Лариса Ившина, главный редактор газеты «День»
Нам нужен абсолютно честный взгляд на то, как мы прожили эти почти 30 лет
Видео 19.09.2019 15:10

Укринформ продолжает серию интервью с людьми, которые олицетворяют украинскую политическую журналистику. В долгих и обстоятельных разговорах с известными представителями 4-й власти мы делаем попытку оценить состояние нашего общества, разобраться в природе наших общих проблем, услышать от них рецепты оздоровления и возможные прогнозы на будущее страны.

Сегодня наша собеседница – ведущая украинская журналистка, общественный деятель, главный редактор газеты «День» Лариса Ившина.

Лариса, газета «День» уже больше двадцати лет подряд уверенно занимает нишу самой интеллектуальной ежедневной газеты Украины.

Но сейчас мы живем в реалиях, когда массовый читатель ленится воспринимать длинные аналитические тексты и тяготеет к упрощенной информационной подаче в своих гаджетах.

Как вам удается удерживать свои позиции в условиях, когда почти ежедневно появляются новые электронные СМИ, а бумажная пресса во всем мире переживает не легкие времена – и уважаемым печатным изданиям все чаще приходится переходить в «цифру»?

- Представление о газете «День» как только бумажной сохранилось, возможно, у наших самых преданных первых читателей и еще – у жителей прифронтовых территорий, которые сегодня действительно получают только бумажный вариант нашего издания. Там, к сожалению, сегодня нет возможности получить информацию через электронные носители, и мы прилагаем максимум усилий, чтобы украинская пресса все же поступала туда, где она нужна больше всего – наравне с хлебом. Все предыдущие годы войны на государственном уровне этого не было сделано, и информационный фронт там удерживается благодаря волонтерам, которые распространяют газету «День».

Сегодняшний мир очень открыт для информации, которую мегатоннами можно грузить с одного сервера на другой, но гораздо важнее производить смыслы – и именно этим «День» занимается.

На всем постсоветском пространстве нет другой газеты, которая бы предложила такое стратегическое видение. Мы известны масштабной исторической библиотекой и уже с выходом первой книги в 2002 году заявили, что ее цель – переобучение всего общества.

Наша газета проходила в своем развитии три стратегических этапа: первый – до 1999-го года – когда мы были едва ли не единственной оппозиционной газетой, которая категорически и активно выступала против переизбрания президента Кучмы на второй срок. Мы хотели, чтобы страна пошла путем, которым пошли страны Балтии, в частности Польша, – и тогда у нее есть шанс такого первого квантового скачка – присоединения к Европе. Но из-за неготовности части общества и безответственности элиты и медиа, этот шанс остался не реализован. Предательство Мороза и развал «Каневской четверки» этот шанс перечеркнули.

Второй этап – когда после 1999-го года я поняла, что надо заниматься обществом, появилась идея библиотеки, и для его думающей части мы создали особую книгу.

- Название этой книги «Украина Incognita» и именно она дала название целой серии?

Молодые лидеры общественного мнения часто выступают с сентенциями, из которых очевидно, что они не знают истории

- Да. Украина тогда была іncognita для многих украинцев, да и сегодня много людей живет в Украине, не зная ее. Мы каждый день имеем такие убедительные доказательства в информационном пространстве. Даже наши молодые лидеры общественного мнения и популярные блогеры часто выступают с сентенциями, из которых совершенно очевидно, что они не знают ни древней истории, ни новейшей.

Например, один из таких недавно сказал, что Украина не боролась за свою независимость и, собственно, поэтому у нас все так плохо, что просто развалилась тюрьма, двери открылись и мы вышли.

К войне 2014 года Украину привело такое явление, как политический олигархат

Это типичная ошибка тех, кто пробудился к активной общественной жизни в 2014-м году. Но и до того были люди, которые боролись за Украину! Шла тихая холодная война, и мы уже с 1990-х годов были участниками процессов, которые были в латентной форме скрыты от большинства общества.

Поэтому важно быть присоединенным к контенту, который производился и тогда – это непрерывность процесса, и нельзя давать никаких оценок, если ты не понимаешь процессов, которые предшествовали 2014-м году.

К войне Украина шла, потому что во времена 2-го президента не без его участия возникло явление, которое отмежевало нас от развитой Европы, это – олигархат. Именно политический олигархат, который, добравшись до власти, занимался собственным обогащением, а не развитием государства и укреплением его безопасности.

Да, вина Януковича в том, что произошло в 2014 году, – совершенно очевидна, но он не единственный, кто виноват в этой ситуации, и надо понимать причинно-следственную связь.

Поэтому, кроме библиотеки «Украина Incognita», которая на сегодня состоит из 22 книг, мы создали еще и библиотеку «Новітня історія для «чайників». Эти книги посвящены уже событиям новейшей украинской истории и новейшей украинской журналистики, без анализа которых трудно будет разобраться в том, что с нами сейчас происходит.

Мы стараемся что-то о себе миру объяснить, но прежде всего нам надо точно разобраться самим с событиями собственной истории.

ОЛИГАРХИЧЕСКАЯ СИСТЕМА НЕ БЫЛА ЗАИНТЕРЕСОВАНА В СОЗДАНИИ ОППОНЕНТА В ВИДЕ КАЧЕСТВЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ

- Как эти книги доходят до читателя, как вы их популяризируете?

- Сегодня это сделать не так сложно, как раньше. Но наша главная проблема – в том, как перебить попсовый мейнстрим. Потому что все годы, с тех пор как возникла олигархическая система, она не была заинтересована в создании оппонента в виде качественной журналистики. В свою очередь разнообразная попса очень поощрялась, потому что важно было посадить народ перед телевизором, где были бы бесконечные околополитические тары-бары, иначе я не могу назвать эти разговоры. Они не несли в себе ничего содержательного, кроме приучения людей к тому, что все политики – балаболы.

- С мотивами олигархата понятно – им было выгодно создать такую вульгаризированную медиасреду... Но почему журналисты пошли на это, ведь они должны были понимать последствия и несли ответственность перед обществом?

- К каждому этапу можно подойти с оценкой возможностей. Олигархат – это не что-то созданное специально, это – возможности, которые рухнули на людей в период первоначального накопления капитала, и испытывали их на то, кто что может себе позволить. Когда нет никаких оговорок, табу, внутренней культуры, и некого бояться (так как было в Советском Союзе – жесткая система разных контролей: от партийного до кагэбэшного), то мало людей – которые пришли к власти и перед которым раскрылись богатства, о которых они раньше не думали – устояли перед соблазнами. В этой огромной трансформации уцелело совсем мало тех, кто сказал себе: «Так можно, но я не могу себе этого позволить».

Тогда было определенное время, когда мы могли реально предложить обществу правильный путь, которым надо идти – между Сциллой и Харибдой, между диким капитализмом и недавним совком. Но мы не смогли его пройти.

Журналистика и журналисты того периода, безусловно, ответственны. Я убеждена, что у них была возможность влиять.

Рубиконом для украинского общества я считаю этап выборов 1999 года, когда на фоне общей цензуры была ночь выборов и было разрешено говорить всем, потому что основная игра была уже сыграна и стало понятно, что 1-й тур вывел во 2-й желаемого спарринг-партнера для Леонида Кучмы – тогдашнего лидера коммунистов. Все по московской схеме, типа «реформатор» против «красной угрозы» – это была калька с московского сценария.

У нас были шансы, но журналистика не смогла помочь обществу понять все риски

Украинское общество повелось, журналисты сделали вид, что они не понимают угроз, а после этого уже кривизна и угол отклонения от нормального пути пошел дальше и дальше и привел нас реально к войне.

Да, Путин напал, Россия – агрессор, это абсолютно без сомнения, но Украина прошла свою часть пути для того, чтобы стать слабой жертвой для России.

И те журналисты, которые игнорировали, замалчивали, делали вид, что не слышат альтернативных голосов (а мы на каждом этапе утверждали, что нам не туда и что так нельзя), сделали свой вклад в развитие этого ужасного сценария. Пусть они остаются наедине со своей совестью, а люди должны знать, что у нас были шансы, но журналистика не смогла помочь своему обществу понять все риски.

ЖУРНАЛИСТИКА – НЕ БИЗНЕС, А СОЦИАЛЬНЫЙ КОММУНИКАТОР И ПРОИЗВОДИТЕЛЬ СМЫСЛОВ

- Насколько новейшая журналистика способна исправить ошибки?

- Для этого надо прежде всего сказать себе: давайте разберемся – что произошло, чтобы потом не повторять.

Главная проблема – лень и инертность не позволяют самостоятельно все переосмыслить, а факультеты журналистики, к сожалению, дают странную программу, как будто нет понимания, для какой страны мы готовим журналистов.

Именно поэтому среди проектов газеты «День» появилась летняя школа журналистики, потому что для той журналистики, которую я исповедую, и хочу, чтобы она в стране была сильнее, нам нужны совершенно по-другому подготовленные журналисты. В этом году – уже 17-я летняя школа, у нас больше 600 выпускников, которые работают и у нас, и во многих других изданиях, меня очень радуют их успехи.

Сегодня все говорят о новых возможностях, создании мультимедийных контентов, конвергенции, а мы уже давным-давно позаботились об этом. У нас есть прекрасная книга, изданная в честь нашей журналистки, к сожалению, уже покойной – «Апокрифи Клари Ґудзик», в которой есть фотография, где Клара Филипповна вручает Папе Иоанну-Павлу II нашу электронную библиотеку 97-99 годов. Тогда в Украине еще не было интернета, а у нас уже была электронная библиотека!

То есть, некоторые процессы мы прошли немного раньше, и те, кто сейчас идут за нами, выглядят как первооткрыватели, не подтверждая эту связь, – а она была. Была небольшая хрупкая альтернатива процессам, которые разворачивались в медийной среде, поэтому мы всегда говорим, что у «Дня» есть алиби перед историей.

Журналисты в нашей летней школе за месяц получают качественный интенсив, который мы считаем абсолютно необходимым для понимания определенных закономерностей наших цивилизационных проблем.

Прошлый 2018 год мы объявили Годом столетия гетманата Павла Скоропадского и в предисловии к книге «AVE», посвященной этому, я говорю о важности понимания – наследниками кого мы являемся: тех, кто строил государство, или тех, кто даже из лучших намерений – разрушил его?

Почему Скоропадского мы в государстве не чтим, как чтим больше тех, кто разрушил его? В этом – наше противоречие, которое до сих пор не преодолено, историческая наука уже кое-что сделала. Но журналистика, за небольшим исключением, почти не заметила наш год, посвященный гетманату Скоропадского.

- Вы говорите об очень правильных вещах – что олигархи для своих нужд хотели иметь сервисную журналистику, о которой часто говорят, что она – обычный бизнес.

Если идти путем – что угодно за ваши деньги – то имеем журналистику, которая запуталась в том, что - добро, а что – зло

- Нет, журналистика – не бизнес! Не просто бизнес. Конечно, мы хотели бы, чтобы наши медиа имели активную рекламную поддержку, большие тиражи, чтобы наши книги выходили намного большими тиражами. Есть только одна проблема – должна развиваться вся среда, а медиа должны быть социальным коммуникатором и производителем смыслов для трансформации, особенно в такой период, как наш.

Потому что, если идти примитивным путем – что угодно за ваши деньги – то мы и имеем журналистику, которая запуталась в том, что - добро, а что - зло, и общество запутала.

ЖУРНАЛИСТИКА КАК «СЕРВИС» ИСЧЕРПАЛА СВОЙ СМЫСЛ

- Запутала, потому что сама запуталась, или сознательно запутывает? Мне кажется, что если раньше общество верило журналистским расследованиям, то сейчас первая реакция на какие-то сенсационные «разоблачения»: о, это чей-то заказ, кто-то под кого-то роет.

- Это возникло не сразу. По мере того, как олигархат захватывал сферы интереса своего обслуживания, у них росли аппетиты: по возможности, появлялся не только телеканал, но и свои общественные активисты, свои «журналисты-расследователи». При видимости острой борьбы не произошло системных изменений, и пострадало главное – чувство доверия. Это постепенный процесс инфицирования всего живого в обществе. Острова живого еще есть, но они нуждаются в защите.

Ставки, которые выпали на последних президентских выборах, показывают, что олигархат – реально банкрот, но еще по инерции он некоторое время протянет. Вопрос в другом: как сместить его с политической сцены? Потому что конец олигархата может совпасть, к сожалению, с концом субъектности Украины, ведь они сцепились мертвой хваткой. И возможность сейчас проскочить у этой команде была только благодаря тому, что все общество сидело возле телевизора и смотрело развлекательные проекты.

Я постоянно говорила, что Зеленский – это лучшее, что ждет нас на дне, куда большинство все эти годы «стремилось». И общество не выработало качественной альтернативы. Как могло случиться, что при таком возмущении потока активных граждан – у нас сегодня нет никакой осмысленной политической партии?

Это – большая сложность для общества, и это будет большой сложностью для властной команды. Сейчас они идут на поствыборной эйфории, однако все равно – надо опираться на людей с взглядами, чтобы обеспечить устойчивое будущее и устойчивый рост.

Сегодняшняя журналистика требует как можно большего создания новых смыслов

Команде, которая пришла сейчас к власти, надо повышать ставки, поднимать уровень общества. Они пришли благодаря падению, но должны выйти из крутого пике. Пока что есть некоторые признаки того, что люди в команде думают о будущем, но для этого надо иметь совершенно другое общение. И я убеждена, что заявление Андрея Богдана о том, что мы будем общаться без посредничества журналистов, должно вызвать активный интерес журналистского сообщества, потому что это не означает механизм прямого действия: вставили флешку – и нам не нужны журналисты. Нет, на самом деле журналистика сегодняшнего дня требует как можно большего создания новых смыслов.

- У меня собственный взгляд на это заявление. Может, Офису президента и не нужны журналисты для общения с обществом, но журналистика – это не только коммуникация с Офисом президента, она имеет значительно более широкие задачи. Так почему мы все начали на себе сразу рвать рубашку и доказывать: нет-нет, мы нужны!

Чтобы стать народом, необходима коллективная работа под лидерским наблюдением качественной журналистики

- Кто как себя воспринимает. На самом деле журналистика как сервис предыдущих структур, наверное, исчерпала свой смысл. Когда люди ходили по кабинетам администрации, затем вешали на уши своим согражданам так называемые инсайды, а все говорили: «Боже мой, какие они допущенные, посвященные», еще и в каких-то, абсолютно смешных, топах-100 на первых позициях... С точки зрения развитых обществ, это была очень странная история о журналистике, власти и об их коммунальной кухне.

Это подменяло собой и потребности в журналистике, и потребности в определенных инсайдах, а общество оставалось на обочине – третий, совершенно не востребованный игрок.

Когда я бываю на телевизионных программах, мне всегда жаль зрителей, которые сидят в студии, особенно это было заметно, когда над всеми царил Савик Шустер, как «Победоносцев над Россией простер совиные крыла». Мне кажется, это унизительно, когда тебя по отмашке включают один раз, будто на выборах – «включили», они пошли, проголосовали и пошли обратно домой, смотреть телевизор. Это совсем не те представления об активности и «включенности» общества в процессы в стране.

Все журналисты и их гости в студии – такие себе паны. И сидят забитые граждане – не понятно, что они в тех студиях вообще делают. Можно включать «консервированные» аплодисменты и обходиться без статистов. Но это – модель общества, навязанная, неправильная и кривая.

Мы совершенно по-другому на это смотрели, и газета «День» еще в 1996-м году задекларировала, а затем воплощала это последовательно: что мы – газета для создания гражданского общества и газета гражданского общества.

Кстати, этот год мы проводим под лозунгом: «20-летие президентских выборов 1999 года». Вы можете смело осмотреть все информационное пространство и увидите, что никто об этом ни слова не написал. На это нет никакого запрета, просто нет разбуженного интереса к этому.

А для больших дел надо обсуждать идеи, даже, если считается, что люди потеряли эту привычку. И мы с нашими читателями обсуждаем идеи.

Понимаете, когда медиа тотально подменяют всю повестку абсолютно вульгарными эрзацами и пытаются сказать, что кто-то один нам не дает возможности стать народом, это не так. Для того, чтобы стать народом, необходима коллективная работа, но под лидерским наблюдением хорошей качественной журналистики. Я в этом абсолютно убеждена.

- А еще такое неприятное клеймо иногда ставят на всех нас – «продажная журналистика». Это справедливо?

- Продажная журналистика – это хорошо, если иметь в виду, что вы делаете что-то такое, что покупают. Если общество покупает что-то стоящее, то это – качественная журналистика и качественное общество. Проблема в том, что ценности перепутали. Стоящее – ничего не стоит, а дешевое выдает себя за первостепенное – и общество не может различить этого. В этом проблема.

«НАРОД ВСЕГДА ДЕЛАЕТ ИСТОРИЮ, НО НЕ ВСЕГДА ЗНАЕТ КАКУЮ»

- Вы сказали, что олигархат – банкрот, но еще некоторое время протянет. На какой период это может растянуться – качественная смена политических элит?

- Мы не можем недооценивать творческую фантазию этих людей, сейчас они нашли способ переосноваться с помощью части активного гражданского общества и журналистики. Знаете, как говорят: народ всегда делает историю, но не всегда знает какую.

Украина – «турбулентная» страна, и для того, чтобы обеспечить неизменность определенных игроков, надо создавать видимость бурных изменений. Видимости много, качественных изменений – очень мало. Сейчас мы пришли к тому, что серьезных игроков предыдущих лет немножко «пощипали», но для них это не фатальная угроза.

Израиль построили те, кто уехал, а Украину должны построить те, кто остался

Пока что мы видим поле после битвы. Говорят, что первый майдан – это была революция, второй майдан – это была революция, к сожалению, нет. Революция – это смена базовых отношений, прежде всего экономических. А мы, пройдя два Майдана, фактически выбросили в космос пассионарную энергию, и пришли без реальных партий в парламенте. С монополией, которая может или сделать эффективные реформы, или ввергнуть страну в еще более сложные испытания.

Впереди нас ждет земельная реформа – это самый сложный вопрос для Украины. И для того, чтобы провести эту реформу эффективно, нужна серьезная партия в парламенте, которая понимает эти интересы. Также должны быть серьезные внепарламентские силы, должны наконец подняться общественные организации. Надо влиять, создавать возможное давление на то, чтобы земельная реформа прошла, не лишив украинцев земли!

И вот здесь – главная точка бифуркации, которая покажет, действительно ли в Верховную Раду пришли люди, которые, не имея предыдущего политического опыта, готовы принимать законы ради будущего Украины, и смогут ли они от этой точки оттолкнуться и пойти вверх.

Вспоминая недавний визит Нетаньяху, можно сказать, что Израиль построили те, кто уехал, а Украину должны построить те, кто остался.

Надо строить, но строить немного по-другому, переосмыслив предыдущий негативный и позитивный опыт, где он есть. Для этого есть множество возможностей, просто нам нужен абсолютно честный взгляд на то, как мы прожили эти почти 30 лет, и как мы хотели бы жить дальше.

«ПУТИН ВЗЯЛ ЧАСТЬ НАШИХ РЕГИОНОВ В ЗАЛОЖНИКИ – И СЕГОДНЯ НА ЕВРОПЕЙСКОМ УРОВНЕ ИДЕТ РЕАЛЬНАЯ РАБОТОРГОВЛЯ»

- Если мы уже заговорили о переосмыслении опыта, то не могу обойти тему «перезагрузки» Минского процесса и недавних кадровых ротаций в составе Трехсторонней контактной группы. Каковы ваши прогнозы относительно дипломатического решения войны на востоке Украины?

- Да, Минск-1 остановил войну, но мы в газете с самого начала писали, что Минский процесс – это котел. Мы так говорим о трагедии Иловайска, но Минский процесс так же был подготовлен заранее как дипломатическая ловушка для Украины.

Этими соглашениями нам прописаны очень-очень сложные испытания, но нам нечего сказать, потому что наши партнеры-переговорщики говорят: а о чем вы думали, когда подписывали это?

Многие хотели бы думать, что ситуация выглядит иначе, что вот возник Минский процесс, мы что-то делаем, что-то преодолеваем. Но эти рамочные соглашения были заведомо не выгодны для Украины! И надо было, исходя из этого, сразу его останавливать и требовать от участников Будапештского меморандума гарантий.

За предыдущие 5 лет президентства Порошенко уже стало понятно, что ни шаг вперед, ни шаг назад не решают ситуацию, Путин не хочет никаких перемен! Он взял часть наших регионов в заложники и сегодня на европейском уровне идет реальная работорговля современного периода. А мы не можем этому противопоставить никаких козырей.

- Как вы считаете, на какой период эта ситуация «зависла»?

- Это зависит от того, способна ли команда, которая сейчас пришла к власти, провести внутренний ребрендинг и посмотреть – кто может оказать им в этом квалифицированную поддержку. Я боюсь, что они еще слишком неопытны для того, чтобы принимать серьезные решения самостоятельно, а слушать советы извне в таких вещах бывает очень рискованно.

СЕГОДНЯ ПРОМОУТЕРАМИ СИЛЬНОЙ УКРАИНЫ ЯВЛЯЮТСЯ БОЛЬШЕ ВСЕГО ТЕ РЕГИОНЫ, КОТОРЫЕ ПОСТРАДАЛИ ОТ АГРЕССИИ РОССИИ

- В качестве одного из вариантов сдвига ситуации с мертвой точки президентской командой было предложено создать международный русскоязычный канал, чтобы с его помощью бороться за умы людей, которые там проживают. Насколько это возможно и имеет ли смысл?

- Это немного запоздалое решение. В свое время, в 1997-м году, я была инициатором издания не только украинского, но и российского, а затем и англоязычного варианта газеты (и в печатной версии, и затем электронной), то есть газета выходила на 3 языках - украинском, русском, английском.

В патриотической среде это было воспринято неоднозначно, но я настаивала, потому что я считала, что мы должны производить контент, который важен не только для русскоязычных украинцев, но и направлен на то, чтобы наши соседи – страны тогдашнего СНГ и России в частности, понимали важность Украины. Чтобы они осознали, что именно мы – Русь, а Россия должна определиться – кто они, потому что это вопрос открытый – если не Московия, то кто? Не присвоено же ими название Русь!

Вот именно этот контент мы доносили, и это было для нас принципиально. Затем, это было еще задолго до Майдана и до войны, мы пытались делать полосы: какую Россию мы любим.

Российское посольство, тогда еще Виктора Черномырдина, очень активно на это откликнулись, им понравилась идея. Но после того, когда мы провели обмен полосами с российской газетой, где мы написали, что любим Россию Чаадаева, Сахарова, Герцена, Новодворскую, а они со своей стороны написали, что любят Украину, красивых девушек, песни, борщи, природу и прочее, – все прекратилось. Стало понятно, что мы говорим о разных категориях, и в таком случае бессмысленно говорить вообще.

- На том этапе, до войны, о таком обмене полосами можно было говорить, но сейчас другое время. Какой контент должен нести международный русскоязычный канал в современных условиях?

- Контент – это и есть определяющий вопрос! Ведь русский язык не является камнем преткновения в отношениях разных регионов Украины. Более того, я абсолютно убеждена, что сегодня промоутерами сильной Украины являются больше всего те регионы, которые пострадали от агрессии России, и русскоязычные украинцы Донбасса и Крыма четко понимают значение украинского языка для подъема своей страны.

Никакие варианты, что мы, вот, выдвинем такие фишки как русский язык, или избавимся от пиетета перед своей армией – не задобрят ни Россию, ни Путина!

Перед новой командой сейчас стоит задача получить доверие общества, и не стоит думать, что народ надолго можно удержать забавами. Надо искать другие пути. Мы далеко зашли, и простых рецептов не будет.

- Наше общество – больше здоровое или больше больное? Как вы считаете, время реанимировать или можно еще терапевтическим лечением ограничиться?

- Нельзя представлять себя в роли демиурга, который знает все ответы на все вопросы. Я действительно считала, что период воспитания общества мог быть более продуктивным, и проходила этот путь без участия государства, но с участием нашего патриотического бизнеса. Все наши изданные книги – это была поддержка именно таких людей.

Кстати, это – о третьем стратегическом этапе развития газеты «День», о котором я говорила в начале интервью, это такая гигантская, можно сказать «маниакальная», программа, которая предусматривала модернизацию национального характера.

После поездки в Японию я написала статью из двух частей, которая называлась «Идентичность и модернизация». Идентичность – это больше касается библиотеки газеты «День», а модернизация – это те формы прямого действия с обществом, которые мы практиковали – фотовыставки, летняя школа, разъяснения в разных формах того, где у нас есть недостатки.

У нас есть правильные образцы, по которым возможна реставрация! Обратите внимание, что у нас почти везде успех, кроме политики: у нас мужественные воины на фронте, наши спортсмены – лучшие в мире, наши студенты учатся в самых престижных университетах, наши люди – добрые и красивые, и если попадают в выстроенную систему координат с четкими правилами – достигают больших успехов!

Но наш хаос многих очень устраивает, они привычно в нем себя чувствуют и даже боятся, когда надо четко придерживаться правил. А у нас давно не было этого – у нас давно не было государства, люди никогда еще не знали, как это.

Когда-то надо решиться и построить наконец свое собственное государство – это самый большой вызов для поколения. Если мы будем об этом думать, то из виртуального оно превратится в реальное.

Надо думать о том, как наращивать партнерство, солидарность, как сделать, чтобы украинцы не сидели на льготах, а имели возможность доступа к своему делу. Надо лечить корни, потому что мы пошли слишком поверхностным путем, когда декоммунизация воспринималась просто как переименование улиц. Конечно, это важно, но, если знать историю, то коммунизация началась с того, что украинцев лишили собственности, произошло раскулачивание и захват земель коммунами.

А значит – правильная декоммунизация должна начаться с того, чтобы людям возвращали если не собственность, то хотя бы участие в реальном деле. Тогда наряду с олигархатом не прошла бы эта принудительная люмпенизация, когда у людей не было другого выхода, как уйти в другую реальность – в телевизор.

«...МЫ ПРОЛОЖИЛИ ПУТИ ДЛЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО ТУРИЗМА»

- И их надо чем-то оторвать от телевизора... Как один из вариантов, вы предложили им интеллектуальный туризм. Расскажите об еще одном вашем проекте, который называется «Маршрут № 1».

- Название журнала «Маршрут №1» – как бы ответ на вопрос: куда надо ехать в первую очередь. Когда мы за это брались, то путешествия по Украине еще не были так популярны. А сейчас все просто без ума от них. За последние годы Украина действительно продемонстрировала мощный расцвет национальной культуры.

Однажды у меня возникла идея. Вся наша Украина инкогнито состоит из городов – малых и больших. И во всех этих городах творилась наша великая и разная история – история Лебедина, история Конотопа, история Бара.

Идея ребрендинга украинских городов возникла еще и для того, чтобы помочь этим городам самим переосмыслить собственную историю. Потому что – ну, Бар, и что? Районный центр Винницкой области. А оказалось, что вовсе нет.

Еще 15 лет назад я убедилась, что все мы стоим на пороге великого счастья – любить свою страну. А для того, чтобы ее любить, надо просто знать, чувствовать. И мы проложили пути для интеллектуального туризма.

Журнал изначально был запланирован как ежемесячный, но тогда были определенные трудности с рекламным рынком – и мы начали планировать выход журнала под событие, под интерес партнеров. И вот создаем целую коллекцию о городах, которые хотят найти себя по-новому во времени и пространстве.

Сейчас говорят, что надо рассказывать историю проще, чуть ли не в комиксах, потому что уже пропускная способность небольшая. Для этого надо помнить, что у человека 2 полушария – и надо пользоваться обоими: мы на самом деле можем осмысливать прошлое, жить сегодня и думать о будущем. Это правильная модель, ничего не надо отсекать, в этом единстве – развитие.

Кстати, вспомнила такой небольшой момент: когда-то выпускник нашей летней школы брал у меня интервью во Львове и в завершение говорит: «Ну что же, пани Лариса, лупайте цю скалу». А я ему: «Нет, нет, нет, я учитываю опыт великих, в частности Франко, который за свои колоссальные заслуги, не сравнимые с моими, получил очень слабую благодарность».

Поэтому считаю, что нельзя надрываться без запроса общества, и никакой жертвенности в моей деятельности нет. Не надо ничего навязывать, сами дойдут, я просто показываю, что это возможно. Надо создавать атмосферу партнерства и разумной солидарности.

- Я вас уверяю, что запрос есть и спасибо вам за разговор.

- Пользуясь случаем, скажу как Лина Васильевна Костенко: «Я не люблю нещасних, я щаслива, моя свобода завжди при мені». Так и надо жить.

Любовь Базив, Киев

Фото: Елена Худякова, Укринформ и из архива Ларисы Ившиной

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-