Епифаний, митрополит Киевский и всея Украины, предстоятель ПЦУ
Иерархи поддержали не только меня, их объединила идея будущего церкви
05.06.2019 19:10

Кто вы, ваше Блаженство митрополит Епифаний, первый предстоятель Православной церкви Украины? Этот вопрос задавали себе очень много людей и во время церковной предвыборной кампании, перед проведением Объединительного собора, и во время первого Синода, и в эти первые четыре месяца существования новой церкви. Из цепи земных событий можно понять и будущий небесный замысел – эта максима встречается у многих аскетов и богословов разных эпох.

Готовясь к встрече с предстоятелем, собирая его интервью, проходя его путь, мы поняли эту небесную логику. Господь – прекрасный кадровик с отличным чувством юмора, особенно для церковных институций.

Первый предстоятель единой Поместной церкви Украины мечтал о признании и автокефалии, но не мечтал быть ее главой: “Я не стремился иметь предстоятельский крест. Это видели все”.

Он не строил планов на будущее, и на вопросы других архиереев о церковной карьере откровенно отвечал: «Как Бог велит».

Он (это чувствуется) не любит публичности и воспринимает ее как новое (немного обременительное) послушание.

Он еще подростком не получил благословения (фактически – разрешения) от сельского священника Московского патриархата на поступление в семинарию (ревность сельского батюшки перед будущим конкурентом) и поэтому обратился туда, где брали – в семинарию Украинской православной церкви Киевского патриархата. Для неофитов объясним: в Московском патриархате послушание возведено в абсолют, а значит то, что подросток-пономарь ушел в другую семинарию – это свидетельство определенной смелости и настойчивости.

Он самостоятельно еще студентом начал учить греческий язык – и воспринял как шанс предложение поучиться в Греции. Прошел семь кругов ада, добиваясь визы (Москва уже тогда ставила все шлагбаумы перед обучением наших детей на богословских факультетах за рубежом) и поехал учиться, несмотря на то, что обещанной стипендии не дали.

Во время одной из поездок в Константинополь Вселенский патриарх Варфоломей обратил внимание на украинского паренька, на его красивый греческий и сказал: “Возвращайся в Украину. Ты сможешь много сделать для Украинской церкви”. Сегодня эти слова звучат пророчеством.

Во время опасности для Киевского патриархата – власти Януковича планировали его просто ликвидировать – именно он был избран патриаршим наместником главы УПЦ КП патриарха Филарета. На вопрос «Почему именно он?», была один и тот же ответ: он хороший администратор.

Таким образом, митрополитом стал человек, который к этому не стремился, но сумма способностей и навыков которого – очень пригодится для такого трона.

Как он будет строить новую церковь и какой она будет? Об этом мы говорили с Блаженнейшим митрополитом Епифанием.

ДЕЙСТВИЯ ПОЧЕТНОГО ПАТРИАРХА НЕ ПОДДЕРЖИВАЮТ НИ ДУХОВЕНСТВО, НИ ВЕРУЮЩИЕ КИЕВА

- Ваше Блаженство, ситуация с почетным патриархом Филаретом, когда он то «восстанавливает патриархат», то «созывает соборы», перешла в состояние такого себе перманентного волнения. По вашему мнению, возможно ли договориться с патриархом о спокойном сотрудничестве?

- Я, как предстоятель, реагирую на это достаточно спокойно. Мы хотим быть открытой церковью украинского народа. И процессы, которые сейчас происходят внутри, обсуждаются не в кулуарах, а открыто. Если определенный иерарх имеет какое-то свое особое мнение, то он его озвучил на публику, и даже есть определенные (положительные) замечания, что такой публичности не было в свое время в УПЦ Киевского патриархата. Сегодня мы видим, что у отдельных иерархов – они в абсолютном меньшинстве – есть определенные мысли относительно будущего развития нашей Единой поместной православной церкви, которые большинство церкви абсолютно не разделяет. И поэтому большинство, абсолютное большинство архиереев показало, что они верны тем идеалам, которые были определены 15 декабря 2018 года во время Объединительного собора, который состоялся в стенах Святой Софии Киевской. Поэтому я считаю, что эти процессы хоть и сложные, но положительные. Мы сегодня видим свое будущее на основе устава, который был принят на соборе, и на основе Томоса, который закрепил этот устав и был вручен мне, как предстоятелю, 6 января этого года Вселенским патриархом Варфоломеем. Я считаю, что в будущем мы вместе, даже с теми, у кого какие-то другие мнения, будем сотрудничать и строить наше общее будущее.

- За последнюю неделю владыка Филарет успел отправить одного священника в запрет и объявить собрание клириков Киева. Как епархии реагируют на эту ситуацию?

Даже те, которые публично не высказались, единодушны в том, что мы не имеем права возвращаться назад

- Большинство епархий официально подтвердили свою позицию через средства массовой информации. Они поддерживают тот курс, который был выбран нами предварительно во время Объединительного собора. И даже те, которые публично не высказались, также единодушны в том, что мы не имеем права возвращаться назад. То есть абсолютное большинство архиереев верны тем принципам, которые мы единогласно приняли на Соборе. Практически единогласно, только один участник из двухсот во время заседания Объединительного собора проголосовал против.

- Вы так недолго на посту. Как вам удалось обеспечить такую поддержку? Все-таки иерархи – это генералитет, у каждого свое мнение, каждый знает себе цену. Это телефонные разговоры, поездки?

- Это не моя заслуга как предстоятеля. У нас есть идея. Мы хотим развивать нашу Единую поместную православную церковь, которая признана со стороны Вселенского патриархата и которая в будущем будет признана со стороны других поместных православных церквей. Если говорить о каких-то других механизмах возврата или провозглашения патриархата вопреки Объединительному собору, – это автоматически может нас вернуть в прежнее состояние, состояние непризнанной церкви. И поэтому почти все архиереи, духовенство и верующие показывают, что они хотят быть в признанной независимой автокефальной поместной православной церкви. А заявления, которые звучат от некоторых иерархов нашей церкви, не имеют практически никакой поддержки. Поэтому архиереи, видя определенную опасность, сплотились и показали, что мы едины и движемся только в направлении, которое мы наметили к этому времени.

- Прокомментируйте ситуацию с отцом Александром, который после давления владыки Филарета подал заявление о переходе своего столичного прихода в ваше подчинение. Один из экспертов предложил, что и остальные киевские приходы должны перерегистрироваться, учитывая непрогнозируемость владыки Филарета. Вы допускаете такое развитие событий?

- Нет. Пока что прецедент с отцом Александром особенен. Он не прошел перерегистрацию, потому что пока что даже Киевская администрация не вносит изменения в уставы.

- А почему она не вносит, это политический какой-то момент?

- Нет, это зависит от технических моментов и касается принятого недавно закона относительно механизма переходов. Согласно нему, в местных администрациях должно быть создано «единое окно», где будет происходить регистрация приходов и автоматическое внесение их в госреестр (религиозных организаций – ред.). Пока что этот механизм не везде запущен, его надо разработать: государственные органы власти должны, очевидно, внести определенные изменения и набрать соответствующих работников, поскольку до этого не было при госадминистрациях лиц, которые бы занимались вопросом регистрации или перерегистрации религиозных общин по новым правилам. И поэтому пока что нет возможности для быстрой перерегистрации. Но в ситуации с храмом на Соломенке возникла определенная проблема, на которую я, как предстоятель, должен был отреагировать и временно решить. Почему? Потому что со стороны почетного патриарха Филарета были попытки заставить протоиерея Александра поддерживать его высказывания публично. И в последний раз, когда почетный патриарх Филарет посещал приход на Соломенке 12 мая, он в присутствии общины озвучил свое видение развития Украинской православной церкви Киевского патриархата. Община была взбудоражена и единогласно вместе с клириками решила выйти из-под подчинения почетного патриарха Филарета и проситься ко мне в мое прямое подчинение. Шаги почетного патриарха не поддерживаются ни приходами, ни духовенством города Киева. Поэтому я, как предстоятель, должен был отреагировать на конфликтный случай. Я временно, до следующего заседания священного Синода, принял решение принять протоиерея Александра и приход, которую он возглавляет на Соломенке, в прямое подчинение предстоятелю. Потому что решения, которые были приняты со стороны почетного патриарха, – это безосновательный «запрет в священнослужении» клирика, который занимает не только должность настоятеля прихода, но и является ректором Киевской православной богословской академии, а также – председателем Синодального управления по делам духовного образования. То есть это решение о «запрете» было неправомерным вмешательством также в общецерковную деятельность, попыткой запугать. Моя реакция была вынужденной и необходимой еще и из-за формулировки «запрета», что протоиерей Александр якобы «нарушил клятву на верность Киевскому патриархату». (Именно с такой формулировкой владыка Филарет обосновал запрет отца Александра). Но, если руководствоваться такими формулировками, тогда получается, что клирики, которые приносили присягу в Русской церкви, а затем присоединились к Украинской, как в свое время и патриарх Филарет, тоже якобы «нарушили клятву», и соответственно – те запреты и наказания, которые были наложены в РПЦ, действительны? Очевидно, что это не так.

- Уже год, как стартовала автокефалия. Вы видите смену настроений в регионах?

Верующие поместной церкви чувствуют свою ответственность за судьбу мирового православия

- Да, конечно. За последние несколько месяцев я посетил около 20 епархий: от запада до востока Украины. Я побывал во многих епархиях нашей Поместной православной церкви и общался с архиереями, с духовенством, верующими. Я вижу, что они чувствуют на себе большую ответственность. Ответственность не только в отношении нашей церкви, но и всего православия, за всю православную церковь. Потому что как Украина является ключом для решения глобальных проблем в мире, так же сегодня Украинская православная церковь является ключом для решения проблем вообще в православном мире. Ведь от признания автокефалии, от того, как мы будем в дальнейшем утверждаться и развиваться, зависит в целом состояние Вселенского православия. И поэтому отрадно видеть, что это чувство есть не только у иерархов, духовенства, но и у обычных православных верующих. Они болеют, чтобы эта церковь была открытой, чтобы эта церковь отвечала на их современные потребности. Мы готовы к определенным реформам в церкви, которые не касаются вероучения, а касаются, например, обрядности или каких-то других вещей.

ПРАВА ЦЕРКВИ НЕ ЗАВИСЯТ ОТ ЕЕ СТАТУСА ИЛИ МЕСТА В ДИПТИХЕ

- Отходя от чисто церковных дел. Результаты выборов президента показали поляризацию общества. Было ли влияние на этих выборах Московского патриархата на верующих?

- Церковь как таковая имеет определенное влияние на выбор своих граждан, но он не абсолютный. Например, если мы проанализируем нашу Поместную православную церковь, то среди наших верующих были разные взгляды. Церковь никогда официально не призывала голосовать за определенного кандидата, потому что среди прихожан любой общины есть сторонники разных кандидатов и мы не имеем права указывать тому или иному человеку, какой выбор он должен делать. Этот выбор зависит лично от каждого.

- Если сравнивать процент присутствия священников Православной церкви и Русской православной церкви на западной Украине, каким будет соотношение?

- Это соотношение отличается в разных регионах. Например, во Львовской области присутствие Московского патриархата минимальное. Если сегодня три наши епархии насчитывают примерно тысячу приходов, то у Московского патриархата это несколько десятков приходов. Если взять, например, Ивано-Франковскую область, – та же самая ситуация. То есть, в западном регионе верующих – практически поровну с Украинской греко-католической церковью. На западной Украине в трех основных областях – Львовской, Тернопольской, Ивано-Франковской – соотношение такое: 60 на 40. То есть, 60 процентов верующих – это Украинская греко-католическая церковь и 40 процентов – это Православная церковь Украины. Ну и небольшой процент Московского патриархата. Но ближе к центру страны это соотношение меняется наоборот: это 50 на 50 ПЦУ и Московский патриархат. Если продвигаться на восток государства, то соотношение меняется не в пользу Украинской православной церкви: Дальше уже там 60 на 40, а на востоке статистика еще хуже. Там уже и 60 процентов, и 70 процентов Московского патриархата и только примерно процентов 30 – Православной церкви Украины. Это Донецкая, Луганская, Одесская области, даже юг Украины.

Но в целом, согласно последним социологическим опросам, которые провел КМИС, более 50 процентов украинского населения поддерживают Православную церковь Украины и только 14-15 процентов – Московский патриархат в Украине. Украинская церковь признана, объединена, имеет сейчас большую поддержку украинского общества. Это хорошо.

- О статусе нашей церкви. Еще год назад мы жили в плену собственных представлений о Вселенском престоле. Мы боялись, что автокефалию отберут россияне, если это не будет патриархат, что низкий статус – это неуважение. Но фразу Вселенского патриарха, что все церкви в Диптихе — созвездие независимых церквей, последние подтверждают едва ли не каждый день. Что делает церковь независимой?

Когда мы объединим вокруг Киевского престола большинство православных в Украине, сможем претендовать на статус патриархата

- Мы получили патриарший синодальный Томос об автокефалии нашей церкви. Мы стали независимой церковью и заняли свое почетное 15-е место среди православных церквей. Но в правах мы абсолютно равны с другими поместными православными церквами. Например, возьмем Кипрскую православную церковь. Автокефалия Кипрской православной церкви была утверждена на 3-м Вселенском соборе, они являются архиепископией. То чем они уступают в своих правах другим поместным православным церквям? Еще раз подчеркну: права церкви не зависят от статуса.

Московский патриархат в Украине - составная часть РПЦ, они не являются ни автокефальной, ни автономной церковью, они не внесены в Диптих

И в будущем мы не отрицаем, что когда мы получим признание со стороны других поместных православных церквей, когда мы объединим вокруг Киевского престола большинство православных в Украине, то мы сможем претендовать на статус патриархата. И этого не отрицает и Вселенская патриархия. Но сегодня надо работать на развитие, а не ставить в основу то, что имеет разрушительные последствия. В данный момент мы не должны ставить вопрос о повышении до статуса патриархата. У нас есть другие важные задачи, которые мы будем реализовывать.

- Понимаем какие. Это лозунг вашей ФБ-страницы: наша церковь открыта для всех...

Как пришло время, когда нас признали автокефальной церковью, придет и время, когда признают и патриархатом

- Да. Наша церковь открыта для всех, и то, имеем ли мы статус патриархата, не имеет абсолютно никакого значения. Имеет значение то, что мы являемся независимой и автокефальной поместной православной церковью, которая внесена в Диптих и мы присутствуем среди других поместных православных церквей. Если сравнивать тот статус, которым сейчас владеет Московский патриархат в Украине, – то они являются составной частью Русской православной церкви, они не являются ни автокефальной, ни автономной церковью, они зависимы от Московской патриархии – и неформально, и формально, они не внесены в Диптих. Мы же являемся полноценной независимой автокефальной православной церковью, хотя и в статусе митрополии. Статус митрополии не унижает нашего автокефального устройства. Другие церкви в статусе митрополий, статусе архиепископий – но это не унижает их чести и прав. Для нас главное, что мы признаны и внесены в Диптих среди других поместных православных церквей. Как пришло время, когда нас признали автокефальной церковью, так придет время, когда признают и патриархатом.

- Давайте поговорим о церковных буднях. Будет ли меняться в церкви отношение к верующим? Потому что иногда приходишь в храм, а священник стоит и отчитывает какого-то несчастного. В то время, как человек пришел в храм за поддержкой и добрым словом...

- Нужно время для изменений. Изменений не просто внешних, а изменений внутренних, на уровне подсознания. Церковь – часть общества, и так же, как в обществе нужны годы, порой десятилетия, чтобы изменить к лучшему определенные вещи, так же и в церкви процесс может быть длительным. Невозможно воспитать человека за один час, или приказать «будь культурным, образованным» и сразу достичь желаемого, нужны время и усилия.

Следует также учитывать, что мы были в изоляции в течение почти трех десятилетий и это наложило на церковь такой видимый отпечаток. Механизмы, которыми мы руководствовались в то время, можно оправдать, потому что нам надо было сохранить единство, нам надо было строить церковь в очень сложных условиях: чувствуя противодействия со стороны государства, без весомой поддержки со стороны благотворителей. Ведь вся поддержка была сосредоточена на Московском патриархате. Поэтому тогда те действующие механизмы более концентрированного руководства были эффективными. После Объединительного собора мы стараемся постепенно вносить изменения. Реформы – слово, может, довольно острое как для церковной среды, потому что оно не всегда воспринимается, особенно старшим поколением людей. Они считают, что реформы – это что-то такое, что изменит саму сущность церкви, будет отделять их от Бога. То есть, внешне вроде бы приближает, но внутренне будет отдалять. Поэтому мы – за то, чтобы церковь менялась в положительном смысле этого слова, но я стою на позиции, что это надо делать трезво, постепенно, добровольно. И ни в коем случае не будет никаких изменений в сущности православной веры, церковного учения, в том, что делает церковь церковью, а не просто религиозной структурой.

- А в онлайн нельзя что-то перевести? Например, разрешите дать благословение, когда я напишу вам сообщение на Твиттере и скажу: владыка, благословите меня, у меня важное дело?

- Вообще, благословение – это предоставление разрешения или призывания Божьей благодати для того, кто просит. Конечно, мы часто благословляем дистанционно. Это происходит, когда я обращаюсь лично с письмами к кому-либо и в конце призываю Божие благословение на добрые дела. То же самое по телефону. Потому что мы верим, что Бог слышит наши молитвы в любом месте, поэтому это благословение действует также, как вы говорите, онлайн или дистанционно. Но есть определенные виды благословения, которые не действуют дистанционно. Это касается Таинств, которые совершаются только лично, а некоторые – только в храме. Мы не можем дистанционно крестить, не можем дистанционно исповедовать, мы не можем дистанционно принимать участие в божественной трапезе Евхаристии. То есть, есть такие вещи, которые дистанционно невозможно дать как благословение в полном смысле этого слова.

Я ОБЩАЮСЬ С НЕКОТОРЫМИ ИЕРАРХАМИ ЭЛЛАДСКОЙ И ВСЕЛЕНСКОЙ ЦЕРКВИ НА ПРОТЯЖЕНИИ УЖЕ 20 ЛЕТ

- Расскажите, как вы выучили греческий язык.

- Часто к нам приезжали из Греции иерархи, а поскольку я был помощником покойного митрополита Даниила, а он свободно владел греческим языком, меня всегда делегировали сопровождать эти делегации.

- Простите, хочу уточнить. То есть, несмотря на непризнание Киевского патриархата, греческие епископы все-равно приезжали в УПЦ КП?

- Да. Приезжали. В Греции всегда был экзарх Киевского патриархата – еще начиная с покойного Тимофея, митрополита Корсунского (показывает рукой на его портрет, который висит рядом с портретом владыки Филарета – авт.). Потом был экзархом епископ Хризостом. То есть то, что сегодня совершено, – это наша долгая-долгая работа. Коммуникация с другими церквями была всегда: к нам приезжали иерархи и духовенство из признанных православных церквей, Константинополя, Афин. Они не принимали непосредственного участия в богослужениях, но часто приезжали, общались. Например, у меня в Элладской церкви есть знакомые иерархи еще с 1997 года. То есть, было такое общение и поэтому была необходимость в изучении греческого языка. Это меня побудило выучить греческий язык, чтобы иметь возможность коммуницировать с представителями других поместных церквей. Сначала я вынужден был изучать язык самостоятельно по самоучителю. Затем мы изучали древнегреческий язык в семинарии, в академии, а потом постепенно я его совершенствовал: поехал самостоятельно на учебу в Грецию, сам добивался, чтобы усовершенствовать знания греческого языка в Афинском университете. И получил там сертификат о знании греческого языка. Но это было мое самостоятельное настойчивое желание, потому что выучить язык не так просто, если нет такого желания, особенно греческий язык. И так я приобщился к греческой традиции.

- Во время одного из эфиров вы вскользь упомянули, как вас студентом увидел Вселенский патриарх и сказал, что вы много сделаете для украинской церкви. Он же о вас тогда ничего не знал?

- Когда я совершенствовал знания греческого языка в Афинах, одна делегация пригласила меня договориться о встрече со Вселенским патриархом. Так получилось, что я присутствовал во время этой встречи со Вселенским патриархом и тогда он меня спросил: откуда я так хорошо знаю греческий язык. В конце встречи я брал благословение, я еще не был в сане, был светским лицом, и патриарх Варфоломей сказал такую фразу, дословно: «Я считаю, что вы в Украине еще сделаете очень много».

- Когда это было?

- Это был 2007 год.

- А он знал, что вы в непризнанной юрисдикции Киевского патриархата?

- Да, конечно, знал и тогда благословил. Когда я приехал для получения Томоса, то я четко вспомнил эти его слова: вы должны вернуться в Украину, потому что для Украины, украинской церкви, вы еще сделаете много добрых дел. Тогда это было слышать как-то странно, но теперь эти слова приобрели особое значение.

- А теперь на Фанаре были ли у вас какие-то мистические переживания?

- Это особое ощущение, когда ты впервые переступил порог кафедрального храма Вселенского патриарха как митрополит признанной церкви. До этого мы только посещали его – мы не принимали участия в богослужениях. И действительно – было такое переполненное сердце и душа. Я даже упоминал это в своей речи, что меня переполняли такие эмоции, как посланцев князя Владимира в свое время, которые рассказывали о том, что они не знали, где находятся: на небе или на земле. Вот такое и у меня было внутреннее переживание, когда я впервые взошел на трон, с которого благословляет Вселенский патриарх Варфоломей. Это было впервые и оно настолько было трепетно и духовно возвышенно, что эти эмоции невозможно даже передать словами. Меня словно сопровождает чувство любви и уважения со стороны Вселенского патриарха Варфоломея ко мне как к самому молодому предстоятелю среди всех поместных православных церквей. Это и стояние перед престолом, это и внимание духовного отца, который меня практически не знал – мы встречались впервые, когда я еще был светским человеком, и уже официально – во второй раз, когда меня выбрали предстоятелем церкви. И все архиереи отметили, что они почувствовали эту любовь, эту теплоту со стороны его Святейшества, иерархов и клириков, которые находятся там, на Фанаре, и помогают ему в служении.

Я не стремился иметь предстоятельский крест...

- Ваш интронизационный радостный период длился недолго... То есть, его не было. Эфиры у вас чередовались с жалобами обиженных...

- Я не хотел иметь этот предстоятельский крест, это все видели. И противники, и сторонники могут засвидетельствовать: я не прилагал никаких усилий накануне Собора, не убеждал, не просил ни одного иерарха, чтобы он голосовал за меня. Я полагался на волю Божью – как бы произошло, так бы и произошло. Если бы не выбрали, я бы дальше продолжал послушание и перестраивал церковь в том сане, в котором был.

У меня еще за несколько лет до всех этих событий, когда я стал патриаршим наместником, спрашивали: почему вы не выходите в медиапространство? Надо было вести какую-то активную медиадеятельность и т.д. Но на тот момент это было не нужно. Это мое внутренние настройки: как Господь соизволит, так и будет. Иерархи Элладской церкви во время пребывания в Афинах у меня тоже спрашивали: «Что ты планируешь делать дальше?» (тогда я еще был светским, до принятия монашеского пострига). Я говорю: «Не знаю, как Господь сподобит». Они шутили: «Ты всегда ссылаешься только на волю Божью – будешь архиереем». Я говорю: «Это не моя задача. Если Господь сподобит, так оно и будет».

- Я наблюдаю за поведением некоторых иерархов нашей церкви, которые приезжают из России, как они подстрекают почетного патриарха. И думаю, что в Москве Поместная церковь может существовать только на правах подполья. Как только епископы приобретают там имущество и статус, они сразу превращаются в инструмент влияния, не так ли? Мы ошибаемся или нет?

- Я бы прокомментировал это евангельскими словами, что дерево познается по его плодам. Так же человек познается по его делам. Поэтому каждый должен судить человека по его делам. Работают ли его дела на единение, или его дела работают на разделение. Это касается непосредственно всех иерархов, которые сегодня являются иерархами нашей Единой поместной православной церкви. Мы должны реально оценивать каждого по его делам. Если эти дела добрые и служат единению, то это свидетельствует о том, что иерарх работает на строительство. Если наоборот, то конечно, это приносит только негатив. Просто я не хочу комментировать вообще каждого.

- Жизнь церкви. Мы заметили, что вы встречаетесь с интеллигенцией. Вы говорили, что не против реформ и определенной свободы прихода в, например, вопросах поста или частоты Причастия или разведения причастия и исповеди. Потому что когда бабушка, божий одуванчик, каждую неделю одни и те же грехи по бумажке на исповеди читает, это разве надо? А вы готовы обсуждать это, например, на следующем Поместном соборе, будет он там через 3-5 лет, когда мы его проведем?

- Конечно, все важные вещи, которые подлежат изменениям, в нашей церкви должны обсуждаться публично. И в будущем то, что вы озвучили, что касается, например, исповеди и причастия, мы тоже можем усовершенствовать. Но это надо делать постепенно, открыто и публично. Такие принципы действуют в других поместных православных церквях. Почему они не могут быть применены и в нашей поместной православной церкви? Однако надо людям объяснить, разъяснить – почему именно так должно быть, а не принимать единоличное или даже соборное решение, не растолковывая это простым верующим. Это должно идти как раз с низов. Священнослужители должны объяснять своим верующим. Хотя есть уже много приходов, которые руководствуются именно такими принципами.

- Самоуправляющимися?

- Да. Но в будущем мы будем работать над тем, чтобы людям было более духовно комфортно. Почему у нас такая практика? Потому что мы жили в других реалиях, когда был уничтожен институт духовенства. Например, в Элладской церкви этот механизм действует, потому что он никогда не подлежал разрушению. Если у верующего есть духовник, то это он определяет частоту исповеди и причастия. А у нас, к сожалению, в свое время, особенно в советскую атеистическую эпоху, институт духовенства был почти полностью уничтожен. И в связи с тем, что нет, не хватает духовников, перед каждым причастием верующий должен исповедаться. Но когда мы восстановим институт духовенства в нашей церкви, и каждый мирянин будет иметь возможность иметь своего духовного отца, то эти вопросы будут согласовываться с ним. Частота причастия, даже послабление поста, все, что касается строгого соблюдения или ослабления правил телесной части поста, – это тоже зависит от духовника. Можно привести элементарный пример даже из нашей современной жизни: мы же не употребляем лекарства без разрешения врачей. Даже в рекламе подчеркивают, что самолечение вредит вашему здоровью. Так же и церковь. Церковь – это больница, и когда вы приходите перед исповедью, вы слышите молитву: ты пришел сюда для того, чтобы получить оздоровление, поэтому должен изложить врачу все, что у тебя наболело внутри. Если ты этого не сделаешь – ты не получишь этого духовного оздоровления. Поэтому надо восстановить определенные институции в церкви, которые постепенно изменят эту ситуацию.

- Планирует ли церковь воплощать какие-то миссионерские проекты: для бездомных, для женщин, которые пострадали от жестокости, для людей с зависимостью – алкогольной или наркотической?

- Мы обсуждаем предстоящий проект создания таких центров. Сегодня у нас даже здесь, на территории Михайловского собора, действует центр «Элеос», который занимается многими заведениями. Мы помогаем приютам, тяжелобольным, разным социальным группам людей, которые нуждаются в нашей в первую очередь духовной опеке, но не только духовной, но и материальной опеке.

На последнем заседании священного Синода мы разделили Синодальное управление по делам молодежи на три части. Первая часть – это сугубо по делам молодежи, вторая часть – это сотрудничество с патриотически настроенными организациями, а третья – Синодальное управление по делам воскресных школ и катехизации. К сожалению, нам не хватает катехизации в нашей церкви. Священнику надо идти к людям, идти и проповедовать, – особенно это касается небольших приходов.

Нередко священник считает, что он священник только в храме и к нему на богослужение прихожане должны прийти. Такой священник не заботится о том, чтобы привлечь этих людей. Он не выходит на проповедь вне храма, он не занимается внебогослужебной деятельностью. К нему приходят – и ему этого достаточно. Но священник должен идти в люди, должен быть более доступен для людей. Он не должен делать того, что отталкивает человека от храма. Это особенно касается частично старшего поколения священников, которым я уже неоднократно говорил, что мы должны прекратить так называемые поучения, настойчивые поучения. Человек впервые переступает порог храма – и встречает жесткого воспитателя в виде бабушки, которая начинает учить в достаточно такой грубой форме, «учить» так, что отвращает человека от храма полностью.

Однако много есть примеров, когда священник приходит на приход, к нему в храм приходит лишь несколько человек. Когда же он начинает активно работать – посещает каждого, общается, настраивает, помогает духовно, потом у него храм переполнен верующими. Но это зависит лично от священника, его труда. К сожалению, люди сами в храм не придут, – их надо призывать, им надо объяснять, потому что тот атеистический период времени оставил такой довольно весомый отпечаток в сознании нашего населения. Но за эти несколько месяцев невозможно реализовать какой-то такой большой, глобальный проект.

Мы будем это направление разрабатывать. Мы сейчас разрабатываем определенную концепцию, но все зависит от ресурсов.

- Надо найти благотворителей?

- Да, сейчас мы будем работать над этим проектом – это помощь различным слоям населения, в том числе тем, которых назвали. Но это постепенно, это длительная и долгая работа.

НАШИ СВЯЩЕННИКИ НЕ ПОЛУЧАЮТ ЗАРПЛАТУ, НО И НЕ ИМЕЮТ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО ОТЧИСЛЕНИЯ В ЦЕНТР

- О деньгах. Какова экономическая модель церкви? Будет ли у священников минимальная зарплата? Есть ли у вас епархиальный налог, отчисления в центр? Много священников Московского патриархата хотят в поместную церковь. Но они говорят: у нас много детей, не имея даже минималки для оплаты коммунальных услуг, трудно начинать с нуля. Поэтому хотелось бы знать о вашей экономической модели функционирования.

- Пока что речь не идет о введении какого-то общего жалованья священникам. В течение последних месяцев мы обсуждали этот вопрос. Он сложный, – финансы всегда сложный вопрос, потому что в структуре нашей церкви нет взносов со стороны епархиальных управлений.

- У вас нет никакого епархиального налога?

- Нет, нету.

- То есть, никто вам из епархий не платит обязательный взнос?

- Киевская митрополия не получает никаких взносов.

- Так всегда было или так теперь ввели?

- Нет, так всегда было. Не было особых определенных взносов со стороны епархий в центр. У нас все на добровольных началах. И даже епархию, которую я возглавлял до избрания, – в Переяславе-Хмельницком, – я тоже освободил от взносов в епархиальное управление, потому что есть приходы богатые, а есть бедные, где священник практически – на грани выживания. И поэтому сейчас они не платят централизованно благотворительные взносы, но они собирают определенный фонд и используют эти средства для помощи бедным священникам. Потому что централизованно мы не можем на данном этапе обеспечивать священнослужителей зарплатами. Мы не на государственном содержании. Подобная модель сейчас обсуждается и дискутируется в Элладской православной церкви. Там ведутся достаточно жесткие споры относительно финансирования священнослужителей. Потому что до этого они были госслужащими, но Европа требует, чтобы священники не содержались за счет государства. Хотя это, возможно, и правильный механизм, когда священник обеспечен и имеет полноценную зарплату со стороны государства. Но церковь в Украине отделена от государства и поэтому священник на месте выживает, в большинстве случаев, за счет тех пожертвований, которые вносят обычные прихожане. И это не только на содержание священнослужителей, – это на содержание храма, других зданий. А сегодня коммунальные услуги являются основной статьей расходов.

- Возможно, тогда надо в семинарии пересмотреть духовное образование и параллельно обучать слушателей еще чему-то, чтобы они знали, что у них должно быть резервное дело...

- Священник должен прежде всего быть хорошим пастырем. Если он будет уделять внимание другому делу, он в таком случае не будет полноценным и хорошим пастырем для своей паствы. Поэтому, на первом месте должен быть приход. Конечно, есть священники, которые также параллельно еще работают для того, чтобы содержать свою семью. Но это не должно быть правилом, потому что паства должна содержать своего пастыря, своего священнослужителя. Если он будет тратить силу и энергию на какую-то другую работу, тогда это будет в ущерб его прихода.

- Наши студенты будут учиться за рубежом?

- Да, конечно, они уже учатся, у нас сегодня несколько студентов учатся в Фессалоникийском национальном университете.

Еще в предыдущие годы мы упорно боролись, потому что было много препятствий на этом пути, но мы сумели отправить даже нескольких. Мы получили стипендии от Греческого государства на обучение наших студентов в стенах Фессалоникийского национального университета, и сейчас есть предложения не только от Греческой церкви, но и от других церквей, чтобы мы давали им абитуриентов, которые будут бесплатно учиться в тех или иных зарубежных учебных заведениях.

- Православная церковь Украины увеличивается. Скажите, хватает ли нынешних мощностей академии для подготовки священников, будете ли вы расширять это образовательное направление?

- В целом, на данном этапе нам хватает учебных заведений в церкви. У нас есть несколько: Киевская православная богословская академия, Львовская, Волынская, Ривненская семинария, Ивано-Франковский богословский институт, при Черновицком национальном университете действует богословское отделение, на востоке Украины у нас есть Днепровская духовная семинария. У нас нет таких больших потребностей на Западной Украине, где практически в каждом областном центре есть духовное учебное заведение. Хотя сейчас, когда интенсивно идут переходы приходов без священников, то возникла потребность и даже на Западной Украине. В свое время мы открыли Днепровскую духовную семинарию для того, чтобы те абитуриенты, которые являются выходцами с Восточной Украины, учились и оставались там, потому что даже если взять Киевскую православную богословскую академию, то большинство абитуриентов – это 80 процентов с Западной Украины и только 20 процентов с Восточной Украины, и не все они возвращаются обратно на свою малую родину. Поэтому, чтобы усилить наши позиции на востоке Украины, мы открыли там учебное духовное заведение, который непосредственно на месте готовит будущих священнослужителей.

- А как вы готовите военных капелланов: они сами должны изъявить желание поехать на фронт или их туда делегирует церковь?

- В последние годы война отбирала капелланов. Желающих было много, но не все прошли эту апробацию войной, остались только те, которые пригодны служить в условиях войны. Я общался со многими священнослужителями, которые сначала на волонтерских началах ехали, но, находясь в зоне проведения антитеррористической операции, поняли, что они не в состоянии проводить такое служение. И поэтому на сегодня у нас более 200 священников на должностях в украинской армии, и мы ведем подготовку на базе Киевской православной богословской академии будущих капелланов нашей церкви. А поскольку в академии нет военной кафедры, то мы имеем договоры с киевскими университетами, на базе которых есть сильные военные кафедры, – там за счет церкви учатся наши студенты – те, которые имеют желание поехать на фронт.

РУМЫНСКИЙ ВИКАРИАТ У НАС БУДЕТ ОТРАЖЕНИЕМ УКРАИНСКОГО В РУМЫНИИ

- Язык богослужений. Я внимательно читала о нашем автокефальном движении, поскольку автокефалисты жили и боролись за церковь в бездержавной Украине. Тогда они часто выдвигали основой основ полную украинизацию богослужений. Но сегодня украинский язык защищает Конституция, целый свод законов, поэтому, я думаю, что в Украинской церкви должны быть разные языки богослужений. Готов ли воспринять такую идею ваш клир? Не так давно вы рукоположили грекоязычного епископа. На юге Украины есть мощная греческая диаспора. Если эта церковь молится за Богом хранимую страну Украину, за власть и все войско ее, то почему община не может это делать на родном языке?

- Да, как в государстве государственный язык украинский, так же в нашей церкви основным богослужебным языком является украинский язык. А другие национальные меньшинства могут использовать в своих общинах тот язык, который является для них родным и понятным. Так недавно мы даже рукоположили архиерея для грекоязычных приходов.

- В Мариуполе очень много греков.

- В Украине много греков, которые собираются на службу и могут молиться на своем понятном языке в нашей Поместной украинской православной церкви. Это также касается и вопроса румыноязычных приходов, которые размещаются на Буковине.

Например, в составе Румынской православной церкви есть приходы, которые молятся на украинском языке, они являются украиноязычным викариатом.

Мы хотим в будущем изменить эту ситуацию – у нас тоже будет создан викариат Украинской православной церкви для румыноязычных приходов, таких насчитывается около 150-ти на Буковине.

Викариаты – составляющая часть той церкви, на территории которой они канонически находятся, но язык богослужения их в данном случае – румынский.

Если мы придем к согласию, договоримся с Румынской православной церковью, то мы будем поддерживать такую модель. Сегодня есть приходы, которые переходят к нам и просят сохранить им славянский язык, и мы не создаем для них преград в этом. Однако проповедь у них будет на украинском языке. Например, в таких приходах чтение Евангелия может осуществляться на украинском языке и параллельно на славянском языке на первых порах, а со временем, уже в будущем, – община постепенно будет украинизироваться.

- Как дела с признанием нашей автокефалии другими поместными церквями?

- Насколько мне известно, на сегодня достаточно интенсивно движется в направлении признания нашей автокефалии Элладская православная церковь, каждый ждет – кто будет первым. А после того, кто будет первым, уже будет легче в этом вопросе.

- Почему процесс признания нашей автокефалии такой медленный? Это внутренние церковные процедуры – или Москва «работает»?

- В данном случае, на пути стоит Москва. Они довольно интенсивно пытаются влиять на иерархов всех поместных православных церквей, доказывать то, что этот акт со стороны Вселенского патриарха «неканоничен, недействителен» и тому подобное, но я верю в то, что со временем церковь за церковью будет признавать наш автокефальный статус. Конечно, будут те, которые не признают, и последней это будет Русская православная церковь, но будем надеяться, что и они со временем будут вынуждены признать наш автокефальный статус.

- А мы можем там причащаться, например, несмотря на то, что вы еще вместе не послужили их митрополитами?

- Конечно, наше же духовенство ездит, служит, и на Афон, и с клириками других поместных православных церквей, сейчас уже нет каких-то весомых препятствий. Хотя кое-кто пытается делать из этого политику и распространяет ложную информацию, но в низах проблем как таковых не существует.

- По факту все поместные церкви с нами служат, просто официальные решения не оформлены?

- Если какая-то из церквей не признает этого действия, то, соответственно, они ставят под сомнение и свою автокефалию, которая была таким же образом предоставлена той или иной церкви, и это четко озвучил один из иерархов, которому было поручено в Элладской церкви изучить этот вопрос. Он сказал о том, что «мы не имеем права даже спорить по этому вопросу, мы должны просто поддержать и признать этот акт со стороны Вселенского патриарха о признании автокефалии Украинской церкви, потому что если мы этого не сделаем, то мы ставим под сомнение весь механизм, который существовал до этого времени, и ставим под сомнение даже и автокефальный статус своей церкви».

- Как будет дорабатываться устав церкви, сколько еще надо времени?

- Мы приняли 15 декабря общий устав, которым мы руководствуемся в своей жизни, но в будущем мы будем совершенствовать некоторые положения этого устава. Согласно простому, понятному механизму, например, как мы сейчас это делаем с уставом епархии. Сейчас был юридически разработан проект устава епархии, роздан всем архиереям на местах, затем было собрание юристов разных епархий, они вносили свои пожелания, окончательный вариант мы получили на Священном синоде, там были внесены определенные изменения в этот устав и мы приняли типовой устав для епархиальных управлений. Так же происходило и с принятием типового устава для религиозных общин.

В обсуждении проекта принимали участие все – и архиереи, и духовенство, и миряне. Подчеркну: мы соборно, все вместе обсудили, внесли свои пожелания, коррективы и достигли в конечном итоге единого видения этого устава – и епархиального, и приходского. Так же в будущем на таком же общецерковном уровне мы будем изучать пожелания относительно устава церкви, будет создана комиссия и на Поместном соборе мы сможем внести определенные изменения в этот устав.

- Сколько, по-вашему, потребуется времени: два, три, пять лет, чтобы подготовить первый Поместный собор Православной церкви Украины?

- Вообще, мы должны понимать – что такое Собор, что такое соборность. Собор – это средство, а не цель, и по мере необходимости в будущем будут проходить и архиерейские, и поместные соборы нашей церкви, но Собор призван решать определенные конкретные вопросы. Сегодня Собор созывать неуместно по той причине, что призывы к нему объединены с попыткой отбросить Объединительный собор, противопоставить ему. Кое-кто видит необходимость созыва Собора в том, чтобы вернуть все обратно, в состояние до 15 декабря прошлого года, но это вносит только смуту и разделение в нашей церкви, поэтому сегодня необходимости в проведении Собора нет. Несколько месяцев назад мы провели Объединительный поместный православный собор, на котором практически единогласно приняли устав этой церкви. Сегодня нет необходимости его созывать. Но мы, как церковь, будем руководствоваться соборно, будут собираться соборы – по мере необходимости. Согласно уставу, поместные соборы нашей церкви должны проводиться раз в пять лет, архиерейские соборы должны собираться каждый год. Но если есть необходимость, то может собираться и чаще.

- Владыка, не секрет, что наше общество поляризовано, и после выборов многим очень трудно смириться с возможным изменением курса государства. Например, много людей были возмущены инициативой о проведении референдума об отношении к России. Война продолжается, было много потерь. Люди говорят: разве наши жертвы были напрасны? Как можно их успокоить?

Справедливый мир в Украине может установиться только благодаря победе

- Я считаю, что их жертва не была напрасной и не будет напрасной. Потому что мы боролись и будем бороться за то, чтобы в Украине установился справедливый мир. А справедливый мир может установиться только благодаря победу, ведь если мы можем капитулировать – это тоже будет мир, но в неволе.

Наш украинский народ показал неоднократно, что мы стремимся иметь свою единую независимую европейскую Украинскую державу и на алтарь этой независимости, этой европейскости положено уже очень много человеческих жизней – не только в последние годы, но и вообще на протяжении всей истории, – наших героев, воинов, которые отдали свою жизнь не только за свою землю, но и за свою семью и вообще – за каждого из нас. И поэтому мы должны иметь твердую и непоколебимую веру в нашу общую победу. Конечно, есть и будут испытания на этом пути, но мы должны быть убеждены в том, что Господь поможет нам пройти эти испытания – и в итоге мы будем иметь то, к чему мы стремимся. Все хотят, чтобы это произошло уже и сразу, но, к сожалению, наверное, Господь посылает нам такие испытания, чтобы мы, пройдя их, стали еще сильнее духовно. Но я верю в то, что в будущем все у нас будет хорошо.

Марина Сингаевская, Лана Самохвалова, Киев
Фото Геннадия Минченко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-