года это было намного легче, я уже не говорю про 2014 год. Сейчас очень много людей помогают на фронте, но очень мало – на такие вещи.

Мы точечно собираем, например, на операцию ребенку из Крыма, или на оплату штрафов, которые власть де-факто присудила людям в Крыму. Но это небольшие деньги.

Если говорить в целом о финансировании, то это или европейские, или американские институции. Конечно, мы работаем с грантами, по-другому, увы, невозможно.

- Тамила, какие за почти 4 года деятельности «КрымЅОЅ» случаи запомнились больше всего?

- Очень много... Я люблю вспоминать случай, когда мы только начинали работу: мы объявили, что если кто-то может помочь крымчанам, приютить их у себя, просьба сделать это. К нам пришло письмо с таким текстом: "Мы живем в Желтых Водах под Днипром, у нас 2-комнатная квартира и есть большая собака; но можем помочь и предоставить одну комнату".

Помню, как Олег Скрипка, известный музыкант и деятель, отдал свой дом почти на год, чтобы люди жили там. Он мне позвонил и сказал: "Тамила, сейчас многие крымчане выезжают, я готов дать свой дом, подбери мне семью, в которой ты не сомневаешься, я им готов бесплатно предоставить это жилье". Мы это сделали. Все были довольны.

Или как мы одному ребенку, который выезжал из Донецка, очень талантливой скрипачке, с помощью громады покупали скрипку, потому что у нее не было скрипочки, и она не могла заниматься. И после того, как мы ей эту скрипку купили, девочка продолжила занятия и выиграла серьезный конкурс...

То есть, за эти 4 года, которые мы работаем непосредственно с людьми, было очень много случаев... Действительно, таких позитивных, светлых моментов было очень много....

Ольга Танасийчук, Берлин.

Фото автора

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-