Евгений Федченко, соучредитель StopFake.org
«Распятый мальчик» – это вчерашний день, сегодня фейки имеют рутинный характер
25.11.2019 16:00

Недавно в Анкаре состоялся форум на тему «Информационные войны: вызовы для Украины», в ходе которого местные эксперты, дипломаты из других стран, студенты, представители украинской и крымскотатарской общин узнали об опыте Украины по противодействию российской дезинформации и фейкам за последние 5 лет, о вызовах, которые сегодня стоят перед нашим государством.

Из Киева для участия в мероприятии приехал директор Могилянской школы журналистики, соучредитель StopFake.org, кандидат политических наук, доцент Евгений Федченко. В интервью Укринформу он поделился своим видением современного украинского медиапространства, влияния медиа на принятие политических решений, противодействия российским информационным вбросам и информационной гигиены.

РАБОТА СМИ ПО ПРИНЦИПУ «БОЛЬШЕ-БЫСТРЕЕ-ДЕШЕВЛЕ» – БЛАГОПРИЯТНАЯ ПОЧВА ДЛЯ ДЕЗИНФОРМАЦИИ

- Евгений, как бы вы охарактеризовали медийную сферу и рынок в Украине? Какой расклад сил?

Не сказал бы, что с увеличением источников и объема информации – ее качество улучшается

- Сегодня медиасфера в Украине переживает этап изменений: уменьшается влияние крупных телеканалов, которые мы традиционно называем олигархическими, и появляются другие, альтернативные, цифровые источники. С одной стороны, это положительный момент. С другой, это еще не означает, что аудитория получит больший доступ к информации, или что эта информация станет более взвешенной, обезопасит от дезинформации.

Например, мы для повышения медиаграмотности рассказываем, что медиасобственность – это важно. Но это не ответ на все вопросы. Украину упрекают, что у нас медиа – в собственности олигархов, но в любой стране есть владельцы телеканалов. Сращивание медиа, политики и бизнеса – это не украинское ноу-хау. Вопрос – в том, как это влияет на качество информации, и что в результате получают люди. Не сказал бы, что с увеличением источников и объема информации – ее качество улучшается.

Люди продолжают проваливаться в ту же парадигму, в которой всегда были, – потребляют из тех медиа, которые подают самое простое, самое сенсационное, самое таблоидное

Наличие информации не означает, что люди обязательно будут ее искать, будут разворачиваться в ее сторону. Я сравнивал это с временами «холодной войны», когда критическим было донести информацию, когда преодолевали все препятствия, чтобы люди получали информацию. А сейчас информации куча, но люди продолжают проваливаться в ту же парадигму, в которой всегда были, – потребляют из тех медиа, которые подают самое простое, самое сенсационное, самое таблоидное.

- А вообще, существуют независимые источники информации, или это такая утопия – верить в их существование? Например, когда СМИ работают за счет подписчиков.

- На самом деле, это почти утопическая идея. Многие медиа, не только в Украине, сейчас пытаются перейти на платный контент или совместить бесплатный и платный. Да, это перекрывает часть каких-то расходов СМИ, но это не решение проблемы, так же как и не замена рекламных поступлений. Было много примеров тех, кто строил именно такую модель, они уже давно закрылись.

У нас есть каноны деятельности журналистов, мы передаем их из поколения в поколение, но они уже давно не действуют – а мы продолжаем их передавать

Трудно сказать, приживется ли эта модель вообще, потому что встает вопрос: зачем людям платить за информацию, если вокруг – куча бесплатной. Человек заходит в ленту Facebook – там все что-то сообщают, и не важно – где и кто это написал, можно ли ему доверять – и это уже основание к потреблению, распространению. Иногда даже не открывая ссылки. И это даже не вопрос денег – потребитель не хочет делать лишних шагов.

Чтобы человек понял ценность проверенных источников, широкодоступные источники должны быть полностью скомпрометированы. Например, переход на чтение только тех журналистов, которым доверяют. Это может произойти только тогда, когда все перестанут доверять всем. Тогда возникнет необходимость в посредниках между событиями и людьми. Посредниках, которым доверяют, чей анализ необходим. Это уже не запрос на получение информации, это – ценность, которую добавляет журналист: анализ, инсайд, оригинальная точка зрения. Это то, что раньше было не очень востребовано.

Раньше журналист в первую очередь собирал информацию, а люди делали выводы. Но видим, что выводы не делаются, аудитории – не столь умны, как казалось, запросы довольно примитивные, и сама журналистика не очень отвечает на быстрые запросы. У нас есть каноны деятельности журналистов, мы передаем их из поколения в поколение, но они уже давно не действуют – а мы продолжаем их передавать. Другое уже необходимо.

Журналист как стенографист роли уже не играет. Должно происходить предоставление информации «дополнительной стоимости»

- Что именно?

- Еще неизвестно. Уже понятно, что старое не работает, а что будет новое – пока неизвестно. В этом вся проблема. Возможно, здесь сами журналисты должны предлагать какие-то решения. Очевидно, что журналист как стенографист уже роли не играет. Должно происходить предоставление информации «прибавочной стоимости», что требует времени и более широких компетенций. Но это входит в противоречие с политэкономией медиа, которая сейчас говорит – «быстрее-больше-дешевле», что в свою очередь создает очень благоприятный фон для дезинформации. «Больше-быстрее-дешевле» – означает затрату минимума времени на работу журналиста с информацией, что влияет на ее качество.

Ожидаем, что аудитория будет делать фактчекинг (проверку фактов – ред.), но часто наши журналисты этого не делают. Это тоже парадокс. Раньше – фактчекинг считался частью обычной журналистики, а сейчас это вынесено в отдельный вид деятельности. Должны дать журналисту дольше, глубже и качественнее работать над информацией, делать надстройку над базисом.

Недавно был на конференции по фактчекингу, и там говорилось, что журналистам надо быть проще, ближе к народу. Совсем не уверен в таком подходе. Наше предложение определяет спрос. Если мы ничего не предлагаем, со стороны аудитории никакого спроса не возникает. Если же будем предлагать, сначала может возникнуть неприятие, но рано или поздно приживется и получит свою аудиторию.

УКРАИНСКИЙ МЕДИАРЫНОК ПРЕДОСТАВЛЯЕТ МАЛЫЙ ВЫБОР АУДИТОРИИ

- Есть примеры, когда сначала неприятие было, а затем прижилось?

- Общественное телевидение, например. У них плохие рейтинги, но они делают те вещи, которые никогда не будут делать коммерческие телеканалы: классическая музыка, детские программы, сказки на ночь и т.п. Это простые вещи, но на них нельзя монетизироваться.

У украинской аудитории на самом деле небольшой выбор, ведь телеканалы – все одинаковые, новости – одинаковые, программирование вне новостей – тоже

В Украине еще долго не будет радиостанции, которая будет транслировать только классическую музыку. У нас аудитория с запросом на это – размером в одну филармонию. Для них отдельную радиостанцию создавать не будут. А общественный вещатель делает это.

Для себя заново открыл Украинское радио, в том числе канал «Культура». Это то, что я могу слушать с утра до вечера, хотя раньше имел предвзятое отношение. Был приятно удивлен, как все изменилось: они делают то, чего мне не хватало на коммерческих каналах и радио.

Нишевость в медиа важна. Это про отношения между большинством и меньшинством. Исследования показывают, что чем нишевее аудитория, тем она лояльнее, а отношения с ней у производителя контента – долговременные.

Наш медиарынок – универсальный, ориентированный на всех. Такая модель – общенациональный телеканал, который должна покрывать все. На сегодня у украинской аудитории на самом деле небольшой выбор, ведь телеканалы все одинаковые, новости – одинаковые, программирование вне новостей – одинаковое. Важно диверсифицировать, но кто за это будет платить? Или за это платит аудитория, или за это платит подписчик, или еще кто-то. Тогда вопрос: кто этот «кто-то».

ДОЛЖНЫ НЕ ДОПУСТИТЬ ВОЗВРАЩЕНИЯ РОССИЙСКИХ СМИ В МЕДИАИНДУСТРИЮ УКРАИНЫ

- Недавно вышел указ президента "О неотложных мерах относительно проведения реформ и укрепления государства", который сначала вызвал критику, но после объяснений – вроде выяснили, что рациональность присутствует. Вообще, можно ли регулировать такие вещи указами?

- Насколько я понял из объяснений, то имелось в виду регулирование собственности медиа таким образом, чтобы не допустить возврата к узурпации информационного пространства Россией. Кроме того, речь шла о борьбе с фейками на уровне, который бы законодательно закреплял нормы регулирования.

С одной стороны, я – за обе инициативы. Недопущение возврата российских медиа, недопущение российской собственности на медиа – это сейчас абсолютно критично для Украины. Также я против фейковых новостей. Но все зависит от реализации этих вещей. От того, является ли это желанием побороть эти проблемы, или попыткой замаскировать решения каких-то политических вопросов – это два разных процесса, и, соответственно, к ним разное отношение. Поэтому обеспокоенность – это нормальная реакция.

Саморегуляция в борьбе с фейковыми новостями – не наш выход

С другой стороны, ничего не делать тоже нельзя. Если законодательно не урегулируем российское присутствие на медиарынке, то все это будет решаться ad hoc, в частности – в зависимости от смены руководства. Законодательное же закрепление создает более устойчивую систему.

Помню слушания парламента предыдущего созыва относительно возможности создания антифейкового законодательства. Я был среди приглашенных и сначала поддерживал эту инициативу, но затем услышал аргументацию некоторых депутатов. Их подход был такой: все написанное обо мне плохо – это фейковые новости, которые надо запретить и закрыть. Тогда решил, что нам об этом рано говорить и стоит отложить. Это тот случай, когда потребности встречаются с политическими реалиями, разной политической культурой.

Вместе с тем саморегуляция – не наш выход. Оставить все аудитории, чтобы она разобралась – тоже не работает. «Журналисты умные и саморегулируют» – не работает и это. Журналисты часто действуют так, как выгодно и понятно. У нас не та ситуация, как в Эстонии, когда, например, не смогли найти сотрудников для Sputnik.

Поэтому для нас на первом месте - регулирование присутствия российских медиа. Сейчас осуществляются попытки завести их снова и дать возможность работать, как это было раньше, и мы должны не допустить этого. Украину раньше критиковали за ограничение российских медиа. Но каждая страна сама решает, кто и как может находиться на ее территории.

- А есть разница, когда медиа принадлежит пророссийским силам и российским?

- Формально нет. Но у нас три пророссийские медиа, хоть и влиятельные, а чисто российских – нет. Чисто российских, которые были закрыты судом по представлению Нацсовета, у нас когда-то было 82. Три телеканала не имеют такого влияния, как имели те 82. Тогда вся медиаиндустрия в Украине фактически была под ними.

Не допустить их возвращения – это еще и защита национального производителя. Сейчас во всех сегментах медиаиндустрии благодаря ограничению российского присутствия происходит бум. Кинопроизводство, радио, музыкальная индустрия, книгоиздательство. Если Россия возвратится, то это все сразу прекратится – как минимум. В этом вопросе и квоты были важны, ограничение ввоза российских книг. Кумулятивно эти меры начали работать на развитие медиаиндустрии в Украине.

Да, все еще несовершенно, но это украинская медиаиндустрия. Она может иметь сегменты пророссийские, даже антиукраинские, но это сегменты, а не вся медиасистема, подмятая под российскую систему. Последняя в любом случае больше нашей, за нее платит государство, они могут бесконечно долго это удерживать, чтобы иметь влияние.

Неправильно ожидать, что в ближайшее время в России на это закончатся деньги. Нет, на это они точно найдут деньги, потому что понимают, насколько важно поддерживать медиаиндустрию, которая продуцирует выгодные им символы и смыслы. Они в этом очень хорошо разбираются.

УКРАИНА ДОЛЖНА ВЫСТРАИВАТЬ ИСТОРИЧЕСКИЙ ДИСКУРС ПО ПРИМЕРУ СТРАН БАЛТИИ

- Как эти символы и смыслы меняются с годами? Как фейки в т.ч. меняются, например, начиная с 2014 года?

Окончательное освобождение от мифов Великой Отечественной войны будет решающим шагом

- Давайте посмотрим на две вещи: декоммунизацию и Вторую мировую войну. Что касается декоммунизации – за эти 5 лет Украине удалось вывести страну из советского исторического дискурса, в большинстве случаев избавиться от тех исторических символов. Раньше нас отождествляли с СССР, с советской историей, несмотря на то, что Украина имела уже более 20 лет истории собственной независимости. Здесь важно все: даты, праздники, памятники, названия улиц, ключевые личности, песни, музыка. То, что поменяли 9 мая с Дня победы на День памяти, взяли красный маковый цветок вместо советских символов, – это фантастический смысл.

Сейчас россияне пытаются вернуть дискурс Великой Отечественной войны, борьбы, Украины, ее роли в этом, продолжают навязывать мифы и выгодно для себя преуменьшать то, что происходило на самом деле. Если Украине удастся окончательно освободиться от этих пут, это станет решающим шагом.

- Как это делали в других странах?

- Например, Балтийские страны сделали очень важную вещь, когда решили праздновать столетие своей государственности. С их точки зрения, 100 лет государственности было прервано советской оккупацией. Нам стоит перенять такой подход. Мы же говорим, что наша независимость начинается с 1991 года, но фактически она начиналась 100 лет назад. То, что мы ее потеряли, – это совсем другая история. Мы ее получили больше 100 лет назад – это важно. Осознавая это, становимся самостоятельным субъектом исторического процесса, а не постоянно привязанным к чему-то в своей истории.

Был в Литве, там 100-летие своей государственности начали отмечать раньше и продолжают отмечать. Эта цифра «100» – везде: в парламенте, офисе президента, дипломатических бланках, к ней приурочена масса дипломатических событий. Так выстраивают отдельный дискурс, что и Украине надо продолжать делать. Это успешно делал Институт национальной памяти, за что их критиковали. Нам также нужно отказаться от подхода: «не важно - что было, важно – что впереди». Важно, и должны переделать – или же будем и дальше находиться в этом вторичном историческом дискурсе.

- Но дата 100-летнего юбилея уже прошла.

- Можно воспользоваться не датой, а самим подходом. Это не одноактное событие. Приближается тот год, когда мы потеряли независимость...

ПОЛИТИКА БОЛЬШЕ НЕ ОСНОВЫВАЕТСЯ НА МЕРИТОКРАТИИ

- Год назад американцы обратили внимание на опасность распространения дипфейков, что является фактическим созданием виртуальной реальности. Статистика сейчас показывает их стремительное распространение и перемещение из сферы развлечений в более серьезное медийное пространство. Получается, «будущее» из фантастических фильмов и книг, – время перевоплощений, дистанционного управления сознанием – уже наступило. Какие опасности и преимущества оно несет? Возможен ли в современном мире вариант, например, что когда на выборах выиграет человек или образ, который не будет иметь за собой вообще ничего, а будет только картинкой?

- На самом деле, это возможно. Но мы оцениваем такую возможность с точки зрения нашей старой схемы – что у нас выборы проходят в соответствии с тем, что медиа написали о той или иной кандидатуре. Медиа могли написать все что угодно о любом кандидате - Трампе или ком-то другом. Одни – что-то очень хорошее, а другие наоборот – очень плохое. Не существует более однозначного впечатления. Как говорил Андрей Богдан, нам не нужны медиа, чтобы общаться с нашими избирателями, – можем напрямую это делать. Тогда почему мы должны считаться с тем, что нам говорит образ какого-то человека. Это уже неинтересно.

Политика сегодня не основывается на меритократии (власть интеллектуалов, высоконравственных людей – ред.), на том подходе, что человек должен заслужить должность, всю жизнь выстраивать политическую карьеру. Нет ни одного политического процесса, политических знаний, не происходит передача политического опыта, нет связи между поколениями политиков.

Сегодня политик – это носитель конкретной должности. Пришел ниоткуда, может уйти дальше в никуда. Это такая абсолютная технологичность. Никто не смотрит на качество политики сегодня, более того – никто в ней не разбирается. Она становится все сложнее, а относятся к ней все проще.

- Политика сегодня – с элементами шоу?

- Так это и есть шоу.

- Говорит ли это о перенасыщении информацией?

- Это скорее переход политики на другой уровень, другие требования, ожидания. Частично это объясняется усталостью от старой политики, запросом на новую. Вы хотите политика нового типа, «о чем» этот человек должен быть? Ну, что-то такое, что со старым не связано. Это сейчас максимальный запрос.

НАМ УДАЛОСЬ ПОДОРВАТЬ ДОВЕРИЕ К РОССИЙСКИМ МЕДИА КАК ИСТОЧНИКАМ ФЕЙКОВ

- Расскажите о StopFake. Сколько людей работает в проекте, какова методика отбора, как осуществляется мониторинг?

- У нас сейчас работает 45 человек, их работа разделена по направлениям. Есть отдельная команда фактчекеров, которые занимаются проверкой информации, есть языковые редакторы, которые работают в том числе с зарубежными медиа. Есть отдельно направление социальных сетей, видео. Была отдельная команда, которая базировалась в Краматорске, – несколько редакторов, которые работали с потребностями аудитории на месте. Публиковали там газету, но этот проект мы закрыли. Есть перечень медиа, которые мы традиционно мониторим. Это основные российские телеканалы и информационные агентства.

Фейки стали менее очевидными и более сложными по структуре

Когда видят новость, которая по тем или иным показателям не соответствует новостным критериям, то она поддается сомнению и проверке, например, относительно достоверности цитат, статистических данных, переводов. Ищем оригинал, сравниваем. В любом интервью можно переставить акценты, взяв части цитаты. В каждом случае – своя специфика, но главный алгоритм – выделить подозрительный контент и проверить. Иногда нам аудитория помогает – отправляют ссылки, просят проверить. На сайте есть такая кнопка – «Сообщить о фейке».

- Часто присылают?

- В 2014-15 годах было очень много. Тогда мы едва успевали проверять. Сейчас меньше. Фейки стали более сложными по своей структуре, нет таких очевидных, которых раньше было очень много.

- Распятых мальчиков уже «не производят»?

- Такого уже нет, это вчерашний день. Это было однократно, громко и показательно. Сегодня же – более рутинный характер, искажения небольших кусков, чтобы придать другой смысл. Потом они наслаиваются, и из маленьких «кусочков» получается один большой. Если люди обращаются к поисковой системе, то видят массив подобной информации, что создает предпосылки восприятия его как правды. Но если среди этого массива они увидят разные версии одного и того же события, – это будет сигналом к более критическому мышлению, проверке. Вот почему важно находить и корректировать фейковые новости.

- Расскажите об истории или расследовании, которое запомнилось особенно.

- Таких историй было достаточно много в самом начале, тогда наша деятельность была наполнена азартом. Тогда мы действовали почти интуитивно, затем процесс концептуализировался, на тысячах примеров появилось понимание – зачем и как они это делают.

Разоблачение фейков стало отдельным жанром журналистики

Сначала же каждая история была ценной сама по себе. Например, еще задолго до военных действий появился сюжет об очереди на украинско-российской границе, что тысячи беженцев покидают Украину, в Белгороде пытаются пересечь границу с Россией. Мы сделали увеличение скринов – и выяснили, что изображения демонстрируют очереди на украинско-польской границе. Мой коллега начал звонить в российскую миграционную службу по Белгородской области и уточнять, сколько людей приехало. На что получили ответ: нисколько не приехало, никого нет, но руководство из Москвы сказало подготовиться. Так мы опровергли информацию и узнали, к чему готовятся на границе.

- Говорите, сначала работали интуитивно, а теперь уже более концептуально. Имеете что-то наподобие врачебных протоколов: делай один, два, три?

- Да, сейчас это уже более проработанные модели, и так же понимаем – что, кому и как доносить. Это же золотое правило журналистики – знать свою аудиторию. Тогда мы ориентировались больше на экспертную среду, даже не могли представить, что опровержение фейков будет так интересно общественности. Наше исправление чьих-то ошибок, разоблачение фейков – стало отдельным жанром журналистики.

Сначала у нас был только русскоязычный сайт, позже доделали англоязычный, теперь имеем 13 языковых версий.

- Опираетесь на работу украинских СМИ, которым можете доверять?

Сейчас - время гибридных вызовов, так же - и гибридных ответов на них

- Для того, чтобы охватить разные аудитории, надо сотрудничать с разными медиаорганизациями, потому что это усиливает наше присутствие в информационном поле. Есть люди, которые отслеживают нас постоянно, но нам хочется получить доступ к новой аудитории. Мы, например, сотрудничали с общественным телевидением и радио, Эспрессо, региональными медиа. Таким образом мы распространяли саму культуру фактчекинга – как для этих журналистских организаций, так и для их аудитории.

Это – как часть просвещения: не выработка тотального недоверия к медиа, а поощрение критического мышления, проверки информации, распространение ее в своих кругах общения. Эти горизонтальные коллаборации для нас очень важны.

Само выражение «стопфейк» приобрело широкое потребление. Не перестаю подчеркивать, – чтобы противодействовать информационному влиянию РФ, у которой на это колоссальный ресурс, мы должны объединять усилия многих организаций, и не только в Украине.

Сейчас - время гибридных вызовов, так же - и гибридных ответов на них. Они ожидали линейно-симметричный ответ, а получили – нелинейно-асимметричный, гибридный. Мы не смогли побороть, но и не ставили такую задачу. Мы хотели поднять уровень осведомленности в мире, подорвать доверие и маргинализировать российские медиа, которые являются источником фейков. Это удалось: российские медиа и дезинформация теперь всегда стоят рядом.

Но где бы я ни выступал – вижу людей, которые живут в своем информационном поле, в «пузыре».

Например, этот кейс о «распятом мальчике». Думал, – это уже всем известный фейк. Но нет, каждый раз находятся люди, которые об этом никогда не слышали, которые пять лет жили своей жизнью, или же наоборот – слышали и верят, что это правда, – это еще хуже. Но таковы реалии.

И, конечно, чтобы реагировать на вызовы, нужна политическая воля в правительстве. В 2014 году ее не было нигде, вообще, потому что не было понимания, что эта проблема, кроме наступления, важна. Затем это понимание появилось, но с очень большим отставанием во времени и ресурсе.

ПРОСТЫХ РЕШЕНИЙ В ПРОТИВОДЕЙСТВИИ ДЕЗИНФОРМАЦИИ НЕТ

- Имеем уверенность, что Украина в целом и информационная сфера в частности – уже не те, что были в 2014 году.

- Абсолютно. Уровень доверия к российским медиа подорван. Интересное исследование провели наши коллеги из Национального демократического института (неправительственная организация National Democratic Institute, Вашингтон – ред.). Они представляли те же фейковые новости, но одни – со ссылкой на российские медиа или правительство, а другие – вообще без ссылки. Последние вызывали больше доверия. То же самое они делали с правдивыми новостями, но к тем, которые выходили якобы из российских СМИ, доверия не было никакого.

Все же должны понимать, что такая реакция может быть как постоянной, так и временной реакцией на события вокруг. Все может откатиться очень просто, и уровень доверия – это ad hoc. Если человек будет видеть в своей ленте информацию от одного и того же источника, потому что его окружение это читает, то автоматически уровень доверия будет расти.

- Вообще, формирование информационного потока в соцсетях отрывает нас от реального мира, ограничивая тем, что читает наше окружение. Как это решать?

- Для себя это решил так. Мой Twitter настроен на разные точки зрения, но в Facebook – окружение, комфортное для меня. Вот, например, захожу в Facebook, а там – все зрада, зрада. Захожу в Twitter, а там и зрада, и победа, и мир такой разный, и проблемы другие существуют. Так всегда было: с кем человек общается, тот на него и влияет.

- Какие три основные вещи вы хотели бы сказать украинцам, в частности в противодействии фейкам, в поддержании информационной гигиены?

- Во-первых, не искать простых решений, потому что они, в том числе в коммуникациях, приводят к простым ответам, а их сегодня не существует. Если вам кто-то предлагает простой ответ, не верьте. Простое решение – медийное или политическое – это неправда. На самом деле, все сложнее.

Второе – разнообразьте информацию, выходите за пределы своих социальных страниц, работайте с первоисточниками, не только с вторичностью, с тем, что для вас было распространено.

И последнее – будет непросто, но нет сегодня ничего такого, что мы не могли бы решить. Решение большинства проблем, с которыми мы сейчас сталкиваемся, в частности в коммуникационной сфере, зависит от нас. Если будем уделять внимание информации, понимать ее ценность, нести ответственность за политические шаги, которые влечет за собой та или иная информация, будем понимать – как это работает, – это будет на пользу. И обезопасит нашу политическую систему и нас самих от очень неблагоприятных решений, которые могут играть против нас.

Ольга Будник, Анкара

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-