Игорь Слиденко, судья Конституционного суда
Языковой закон мог быть отменен судом еще в 2014 году
06.03.2018 14:25 1170

В последний день зимы Конституционный суд вновь о себе напомнил, признав неконституционным скандальный закон «Об основах государственной языковой политики». В народе он был более известен по фамилиям инициаторов его принятия на пленарном заседании парламента 3 июля 2012 года, тогдашних нардепов от Партии регионов Сергея Кивалова и Вадима Колесниченко. Тогда за него отдали голоса 248 нардепов.

Голосование за закон сопровождалось масштабными акциями протеста, голодовками, блокированием парламентской трибуны и драками в сессионном зале. На кону стояло многое. Закон предусматривал возможность двуязычия в регионах, где численность нацменьшинств превышает 10%. В итоге русский язык был признан региональным в девяти восточных областях, а в отдельных городах – венгерский и молдавский.

После Революции Достоинства уже 23 февраля 2014 года нардепы проголосовали за отмену этого закона, однако соответствующий проект постановления не подписал тогдашний председатель Верховной Рады Александр Турчинов. Следовательно он был действующим до 28 февраля текущего года, когда КС признал его неконституционным из-за многочисленных нарушений процедуры принятия. Среди прочего оказалось, что нардепы, голоса которых были засчитаны за этот закон, «находились в местах, которые делали невозможным голосование». Означает ли это, что все законы, принятые путем неличного голосования нардепов, могут быть признаны неконституционным, возобновляется ли действие предыдущей редакции языкового закона 1989 года – Укринформ расспросил у судьи-докладчика по этому делу Игоря Слиденко.

- Игорь Дмитриевич, удалось ли вам выяснить, какое количество народных депутатов на самом деле проголосовало за закон «Об основах государственной языковой политики»? Из текста решения мы знаем, что КС в процессе рассмотрения дела учитывал информацию от Государственной пограничной службы относительно пересечения границы нардепами 3 июля 2012 года, а также информацию от Верховной Рады о больничных за этот день...

- Ситуация оказалась гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Действительно, во время рассмотрения этого дела я, как судья-докладчик, делал запросы в Государственную пограничную службу и Верховную Раду, которая сообщила, что в момент принятия этого закона часть народных депутатов, которые за него голосовали, лечилась стационарно. А Государственная пограничная служба предоставила информацию, что часть народных депутатов, голоса которых были засчитаны, находились вообще за пределами Украины.

В целом оказалось более 20 отсутствующих народных депутатов Украины. Однако во время устных слушаний появилась информация, которая поставила под сомнение информацию Государственной пограничной службы – и она после этого уточнялась.

Тогдашний заместитель председателя Верховной Рады Николай Томенко, который был приглашен для участия в рассмотрении дела в качестве свидетеля, утверждал, что он присутствовал на этом заседании. Вместе с тем материалы Государственной пограничной службы свидетельствовали, что он в этот момент находился за пределами Украины.

- Кто оказался прав?

- После уточнения в Государственной пограничной службе сообщили, что летом 2012 года проходил чемпионат Европы по футболу, поэтому они работали в особом режиме и не исключались ошибки, связанные с пересечением границы большого количества людей. Они не могли гарантировать, что все народные депутаты, которые значились как отсутствующие в Украине, действительно находились за пределами государства. Поэтому, как в случае с Николаем Томенко, нужно было, чтобы каждый из народных депутатов доказывал, что он был и находился именно в Украине. Николай Томенко доказал. Это был единственный случай.

- Но в решении суда значилось, что вы принимали во внимание также видеорегистрацию пленарного заседания и могли посмотреть, кто голосовал...

- На самом деле, видеофиксация заседаний Верховной Рады не может служить абсолютным доказательством нарушения процедуры личного голосования. Она не охватывает весь зал. Существуют «мертвые» зоны, которые не фиксируются, но там могут голосовать народные депутаты. Видеозапись установила, что происходило блокирование парламентской трибуны и часть народных депутатов, которые голосовали за принятие этого закона, находились в местах, которые делали невозможным голосование. Например, в проходе между трибуной президиума Верховной Рады, где вообще проголосовать нельзя никак. Очевидно, эти депутаты блокировали трибуну парламента, а в этот момент за них голосовал кто-то другой. Это очевидный вывод, который сделал Конституционный суд.

- Нардепы в своем представлении в КС указывали, что положения языкового закона создают предпосылки для доминирования региональных языков над государственным. Почему тогда КС не дал оценку этим нормам, а признал закон неконституционным именно из-за нарушения процедуры его принятия?

Когда нарушена процедура (принятия нормативного акта), то нормы (закона) являются ничтожными и рассматривать их на предмет конституционности нет смысла

- Прежде всего, так решило большинство судей.

Кроме того, с точки зрения конституционно-правовой доктрины, при нарушении процедуры принятия нормативного акта, конституционность материальных норм, то есть непосредственно норм закона, уже не рассматривается. Когда нарушена процедура, то нормы являются ничтожными и рассматривать их на предмет конституционности нет смысла. Это имеет значение исключительно методично-доктринальное, т. е. этим должны заниматься ученые, а не Конституционный суд. К тому же, в случае установления Конституционным судом нарушения процедуры принятия, это является достаточным основанием признать закон неконституционным в целом. А народные депутаты ставили под сомнение конституционность только некоторых материальных норм.

- Какое значение для украинской правовой системы имеет принятие этого решения?

В Украине впервые в истории КС был признан неконституционным закон из-за нарушения процедуры личного голосования и рассмотрения законопроекта в парламенте

- Без преувеличения – революционное. В определенной степени здесь можно провести аналогию с известным среди конституционалистов делом «Марбера против Мэдисона» 1803 года, которое рассматривал Верховный суд США. В этом деле Верховный суд получил право контролировать законодательство, сравнивая его акты с нормами федеральной Конституции. С тех пор Верховный суд США выполняет функцию конституционного контроля, которую в правовой системе Украины осуществляет Конституционный суд.

Что касается Украины, то впервые в истории Конституционного суда был признан неконституционным закон из-за нарушения процедуры личного голосования и рассмотрения законопроекта в парламенте. Это без преувеличения чрезвычайно принципиальная вещь и важный инструмент во взаимоотношениях парламент – Конституционный суд. То есть, фактически Конституционный суд этим делом осуществил контроль над законодательной деятельностью парламента в части рассмотрения и принятия законопроектов. В этом, собственно, и заключается революционность решения.

- Следовательно, все законы, принятые путем неличного голосования нардепов, могут быть признаны неконституционными?

- Я бы не был таким категоричным. В этом деле Конституционный суд сделал вывод на основании определенного массива информации. Это уже упомянутая видеозапись, свидетельства Государственной пограничной службы, отдельных народных депутатов, то есть целый ряд данных, которые позволили суду на основании их обработки установить системные нарушения во время принятия языкового закона. На основе исключительно фотографий или видеосъемки это сделать будет трудно.

Я объясню. Конституция требует, чтобы закон был принят парламентским большинством, то есть необходимо минимум 226 голосов. Если будет зафиксировано, что нардепы голосуют количеством меньше чем 226, то Конституционный суд сможет признать закон неконституционным из-за нарушения процедуры.

Однако, когда, например, фиксация установит, что только один народный депутат не голосовал лично, тогда Конституционный суд будет вынужден еще истолковать статью 84 Основного Закона, которая предусматривает личное голосование. Однако эта статья сформулирована законодателем таким образом, что, по большому счету, не имеет значения, сколько народных депутатов голосуют не лично, поскольку она буквально говорит следующее: голосование на заседаниях Верховной Рады осуществляется народными депутатами лично. Это означает, что неличное голосование является неконституционным.

- В чем тогда проблема?

- Проблема в том, что сейчас КСУ оказался не готовым установить нарушения конституционной процедуры принятия законопроекта на основании исключительно неличного голосования. Есть позиция, которая заключается в том, что это может привести к массовому признанию неконституционными законов, поскольку многие из них принималось с нарушением предписаний статьи 84 Конституции, а это в свою очередь приведет к коллапсу правовой системы. Однако, очевидно, что такая позиция противоречит конституционным требованиям именно личного голосования. Никаких других вариантов конституциедателем не предусмотрено.

ОТМЕНА ЯЗЫКОВОГО ЗАКОНА НЕ ОЗНАЧАЕТ АВТОМАТИЧЕСКОГО ВОЗВРАТА К ПРЕДЫДУЩИМ РЕДАКЦИЯМ

- Произойдет ли возобновление языкового закона от 1989 года в результате признания неконституционным закона «Кивалова-Колесниченко»?

- Я постоянно занимаюсь мониторингом информации, которая касается деятельности Конституционного суда, поэтому знаком с дискуссией, которая разгорелась между экспертами. В основном они представлены политологами, которые к нашей профессии не имеют абсолютно никакого отношения. Они действительно утверждают, что законодательство, которое действовало до признания неконституционным закона “Об основах государственной языковой политики”, может быть возобновлено.

Но в данном случае принятое Конституционным судом решение о неконституционности этого закона не означает автоматического возврата к предыдущим редакциям. Почему? Это не предусмотрено статьей 152 Конституции. Теоретически норма относительно восстановления прежнего законодательства должна содержаться непосредственно в самом решении Конституционного суда. В этом решении этого нет, то есть действие предыдущего закона автоматически не возобновляется. Сейчас мы имеем дело с правовой лакуной (пробелом), когда общественные отношения на законодательном уровне не регулируются ничем, а только нормами Конституции.

- Значит, у депутатов развязаны руки, чтобы создать новый качественный закон?

- Да. У законодателей сейчас немного другая ситуация, чем была до 28 февраля, когда языковой закон был признан неконституционным. Он непосредственно регулировал правоотношения в этой сфере. В случае решения каких-либо юридических коллизий была возможность использовать нормы этого закона, например, в суде. Пока можно ссылаться только на статью 10 Конституции, которая устанавливает, что государственным языком является украинский, и отдельные нормы законодательства.

Эта ситуация должна заставить народных депутатов ускорить свою работу в плане подготовки нового закона, который бы соответствовал Конституции – и с точки зрения его принятия, то есть без нарушения процедуры, и с точки зрения содержания.

ЭКС-ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КСУ ЮРИЙ БАУЛИН В 2015 ГОДУ РЕШИЛ РАССМАТРИВАТЬ ПРОИЗВОДСТВО ОТНОСИТЕЛЬНО КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЯЗЫКОВОГО ЗАКОНА В ЗАКРЫТОМ РЕЖИМЕ

- Конституционный суд рассматривал представление 57 нардепов рекордный срок – 3,5 года. Объясните, пожалуйста, почему так долго?

- Совершенно верно. Это дело поступило в суд 10 июля 2014 года. Конституционное производство в деле открыли 8 октября, а определением от 22 октября того же года Конституционный суд решил провести рассмотрение дела на пленарном заседании с участием представителей конституционного представления и других привлеченных лиц для всестороннего его рассмотрения.

То есть, уже после 22 октября 2014 года могли пройти устные слушания по этому делу. Однако на самом деле они состоялись только в декабре 2016 года.

- Что происходило в течение этих двух лет?

- Для объяснения должен напомнить, что сразу после Революции Достоинства Верховная Рада приняла закон «О признании таким, что утратил силу, закона «Об основах государственной языковой политики». Но тогдашний председатель Верховной Рады Турчинов его не подписал и он не вступил в силу.

В связи с тем, что он был принят, но не подписан, председатель Конституционного суда Юрий Баулин 31 марта 2015 года поручил Управлению правовой экспертизы КС подготовить справку относительно места закона «О признании таким, что утратил силу, закона «Об основах государственной языковой политики» в правовом поле государства. В этой справке за подписью первого заместителя руководителя секретариата КС Ларисы Бирюк речь шла о том, что рассмотрение вопроса о конституционно-законодательном регулировании относительно государственной языковой политики на пленарном заседании Конституционного суда в форме устного слушания может стать платформой для политических споров между участниками конституционного производства, а также разного рода политических заявлений и деклараций.

- Выходит, председатель КС обращал внимание на политические процессы? Были ли у Баулина полномочия делать запрос относительно экспертизы действующего закона, которым отменялся языковой закон «Кивалова-Колесниченко»?

- Это вопрос к бывшему председателю суда, однако полномочия по доверенности для подготовки такой справки у него были. Так же как любой другой судья Конституционного суда, у которого есть сомнения. Однако, с моей точки зрения, доводы, которые привела первый заместитель главы секретариата Лариса Бирюк относительно политической мотивированности не были адекватными. И как показала практика рассмотрения этого дела, они не оправдались ни во время устных слушаний, ни во время закрытых пленарных заседаний.

Но на этом дело не закончилось. 19 мая 2015 года по инициативе Баулина на заседание Конституционного суда было вынесен вопрос об изменении формы рассмотрения этого дела с устной на письменную, то есть с открытой на закрытую. Очевидно, для того чтобы избежать огласки. В дальнейшем, несмотря на мои настояния, форма слушания дела председателем суда изменена не была.

Она просто не ставилась в повестку дня. Должен сказать, что согласно тогдашнего закона «О Конституционном суде Украины» полномочия относительно включения в повестку дня того или иного дела были у председателя суда. Он на собственное усмотрение решал – ставить или нет любое дело.

- По вашему мнению, почему Баулин решил в течение двух лет не слушать это дело в суде?

- Мне трудно сказать, почему он так решил. Но, как судья-докладчик по этому делу, я каждую неделю, сначала устно, а потом, когда понял тщетность своих усилий – письменно обращался к председателю о включении его в повестку дня.

В материалах производства имеется около 40 таких моих обращений к Баулину. Но до ноября 2016 года реакции от него не было.

- Что тогда изменилось?

- Мне трудно сказать. Возможно, это было связано с тем, что набралась критическая масса моих обращений, тем более они были письменными и фиксировались секретариатом Конституционного суда. Бывшего председателя могли обвинить в должностном преступлении. Нельзя исключать также политическое влияние на бывшего председателя, ведь вопрос языка в Украине искусственно политизирован и является предметом постоянных политических спекуляций. Не следует забывать, какую роль этот закон сыграл в драматических событиях последних четырех лет в связи с военной агрессией России и аннексией Крыма.

- Вследствие таких действий председателя КС до 28 февраля текущего года действовал закон «Кивалова-Колесниченко»...

В законе Кивалова-Колесниченко «нарушение Конституции и процессуальных норм настолько очевидны и вопиющи, что другого решения Конституционный суд просто не мог принять

- Да, этот закон действовал в полной мере и развивал отношения, которые больше всего критиковались национально ориентированными силами Украины. Это прежде всего норма закона, предусматривающая официальное двуязычие в местах, где в территориальной громаде проживает десять процентов иноязычного населения.

Закон «Об основах государственной языковой политики» мог быть признан неконституционным еще в 2014 году. В нем нарушение Основного Закона и процессуальных норм настолько очевидны и вопиющи, что другого решения Конституционный суд принять просто не мог.

- Проявлял ли желание кто-то из представителей власти с вами встретиться в то время, когда это дело находилось в вашем производстве?

- Такого не было. Но во время рассмотрения дела, особенно когда оно искусственно затягивалось бывшим руководством Конституционного суда, ко мне постоянно поступали обращения от областных и районных советов, от отдельных общественных организаций, граждан относительно ускорения рассмотрения этого дела. Я не считаю это давлением, а гражданской позицией.

СЕЙЧАС МЫ ИМЕЕМ ДЕЛО С СУДОМ ШЕВЧУКА

- В течение прошлого года в Конституционном суде наблюдался своеобразный кризис, когда судьи не могли прийти к согласию в вопросе избрания председателя и вообще приняли только три решения. Ваше видение этих событий?

Особенно трагичным оказался 2010 год, когда персональный состав КС был окончательно разгромлен Януковичем

- Действительно, Конституционный суд впал в состояние коллапса.

Одной из причин сущностного характера является способ формирования Конституционного суда, когда три института – парламент, президент и съезд судей независимо друг от друга формируют состав суда, не проводя при этом единую политику отбора кандидатов. Вследствие этого в суд нередко попадали случайные люди, не знакомые с особенностями конституционного контроля, с принципиально разными доктринальными и мировоззренческими установками. Назначения нередко имели политический характер. Субъекты назначения манипулировали с отставкой судей. Особенно трагичным и показательным в этом плане оказался 2010 год, когда персональный состав КС был окончательно разгромлен Януковичем.

С 2014 года субъекты формирования Конституционного суда не выполняли свой долг относительно назначения судей. За это суд функционировал на грани кворума. К примеру, для открытия пленарного заседания нужно минимум 12 судей, а для принятия решения – 10. Это при том, что в суде до июня 2017 года работало 15 судей, до ноября – 13, до марта 2018 года – 14 судей. Напомню что конституционный состав Суда – 18 судей. Поэтому значительная ответственность за такое положение вещей была на субъектах формирования суда.

- 21 февраля судьи наконец пришли к согласию и избрали председателем Станислава Шевчука. По вашему мнению, с приходом его на должность председателя станет ли КС органом конституционного контроля? Или вообще - решает ли что-то должность председателя после принятия нового закона «О Конституционном суде Украины»?

- Конечно, должность председателя решает очень много, прежде всего в имиджевом и организационном плане. В органах конституционного контроля вообще принято называть суд в период каденции определенного председателя его фамилией из-за определенных тенденций в деятельности таких органов, связанных непосредственно с позицией их председателя.

Так, в США и сегодня помнят суд Уоррена, суд Ренквиста, суд Бергера...

До 2017 года мы имели дело с судами Стрижака, Головина, Овчаренко, Баулина, сейчас – с судом Шевчука. У Конституционного суда есть все возможности выполнять функцию конституционного контроля должным образом. Воспользуется ли ими новый председатель, покажет только время.

Алла Шершень, Укринформ.

Фото: Евгений Любимов, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>