Николай Мазур
Лица нового Верховного Суда
01.03.2018 15:02 2165

Укринформ продолжает проект, в рамках которого знакомит украинцев с новыми лицами Верховного Суда, рассказывает о тех, кто впервые наденет судейские мантии, кто пришел в высший судебный орган страны из научных и учебных заведений, из адвокатуры и других сфер общественной деятельности.

Согласитесь, не часто бывает так, чтобы судья первой инстанции из провинциального города решился податься на конкурс в суд высшей инстанции, да еще и победил в нем. Для этого нужна смелость и уверенность в своих силах, и, наверное, они были у нынешнего судьи Верховного Суда Николая Мазура, который до этого работал судьей в Попаснянском районном суде Луганской области. Ведь он оставался на рабочем месте и в то время, когда боевики обстреливали Попасную из «Градов», а из более чем 20-тысячного населения там осталось всего 4000 тысячи жителей. Что побудило работать под обстрелами, о новом ощущении ответственности, а также о первых полтора месяца работы на новой должности Укринформ спросил у судьи Кассационного уголовного суда в составе нового Верховного Суда Николая Мазура.

О том, как работалось под обстрелами

- Да, было страшно. Да, хотелось уехать. Но удерживала работа, поскольку мы с коллегами понимали, что оставить район без правосудия – неправильно. Наиболее интенсивные боевые действия у нас происходили примерно с середины января до конца февраля 2015 года. И в этот период мы держались до последнего – не закрывали суд. Хотя мы обсуждали в коллективе, что это вопрос не только нашей личной безопасности, но и безопасности работников аппарата суда, участников процесса. Тогда у нас был такой консенсус: если такая ситуация продлится в течение нескольких месяцев, то мы прекратим деятельность суда. За эти два месяца у нас было только несколько дел, которые мы рассмотрели. То есть это были случаи, когда несмотря на боевые действия, люди все же приходили в суд. И мы конечно же рассматривали эти дела, а другие - откладывали на следующие даты.

«Мы с коллегами понимали, что оставить район без правосудия – неправильно»

О наиболее резонансных делах за время работы в Попасной

- Это дело об обвинении лица в корректировке огня артиллерии террористов. Я постановил оправдательный приговор. Я сделал так не потому, что не была доказана виновность лица, а из-за того, что была доказана его невиновность. То есть, человек действительно в телефонном режиме согласился корректировать огонь, из-за чего было возбуждено уголовное производство. Но впоследствии в судебном заседании выяснилось, что данное лицо, номинально согласившись на эти действия, сразу сообщило в правоохранительные органы о планируемом обстреле. Были приняты необходимые меры, в частности когда этот обстрел начался. То есть обвиняемый не корректировал огонь, когда ему позвонили, а сказал, что ему не удалось доехать, потому что его задержали на блокпосту и тому подобное. А в это время наша артиллерия смогла подавить огонь, поскольку вычислила позиции противника благодаря полученному предупреждению.

О мотивации и вере в честность конкурса

- У меня есть мотиватор – это моя жена. Я не могу сказать, что был уверен в победе, а о своем участии в конкурсе даже среди друзей не особо распостранялся, поскольку всегда оставался вариант, что я могу не пройти. И даже был момент, когда я усомнился, подавать ли документы. Вот тут и сработала моя жена, которая была намного увереннее во мне, чем я сам. Если бы я не верил, что конкурс будет честным, я бы вообще не принимал в нем участие. Конечно, определенные сомнения всегда присутствуют, и я рад, что они не оправдались.

О выборе уголовного направления в кассационной инстанции

Первым аргументом был мой предыдущий научный опыт. Я очень тесно сотрудничал с коллегами – специалистами по уголовному праву и мы в соавторстве издали несколько учебников академического уровня. С другой стороны, я понимал, что работа судьи в провинциальном городе Попасная и работа судьи, например, в Киеве или в другом большом городе очень отличается разнообразием дел. То есть я испытывал определенную нехватку опыта именно в гражданской юрисдикции, потому что некоторые категории дел к нам в принципе не поступали. Уголовная юстиция же везде одинаковая. Меняется немножко, возможно, специфика – где-то чаще одни преступления, где-то - другие, но в принципе преступления одни и те же.

«Ты и есть та инстанция, которая исправляет других и права на ошибку здесь нет»

О первом дне на должности судьи Верховного Суда

На самом деле, у меня было два первых дня: один, когда мы только принимали присягу и второй, когда начали поступать дела. Присяга широко освещалась в СМИ и прошла в Кловском дворце при участии Президента. Запомнил, как мы акапельно пели Гимн, потому что по техническим причинам не заиграла музыка. Президент начал петь, все подхватили, и таким образом мы хором пропели Гимн Украины. Это действительно был торжественный момент, который запомнится.

Другое дело – день, когда начали поступать дела. Но не скажу, что для меня это было шоком или удивлением, потому что я работал судьей и знал, чего ждать. Поэтому лучше описать первый месяц. Вот здесь я отметил разницу между работой в должности судьи первой инстанции и судьи Верховного Суда, где чувствуешь гораздо выше уровень ответственности за решение, которое является окончательным и обжалованию не подлежит. В первой инстанции судья выносит решение, зная, что в случае ошибки его подправят коллеги из вышестоящих инстанций, а здесь понимаешь, что, собственно, ты и есть та инстанция, которая исправляет других и права на ошибку здесь нет.

О чувстве ответственности

Любое решение, которое выносится Верховным Судом, создаст почву для формирования соответствующей судебной практики в рамках всей страны. То есть, и адвокаты, и прокуроры и другие лица будут читать и использовать эти правовые позиции. Поэтому надо формулировать свои решения очень взвешенно, таким образом, чтобы твоя мысль была воспринята абсолютно однозначно.

На минувшей неделе наша коллегия рассмотрела первые дела. На самом деле дела были не очень сложные, тем не менее, когда мы вынесли решение, следующей ночью я проснулся в три часа с мыслями о том, правильно ли мы приняли решение? Или же стоило бы по-другому? С такими мыслями я не спал до утра. Впрочем, моими решениями как судьи первой инстанции я тоже могу гордиться, ведь в некоторых случаях они тоже повлияли на судебную практику в масштабах всей страны. А это очень редкое явление для решений судьи первой инстанции.

О количестве дел, которые уже поступили

- Мы работаем с 15 декабря, а по состоянию на сегодня (6 февраля. - Авт), на меня как на докладчика распределены 185 разнообразных представлений, кассационных жалоб или уголовных производств, которые уже находились в производстве в ВССУ (Высший специализированный суд Украины, который действовал до ВС.- Авт.). Всего же по кассационному уголовному суду на сегодня распределено 4146 дел.

О нагрузке на новой должности

- Нагрузка отличается от той, что была в первой инстанции, не столько количественно, сколько качественно. Очень часто поступают многотомные дела. У меня самое большое дело на этот момент – на 16 томов, а в суде по моей коллегии – на целых 90. Кроме того, дело может быть и тоненьким, но вопрос, который надо решить, - очень принципиальным для развития правовой системы.

«Дело может быть и тоненьким, но вопрос, который надо решить, - очень принципиальным для развития правовой системы»

К тому же в Верховном Суде даже стадия открытия кассационного производства отнимает очень много времени, поскольку те, кто подают кассационную жалобу, не всегда точно понимают суть кассационной инстанции и очень часто в своих кассационных жалобах дублируют аргументы, которые предоставляли в апелляционную инстанцию. Но в отличие от «апелляции», Законом предусмотрено, что кассационный суд не может осуществлять переоценку фактических обстоятельств. То есть, мы является судом права и оцениваем правильное применение закона. Поэтому нередко приходится разъяснять, что нужно приводить аргументы из плоскости права, а не фактов.

О коммуникации между судьями

Мы каждую неделю собираемся и обсуждаем актуальные вопросы, которые возникают в практике. Новые люди, которые пришли в кассационный суд, поднимают вопрос о необходимости изменения подходов и есть очень много вопросов, по которым мы активно дискутируем. Эта коммуникация происходит и во время ежедневного общения с коллегами. В такой коммуникации действительно рождаются некое общее видение и мы все пытаемся найти консенсус для того, чтобы, с одной стороны, не менять устоявшиеся вещи, выработанные практикой, а с другой, - привнести изменения. Я думаю, что в перспективе нас ждут такие интересные решения, которые определенным образом повлияют на уголовный процесс и судебную практику.

О миссии в Верховном Суде и Верховного Суда в частности

Моя миссия заключается в том, чтобы привнести новый взгляд на некоторые традиционные устоявшиеся вопросы. Относительно миссии самого Верховного суда, то, видимо, это миссия, которая определена законом - обеспечение единообразия судебной практики. И мы, судьи Верховного Суда, вполне осознаем это.

О гарантии, что новый состав Верховного суда привнесет необходимые изменения

Прежде всего это то, что формирование нового Верховного суда состоялось так, как никогда до этого. Несколько лет назад я даже не думал о такой возможности, чтобы прийти в Верховный Суд. Разве мог я тогда - судья первой инстанции из периферии - рассчитывать на победу в конкурсе, не зная кого-то из «верхушки», кто может принимать такое решение? Сегодня по результатам достаточно длительного и сложного конкурса на своем примере могу сказать, что он был честным. В состав Верховного Суда пришло очень много не только таких людей, которые своей предыдущей деятельностью в кассационных судах, в Верховном Суде Украины подтвердили свой профессионализм, а значит, будут нести устоявшиеся традиции, но и новых людей, которые имеют несколько иное видение по ряду проблем.

«Моя миссия заключается в том, чтобы привнести новый взгляд на некоторые традиционные устоявшиеся вопросы»

Думаю, что такое сочетание позволит нам путем консенсуса найти наиболее правильные и взвешенные решения по принципиальным вопросам. Сложно говорить о гарантиях, но я могу сказать, что у нас есть такое видение и желание что-то менять к лучшему то, что нужно, но не менять лучшее из того, что было. Оценивать нас должно, прежде всего, юридическое сообщество, которое понимает все нюансы и специфику юридической деятельности. И соответственно от оценки юридического сообщества будет зависеть и вопрос доверия граждан. То есть, у нас есть такая стратегическая цель - повысить уровень доверия граждан не только к Верховному Суду, но и ко всей судебной системы.

О самой сложной части конкурса

Для меня, как для человека, который ранее не работал в кассационной инстанции, самым сложным оказался этап письменной работы – практическое задание. Я думал, что это будет сложное дело, которое потребует больших знаний в области практики Европейского суда. Хотя я давно занимаюсь этой тематикой, но все же волновался и перечитывал большое количество решений этого суда накануне. А оказалось, что мне выпала довольно «жизненная» задача, которая касалась оценки решений судов первой и апелляционной инстанций с точки зрения правильного применения Уголовного кодекса Украины и соблюдения требований уголовного процессуального законодательства. Наверное, это правильно, ведь таких дел будет большинство.

Помню, насколько мне было сложно принять решение. Кажется, первые два часа я просто сидел и перечитывал дело и законодательство, обдумывал, обдумывал, и только под конец второго часа убедил себя в том, каким должно быть решение. Потом осталось три часа, чтобы написать. Нас предупреждали, что у кого будет неразборчивый почерк, тому не засчитают работу. И помню, как первые страницы выводил красивым почерком, но чем меньше оставалось времени до конца, тем хуже становился мой почерк. И буквально в последнюю минуту, когда прозвучало объявление, что надо сдавать работы, я дописал последнее предложение результативной части. Это было очень изнурительно.

О кропотливой работе судей, которую со стороны не увидишь

Во-первых, я хотел бы отметить, что даже сегодня, когда судебная система находится в достаточно кризисном состоянии, информация об уровне недоверия граждан является, как по мне, не на 100% достоверной. Часто граждане формируют свое мнение о судебной системе в целом на основании того, что они слышат или читают в СМИ, которым интересно показывать резонанс. Но очень часто по телевизору не увидишь ежедневной кропотливой работы.

Например, в нашем Попаснянском суде почти 99% исков в Пенсионный фонд были не в пользу Пенсионного фонда, а в пользу граждан. Думаю, что те, кто побеждали в судах, в полной мере ощущали справедливость судебного разбирательства. Об этом по телевизору не говорят. То есть, при всех тех проблемах, которые существуют сейчас, судебная система остается, пожалуй, последней баррикадой на пути к полному бесправию в стране. Однако, я согласен с тем, что проблемы действительно существуют, и именно этим обусловлена необходимость изменений.

«Несколько лет назад я даже не думал о такой возможности, чтобы прийти в Верховный Суд. Разве мог я тогда - судья первой инстанции из периферии - рассчитывать на победу в конкурсе, не зная кого-то из «верхушки», кто может принимать такое решение?»

О том, когда будут ощутимы первые изменения

На сегодня большое количество не заполненных вакансий в судах, что влечет увеличение нагрузки, а следовательно и сроков рассмотрения дел. Когда речь идет о Верховном Суде, то часто по некоторым принципиальным вопросам до нас дела доходят не раньше, чем через несколько месяцев, а иногда – лет.

Поэтому мы не можем изменить определенную практику одномоментно. Верховный Суд должен сначала получить соответствующее судебное дело, потом опять же обсудить, проанализировать, принять решение, которое дальше должно быть распространено в судебной практике других судов. То есть, все это требует времени. Надеюсь, что начатая реформа в оптимистическом варианте сможет дать первые, но не окончательные результаты, через год, но возможно и больше.

О том, поступали ли предложения взятки

Вот представьте, что вы проходите с каким-то делом в суд, разве вы осмелитесь зайти к судье и сказать: «Вот вам деньги?» Нет. Были моменты, когда звучали скорее намеки: человек говорит, а что сделать, чтобы было решение в мою пользу? Но когда делаешь вид, что ты не понимаешь вопрос (к примеру, отвечаешь, напишите возражение, качественно обоснуйте свой иск и т. п), то человек понимает, что натыкается на стену и в принципе дальше просто уже не идет.

То есть, прямых предложений принять определенное решение за деньги не было, были только намеки. Но за намек «не посадишь», потому что по закону я должен сообщить в правоохранительные органы, если есть предложение. Но я всегда отсекал такие предложения на этапе, когда люди пытались какими-то намеками выяснить мою готовность.

На самом деле, когда я пришел в суд 1-й инстанции, тогда была довольно высокая зарплата. Я считал, что человек, пришедший вершить правосудие, должен чувствовать свою ответственность. Я всегда был в большей степени идеалистом и считал, что торговать правосудием – недостойно и собственно у меня никогда не было такого соблазна.

Об антикоррупционном иммунитете

Честно могу признаться, что когда моя преподавательская зарплата примерно равнялась зарплате судьи 1-й инстанции, тогда я не видел смысла идти на работу в суд, поскольку понимал, насколько это сложная и ответственная работа. Когда законом был увеличен должностной оклад судьи, то я пошел работать в суд, причем с убеждением того, что меня должна кормить исключительно моя зарплата, а не какие-то подачки. Поэтому в Попасной я жил в съемной квартире, у меня китайский автомобиль, а не какой-то Мерседес или Бентли.

Сложилось так, что проблема коррупции в нашей стране очень существенная. Хотя, думаю, что в судебной системе эта проблема существует, но в определенной степени преувеличена. Я знаю очень много судей, которые честно работают и живут исключительно на зарплату. Я знаю лично судей, которые с началом боевых действий на Востоке уехали, бросив все, жили у знакомых в Киеве и первый год спали просто на матрасе, расстеленном на полу.

«Я всегда был в большей степени идеалистом и считал, что торговать правосудием – недостойно»

Как и все, я тоже слышал и о том, что некоторые судьи имеют состояние, явно не соразмерное их доходам. Это, конечно, недопустимо. Думаю, что для того, чтобы гарантировать отсутствие коррупции как минимум в судах, а далее – и по всей стране, нужно совместить два аспекта. Во-первых, это всегда вопрос надлежащей заработной платы, которая бы позволила судьям не думать о том, как выживать, и во-вторых, это эффективная работа правоохранительных органов по выявлению лиц, которым этого вознаграждения все же будет недостаточно.

О зарплате судьи Верховного Суда (должностной оклад составляет 75 прожиточных минимумов для трудоспособных лиц, то есть на сегодня – это 132 150 гривен)

Соглашусь, что зарплата судьи Верховного Суда очень большая. Раньше я за год получал столько, сколько сейчас получаю за месяц. И в определенной степени даже осознаю, что, возможно, этого слишком много. Но при такой зарплате, можете быть уверены, что мне в принципе не интересны любые другие финансовые вопросы. Сейчас я вижу перспективу приобрести квартиру через год или за два. То есть, у меня и, думаю, у других коллег вообще не возникает каких-либо финансовых соблазнов и какой-то необходимости «подработать». Это как раз тоже является очень важной гарантией того, что суд будет выносить решение, опираясь на правовые нормы, а не на свои финансовые «интересы».

«При такой зарплате, можете быть уверены, что мне в принципе не интересны любые другие финансовые вопросы»

О том, как возник интерес к юриспруденции

В моей семье юристов не было, я можно сказать, из сельскохозяйственной династии. Мой отец работал всю жизнь в селе, а мать – на шахте, она выдавала светильники шахтерам. Мой старший брат в свое время поступил в сельскохозяйственный вуз и я об этом думал. Но летом, когда закончил 9 класс, отец случайно узнал, что в Луганске открылся новый правовой лицей. На следующий день мы поехали его посмотреть, и он спросил меня, хочу ли я в нем учиться. Я ответил, что да, хотя и не был уверен. С учебы в лицее и началась моя правовая специализация. Поэтому дальше моя судьба сложилась совсем по-другому, чем у родителей.

О том, какие изменения внесла жизнь в Киеве

Сначала я был немного, так сказать, в «культурном шоке» от Киева. В первый месяц поселился на Троещине, откуда приходилось ездить троллейбусами, потом на метро, и шоком было то, что ощущение времени в Киеве вообще другое, чем в маленьком городе. В Попасной мне нужно было 2-3 минуты, чтобы дойти пешком до работы, а тут надо потратить около полутора часов, чтобы доехать в не очень комфортных условиях. Поэтому я привыкал к тому, что каждый день нужно тратить 2-3 часа на дорогу. Сейчас уже немного привык.

С другой стороны, в Киеве очень много удобств, которых нет в маленьком городе. И супермаркет под боком, и кинотеатр, и все остальное в пределах доступности. Я за этот месяц успел посетить музей Булгакова, также сходил пару раз в кино, где посмотрел последний эпизод «Звездных войн», а на днях - номинированный на Оскар фильм «Форма воды». В будние дни хожу только в спортзал. Но на самом деле много свободного времени не было, поскольку моя жена до сих пор работает в Попасной, поэтому на выходных езжу к семье, которую планирую перевезти сюда. Итак, положа руку на сердце, скажу, что в Киеве лучше, чем в прифронтовом городе.

«Положа руку на сердце, скажу, что в Киеве лучше, чем в прифронтовом городе»

О любимых книгах

- К сожалению, художественную литературу я в последний раз читал, наверное, еще до войны. Я уже не вспомню, что это было, кажется какая-то фантастика. Последняя книга, которую прочитал, - это монография харьковского ученого Сергея Максимова, которая касается философского осмысления правовой реальности. Я все же больше тяготею к литературе по профессии, поэтому эта книга будет больше интересна для юристов и философов, чем для простого читателя. В ней анализируются подходы, начиная с осмысления того, что понималось под правом в различных правовых школах, которые существовали на протяжении истории развития современной цивилизации, и до осмысления правовой реальности в современности, роли в этой правовой реальности законодательства, судебной практики и тому подобное. Изучение таких вопросов формирует правосознание юриста в целом и мое в частности. Сейчас я ищу литературу по двум основным направлениям – в области уголовного права и процесса и в области философии права, где выдающиеся философы предлагают свое видение того, что есть право, каким оно должно быть и в чем выражается. Думаю, что для судьи Верховного Суда это важно.

Юлия Горбань, Киев

Другие публикации проекта «Лицо нового Верховного Суда» – Надежда Стефанив, Татьяна Анцупова, Елена Кибенко, Виталий Уркевич, Константин Пильков, Наталия Антонюк, Егор Краснов, Олег Ткачук, Дмитрий Гудима,Александра Яновская.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» и «PR» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>