Андрей Ермоленко, художник, автор антироссийских "футбольных" плакатов
5 тысяч украинцев, которые едут на ЧМ-18 - сволочи, предатели и гады!
11.06.2018 15:06 1399

Андрей Ермоленко – педагог, ученый, художник, известный своими оригинальными художественными проектами. Его “отклик” на Чемпионат мира по футболу, предстоящий в стране-агрессоре – обличительные плакаты – взорвал социальные сети и даже вызвал запретительную реакцию в Facebook. Корреспондент Укринформа встретился с автором “крамолы” во Львове, куда он переехал из столицы.

- Андрей, знаю, что вы коренной киевлянин. Каким образом “прижились” во Львове?

- Вон идет моя жена с ребенком, вот так и оказался здесь – женился на львовянке...

Круто, когда художника боятся так, что даже банят

- Но живете в Киеве?

- Нет, перебрался во Львов окончательно, хотя работать продолжаю в столице.

- Где работаете?

- В журнале “Украинский тиждень”. Не буду делать этому изданию рекламу, но считаю, что это самый нормальный, крутой европейский журнал в Украине. Плюс к тому, он ни под какой партией, ни под каким олигархом или владцем и освещает все, как есть. Был и остается уккраиноязычным. Очень рад, что я именно там.

- Кроме этой основной работы есть еще какие-то проекты?

- Сейчас делаем большой проект – ”Анна-Киев Фест”. Это театральное действо, перформанс-шоу, посвященный святой Эдигне – внучке Ярослава Мудрого и дочери Анны Киевской. Она отреклась от своего трона, жила в дупле липового дерева и проповедовала Иисуса Христа, стала святой.

Этого никто не знает в Украине. Но благодаря проекту, основателем которого выступает Федор Баландин, и благодаря фестивалю, посвященный Анне Киевской, об этом будут знать все. Авторы проекта находят еще женщин, судьбы которых известны во всем мире, и делают их известными в Украине. Ведь наш северный сосед забирает все под себя. Они и матроса Кошку – героя Севастополя пытались себе забрать, еще одну историческую личность “загребли” – Екатерину – принцессу Сиама, которая родилась в Луцке, жила в Киеве, потом уехала учиться в Петербург, где познакомилась с принцем Сиама, вышла за него замуж и впоследствии стала королевой этой страны. Этого в Украине никто не знает, и таких историй много. Мы их раскручиваем и показываем. Это очень интересные, познавательные украинские проекты. Мы с ними хотим съездить во Францию и другие страны и донести людям – кто это и чье это...

В Киеве 21 июня возле МИД под открытым небом состоится перформанс, в котором я занимаюсь сценографией: рисую, рисую, рисую. В спектакле участвуют Ирма Витовская, другие известные актеры.

- Насколько я понимаю, Ирма ваша подруга?

- Да, но плюс ко всему – она святой человек, великий и очень крутой. Она столько делает для Украины, мне повезло, что у меня такие друзья. На каждого из них смотрю – они такие разные. Например, Вова Регеша – командир добровольческого батальона, воюющего на Востоке. Это такая фигура, глыба. Я влюблен в каждого своего друга, это счастье иметь таких людей в жизни.

- Откуда родилась идея антибаннеров к ЧМ по футболу в России? Это как протест против чемпионата на крови, или предостережение для соотечественников, которые собираются там болеть?

- Все вместе. Вообще это родилось из того, что я присоединился к разработке плакатов для акции, связанной с голодовкой Олега Сенцова. И когда я начал их рисовать, осознал, что мы сидим и считаем дни до смерти человека. Это ужасно. А его надо вытаскивать. И один из рычагов, которые до сих пор не привлечены (и меня это шокирует) – это Чемпионат мира по футболу. Если бы лидеры других государств сказали: “Выпускайте на свободу политических узников из Украины, а тогда дадим вам возможность провести чемпионат”, – то возможно, все было бы по-другому. Я понял, что теряется время. И захотелось привлечь внимание и не только показать, что этот чемпионат – на крови, но и сделать что-то для ребят в застенках.

Сейчас очень многие разуверились. Вместо того, чтобы закатать рукава и что-то начать делать...

- Угроз не получали?

- По телефону нет, а через Facebook были. Позавчера было много писем непонятных, скорее всего – “вирусняки”, но я не открывал их, вчера Facebook забанил меня, но я бросил клич по друзьям – и после большого числа жалоб от них мою страницу разблокировали (во время нашего разговора Андрею звонил один из друзей и интересовался, вышли ли уже "на волю" в соцсетях его плакаты – Авт.). И я понял, что мы можем сделать так, чтобы наши заключенные вышли на свободу.

Будем долго плакать – ничего не сделаем. А надо начинать менять мир вокруг себя

Я не провожу параллели, но понимаю, что когда мы соберемся, то сможем многое сделать. К сожалению, сейчас очень много разуверившихся. И это меня шокирует. Вместо того, чтобы закатать рукава и что-то начать делать... Хотя, правду говоря, я сам был таким. Был момент разочарования, но теперь хватит – надо что-то делать. Будем долго плакать – ничего не сделаем. А надо начинать менять мир вокруг себя.

- Вы верите, что можно что-то изменить?

- Конечно. Вокруг столько примеров.

- Но ведь Россия не реагирует ни на что.

- У меня было два выбора: или сказать, что Россия не реагирует и не рисовать, или нарисовать – и потом сказать, что Россия не реагирует. Но создать хотя бы какой-то прецедент. И теперь мне звонят даже из-за границы и спрашивают про эти плакаты...

У нас в поле зрения должен быть не Чемпионат мира по футболу, а Олег Сенцов

- Кто уже звонил?

- Из Чехии, Дании, других стран журналисты интересовались, зачем я это сделал.

На данный момент у нас в поле зрения должен быть не Чемпионат мира по футболу, а Олег Сенцов. В любом случае нужно на этом акцентировать внимание и вытаскивать Олега и других ребят из московских застенков. Вот закончится ЧМ-18, что мне, – складывать руки? Нет. Многие проводят параллели с Надей Савченко. Да по***ть мне. Главное – вытащить ребят оттуда, а что здесь произойдет – будем решать. Надо своих забирать.

- В защиту нашего укринформовского коллеги Романа Сущенко тоже выступаете?

Планирую делать и о Сущенко, и о многих других плакаты. Ведь на их месте может оказаться каждый из нас

- Сущенко – то же самое. Сейчас планирую делать и о Сущенко, и о многих других плакать. Ведь, по большому счету, на их месте может оказаться каждый из нас, и для этого не обязательно уезжать из Украины. И еще я понял, что никто ничего не сделает для вашего освобождения. Реально Путину никто ничего не сделает. И даже когда его не станет, все равно ничего не изменится. Мы находимся в парадигме существования этого “русского мира” уже очень давно.

Но украинцы другие. Нас так создал Бог, что мы более анархичны. У нас никогда не было “единовластия”. Мы дружили со многими и жили в разных империях. Но сами по себе, в хорошем смысле, – без царя в голове. Мы гетманов выбирали, с ними было интереснее жить. А для россиян Путин – царь-батюшка. Посмотрите, что происходит. Сталин – развенчание культа личности. И все потом заявляют: а мы знали, говорили на кухнях, что он сволочь. И вся страна, оказывается, знала, что на ее главе стояла сволочь, гад, убийца. Знали – и молчали. А украинцы, простите мне, и УПА, и при Брежневе – Хельсинкский союз, и очень много проводилось проукраинских акций. И Стус, и Симоненко, и Ивасюк, и диссиденты и шестидесятники... Мы не можем даже сравнивать Украину с Россией. Нас всегда хотят загнать туда, нам говорят, что мы братья, – непонятно, правда, от какой матери... А это идиотизм, и мы не должны вестись на эту шизофрению.

Дело не в Путине, а во всей России. Они всегда будут лезть сюда, на нашу территорию – и качать здесь права

Дело не в Путине, а во всей России. Россию мы не переделаем, и россиян тоже. Они всегда будут лезть сюда, на нашу территорию и качать права и рассказывать, что мы неправы, что надо идти в их фарватере и все время плакать, и мучиться, и наказываться, непонятно – зачем, и верить, что у нас не было никакой ни письменности, ни литературы, ничего вообще, а обязаны всем только русскому.

- В частности, литературой...

- Это ужасно, говоришь с украинцем, и он вроде бы понимает все, но – “куда же деть русскую литературу?”. Тогда я спрашиваю: а китайская литература хуже? Но мы не знаем ее, а французская, которой мы тоже не знаем?..

Мы должны жить в украинской, европейской парадигме существования. Нам свое надо отстаивать

Возражают: но ведь там, мол, есть Достоевский...

Достоевский – нытик. И кстати, у него тоже есть доля украинской крови, дед-украинец. И дело не в русскости или украинскости. Вопрос в том, что мы должны жить в украинской, европейской парадигме существования. Мы должны изучать классическую европейскую литературу, музыку, видеть эти примеры и говорить об этом. Никуда не денется от нас Чайковский, потому что он тоже украинец. Нам свое надо отстаивать. А у нас пытаются все забрать. Меня очень угнетает то, что многие люди комплексуют и готовы отдать захватчикам все, мол, отдайте им Гоголя, пусть они им подавятся.

Мы должны отсечь все российские щупальца, которые тянутся к нашим персонажам

Нет, Гоголь – украинский писатель, писавший на русском языке. Но его сочинения – украинская литература. Есть американская франкоязычная литература, в Англии есть франкоязычные писатели, но это английские писатели и поэты. Нам надо за каждого своего драться, и даже за каждого своего отрицательного персонажа. Все равно нужно говорить, что он был украинцем. Хоть он и подонок!

Мы должны отсечь все российские шупальца, которые тянутся к нашим персонажам – как положительным, так и отрицательным.

- А как вы относитесь к тому, что 5 тысяч наших соотечественников едут на ЧМ-18?

- Сволочи, предатели и гады! У меня очень много друзей, которые воевали и продолжают воевать. Очень многие из них – фанаты, ультрасы. И именно они в 2014-м стали на защиту Родины, многие из них вышли на Майдан и отстаивали и независимость, и государственность, они остановили эту чуму. А эти – едут “патамушо футбол вне политики”. Да идите вы в с**ку! Вспомните 1980 год, Олимпиада в Советском Союзе. Фактически – один в один то, что делается сейчас в России. Но тогда весь цивилизованный мир отказался быть на этой Олимпиаде.

Вы хотите сказать, что в Европе не знают о Сенцове, Сущенко? Да знают, а почему не говорят? Об этом кричать надо!

Сейчас мы столкнулись с противоположным: цивилизованный мир не смог противодействовать России. Фактически, третья мировая война уже идет, и ее пока выигрывает Россия. Потому что очень много российского бизнеса за границей, очень много недвижимости, банков и т.д. скуплено россиянами. И эти европейские белые воротнички разводят руками: а что мы можем сделать? То есть в твой дом пришли, валят посреди ковра кучу, а эти грозят пальчиком “а-я-яй!” и говорят, что больше ничего не могут сделать. Вот это хуже всего. Хуже всего, что произошла подмена понятия чести, достоинства, совести. Вы хотите сказать, что в Европе не знают о Сенцове, Сущенко? Да знают, а почему не говорят? Об этом кричать надо! Вводить нормальные санкции – не такие, как сейчас. Слава Богу, что Германия не отменила санкции. Я этого очень боялся. Но все равно Северный поток будет... Поэтому я очень зол на современный европейский и украинский политикум. И хоть много хороших людей, к которым я с уважением отношусь, но депутатов среди них нет.

Такое впечатление, что когда человек попадает в депутаты – его кусают и инфицируют. И он превращается не пойми в кого

- Какую политическую силу вы поддерживаете?

- Никакую. На данный момент никакую не могу поддерживать. Есть друзья из разных политических сил, но...

- В чем чувствуете барьер?

- У меня такое впечатление, что когда человек туда попадает, его кусают и инфицируют. И он превращается не пойми в кого. Нормальные ребята шли в депутаты. Раз – и с ними что-то случилось. Когда говоришь с ними отдельно, говорят: “Ну, мы все пытаемся сделать, но оно не получается”...

Думаешь: “Как же этот хребет можно сломать, но непонятно – как?” Как писал Лесь Подервянский, сейчас нужна не сила слова, а сила “п**дюлей”, извините. Ведь эти свинорыла от корыта не отодвинутся. Очень многие играют в договорняки – и это продолжается до сих пор.

Война не заканчивается, наши ребята гибнут, это страшно. Каждый день спасибо им, что дают мне возможность рисовать, но такой ценой... И ребята там также устали, многие. Они воюют, но они устали. Когда смотришь, как много людей страдают посттравматическим синдромом, не видят куда себя деть – это страшно. И потом ты смотришь на эти морды... Элитой общества должны быть ученые, врачи, военные. А в стране, где ученые, врачи живут на мизер... У нас все поставлено с ног на голову. Депутаты, которые провозгласили себя “сливками” общества, – барыги, сволочи. А самое ужасное – они за деньги продают нашу страну. Не важно, на восток или на запад, – они тупо продают страну, наши земли, наших людей и все остальное.

По-другому бороться не могу, поэтому беру в руки кисти

Я фанат Шевченко, но я мечтаю, чтобы Шевченко в Украине стал неактуальным, чтобы люди говорили: не понятно, о чем он писал. А сейчас то, что он писал 200 лет назад: "людей у ярма запрягли, латану свитину з каліки знімають, (...) бо нічим обуть княжат недорослих; (...) а сина кують, єдиного сина, єдину дитину, єдину надію в військо оддають”... Я мечтаю, чтобы это закончилось. По-другому бороться не могу, поэтому беру в руки кисти.

- Андрей, почему вы Шевченко изобразили то ли Буддой, то ли Далай-ламой?

Самое главное – чтобы Шевченко читали. Не памятники лепили и цветы носили, а читали...

- Он учитель, пророк. Эта история о Шевченко возникла спонтанно. Я когда-то придумал, а потом мы с Антином Мухарским обсудили ее и пришли к тому, что Шевченко стал у нас Лениным на украинский манер. У каждого есть “Кобзарь”, бюстик или портрет, но никто не знает ни одного стиха. А надо все менять. Сбить все, что налеплено на нем, и показать его нормальным мужчиной. И сделать его шокирующим даже для украинцев. У Шевченко есть “Світе ясний, світе тихий” – это же он писал не только о себе, но и об Иисусе Христе. А мы сделали из Шевченко то, против чего он выступал: “Щоб ми з тебе насміялись, воно так і сталось”. Из него надо сделать человека, не идола. И поэтому мы подали его в разных ипостасях, понятных для всех. Это человек из украинского села возле трактора сидит, опершись. Кстати, там я рисовал дом и двор своей бабушки, куда приезжал каждое лето... И милиционером-гаишником изобразил, что вызвало немало споров и нареканий. Но потом я встречал молодых людей, которые говорили, что если бы не эта Шевченкиана, не строфы под портретами, то и не начали бы читать Кобзаря. А это – самое главное – чтобы его читали. Не памятники лепили и цветы носили, а читали... И годовщины Шевченко не нужно праздновать, а потратить эти деньги на нормальные библиотеки в селах, на хорошие украинские книги, особенно в “серой” зоне, чтобы люди туда ходили и учились. Вот это было бы клево!

- Что вас побудило создать эмблемы “Укропа” и других политических сил?

- “Укроп” – это был не политический проект. Это у меня украли, а потом я сказал: “А-яй-яй!” – и они сняли с рекламных щитов. И я им разработал новый логотип. В 2014-м сепаратисты начали называть нас “укропами”, и я понял, что надо сделать что-то такое, чтобы из негатива это переросло в позитив. В конце концов, ребята, которые воевали в УПА, не говорили о себе – “мы бандеровцы”, это их так окрестили московиты. Поэтому нам срочно надо было сделать слово “укроп” безобидным для украинцев. И сейчас это уже не обидное слово, и его враги почти не употребляют. Правду говоря, сейчас этот партийный логотип я бы не разрабатывал. Для меня тогда это было как шутка, а парни, которые воюют, к этому относятся серьезнее.

- Какие замыслы есть у вас сейчас, как рождаются новые идеи?

- Спонтанно. Есть, конечно, интересные идеи, но говорить о них не хочется, потому что у меня есть примета: если о чем-то говорю, оно не сбывается. Стоит проговорить, и тут Бог говорит: “А, ты уже разляпал? Хватит с тебя”... Поэтому предпочитаю держать в голове. Вот сейчас святую Эдигну сделали. Нам в этом очень помог МИД Украины, это наш совместный проект. Кстати, наше Министерство иностранных дел начало открытую политику, начало возить за границу художников, писателей, поэтов, музыкантов, чтобы они рассказывали об Украине даже на саммитах, экономических встречах.

- Вам не повезло быть среди таких представителей культурной дипломатии?

- Нет, но это – вопрос времени. К тому же, надо выучить английский (смеется.).

- И проекты есть?

- Полно. Некоторые заморожены, но буду размораживать. Очень много изменило то, что я переехал во Львов. Много осталось в Киеве. Здесь начать трудно, потому что здесь другая пульсация города. Он по-другому устроен. Иногда меня спрашивают: где лучше – здесь или в Киеве? И там, и здесь классно, но сравнивать их нельзя. Киев более динамичный, и я по натуре киевлянин. Но несмотря на то, мне комфортно и тут.

- Вы уже завязали какие-то творческие контакты?

- Нет. Не получается у меня со львовским бомондом. У меня и с киевским не получается. Я одиночка больше, люблю наедине думать-придумывать...

- Но ведь реализуете свои замыслы в команде...

- Смотря что. Когда делаешь театральный проект, по-другому не получается. А если творческий, скажем, плакаты, картины – тогда сам. Здесь надо опять же учиться сотрудничеству. Нам надо учиться делегировать работу лучшим профессионалам. Это “да я сам все сделаю” в современном мире не работает.

- Как вы перешли от педагогики к живописи?

- Было не так. Я перешел от педагогике к науке, а затем от науки – к живописи. Я писал кандидатскую диссертацию, фактически сделал ее, все эксперименты были поставлены, а потом в один прекрасный вечер, сидя в лаборатории, понял, что это мой склеп, здесь я и умру, и ничего мне не светит, следующие 20-30 лет я буду сидеть здесь. И понял, что мне не нравится наука. Стал честным перед собой. Перестал заниматься тем, что мне не нравится. Я несколько раз менял свою жизнь – и это был такой шаг, которого дома никто не воспринял, особенно отец – он мечтал, чтобы я был ученым.

А в школе – наоборот – мне очень нравилось учительствовать. Но я видел, что молодые люди, которые там работают, очень быстро стареют – это страшно, потому что нет возможности нормального карьерного роста, нет возможности нормально зарабатывать деньги, а не выживать от зарплаты до зарплаты, нет возможности для самореализации. И хоть мне очень нравилась эта работа, я ушел. А рисовал я с детства. Даже, когда сидел в лаборатории – что-то рисовал, писал... И когда ушел, как-то разом все стало на свои места. Я люблю свою работу, люблю сотрудничать со своим журналом. Даже если у меня есть какие-то “трения” с главным редактором или еще с какими-то сотрудниками, они для меня не становятся плохими людьми. А когда работал в институте, некоторых сотрудников не любил, но не потому, что они плохие люди, а потому, что был недоволен собой. И переводил то, что меня не устраивало, на кого-то. Я сейчас счастливый человек, хотя бывают перебои с зарплатой, переехал во Львов – стало трудно, потому что доход сильно упал.

- В каком возрасте вы сделали такой резкий шаг?

- Уже трудно вспомнить, кажется, в 2003 году, мне тогда был 31 год. Сейчас я не слежу за своими годами, слежу за детскими.

- Кем бы вы хотели видеть своих детей?

- Людьми, хорошими людьми. Чем бы они ни занимались. Я не хочу повторять ошибок своего отца, хотя у меня гениальный отец, лучший в мире. И мама – лучшая в мире, и сестра. Это люди, без которых я никогда в жизни не был бы таким, каким есть. Они в меня вложили лучшее. Хотя у меня есть очень много плохого. Я пытаюсь избавиться от него, но оно во мне есть. Оно как раз не от них. А сейчас я единственного боюсь: каким-то образом недодать любви к детям и передать им что-то плохое (у Андрея Ермоленко – двое сыновей, один из них появился на свет совсем недавно – Авт.). Это очень трудно – пытаться быть образцом, а я не такой – не белый и пушистый. Поэтому сейчас дети – это невероятное испытание. Вспоминаю, как еще в университете, начитался Ницше, Сартра, Макиавелли – такой мудрый, что капец, – и говорю отцу, мол, почему ты не можешь со мной поговорить о Ницше?

Все Ницше, вместе взятые, не стоят одной сказки, которую я рассказываю на ночь ребенку, чтобы он стал добрее и мудрее

Он в ответ: – А зачем?

- Ты что, не читал?

- Сынок, я читал, но все это забыл, оно мне не надо. Мне самое главное – вас на ноги поставить.

Я только теперь понял, о чем он говорил. Все Ницше, вместе взятые, не стоят одной сказки, которую я рассказываю на ночь ребенку, чтобы он стала добрее и мудрее.

Я по жизни причинил много боли другим людям. Нечаянно, кому-то по глупости своей, сам себя ненавидел за это. Вот я не хочу вернуться в это состояние и нанести обиду моей семье, людям, которые меня любят и окружают. И сейчас прошу прощения у тех людей, которых обидел. Искренне раскаиваюсь, потому что знаю, что за это могут расплатиться мои дети, а я этого не хочу. И поэтому приходится каждый день просыпаться, браться за работу и творить что-то хорошее.

Нинель Киселевская, Львов

Фото Алены Николаевич

Иллюстрации Андрея Ермоленко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-