Олег Галазюк, дважды освобожденный пленник
В Торезе я сидел трое суток с мешком на голове
22.01.2020 12:30

Об Олеге Галазюке кандидате философских наук, бывшем преподавателе Торезского филиала Харьковского института экономики рыночных отношений и менеджмента, я писала в августе 2015 года.

Тогда он первый раз вырвался после двухнедельного плена в «ДНР», в который попал в июне 2014-го, и почти года жизни в оккупированном Торезе. В 2015-ом Галазюк смог, наконец, выехать из неподконтрольной Украине территории Донецкой области и жил какое-то время у своих родственников в Фастове под Киевом. О страшных и тяжелых моментах его жизни мы говорили тогда в интервью «Патриот из Донбасса сумел выжить в плену. Нужен ли он мирной Украине?».

Олег в то время не мог найти работу, понимал, что родственникам он в тягость и, помыкавшись четыре месяца, вынужденно вернулся домой – в оккупированный Торез. Там он занимался репетиторством и писал статьи для «Радио Cвобода». Его материалы были о жизни местных жителей, о «новой власти», о том, что видел вокруг себя. Писал под псевдонимом Мирослав Тямущий в рубрику «Письма с оккупированного Донбасса».

Все мы, выехавшие с оккупированного Донбасса журналисты, конечно, понимали, какой опасности он, истинный патриот Украины, подвергал себя, находясь в логове врага. Он, безусловно, это тоже понимал. Но писал, фотографировал тяжелые последствия оккупации своего родного города. А потом «исчез» из Фейсбука, пропал из информационного поля, и друзья-журналисты забили тревогу.

Страшные предположения, что Олег снова попал в плен, вскоре подтвердились...

Второй раз он пробыл в плену 2,5 года, и только 29 декабря 2019 года его смогли обменять. Олег прилетел в Киев со всеми, кого обменяли на российских преступников.

Прилетел, как мне показалось, совсем другим. Олег говорит, что для него свобода теперь дороже дома и родственников. И теперь он строит грандиозные планы своей жизни в Украине.

Вопросов к Олегу было множество, я постаралась задать хотя бы основные.

ЕХАЛ ОТДОХНУТЬ, А ПОПАЛ В ПЛЕН

- Олег, как случился второй плен? При каких обстоятельствах задержали?

- Ехал с братом машиной на День независимости Украины 24 августа 2017 года на отдых. Меня, как украинского патриота, позвали отдохнуть в поселок Ялта, что на берегу Азовского моря близ Мариуполя. Меня давно приглашали, с мая, но было некогда, я все откладывал и наконец решил поехать. Тем более, брат с семьей ехал по делам в Мариуполь, чтобы моей племяннице там получить паспорт. Подъехали мы на КПП в Еленовке, который тогда был совершенно пустой. У нас проверили документы, потом попросили отъехать в сторону. Брату отдали паспорта, а меня попросили выйти из машины. Брату сказали: «Езжайте, на вас ничего нет», – а я остался ждать. Потом пришла машина «МГБ» («министерство госбезопасности ДНР») из города Тореза, я ее узнал, так как раньше видел возле дома. Они мне говорят: «Ну что, Мирослав Тямущий, попался. А где ты был? Ты оттуда или туда?». Я ответил, что из Тореза, а они сказали, что меня там искали, но меня дома не было. Тогда мне надели мешок на голову, завязали скотчем, надели наручники и увезли. Я думал, что они везут меня в Донецк, а оказалось – в Торез. И там, в МГБ города Тореза, которое находится в здании бывшего СБУ, я просидел трое суток с мешком на голове, в кресле, прикованный одной рукой к батарее. Кормили острой, перченой едой и не водили в туалет, а когда я опускал голову, били по голове. Да, мешок не разрешали снимать с головы даже, когда ел. Я просто слегка его поднимал на уровне губ и ел, но никого не видел.

Я дал согласие на то, чтобы осмотрели мой собственный дом, мы поехали, и там я тоже находился с мешком на голове. Они забрали из дома мой флаг Украины, в холодильнике нашли грибы, которые я собирал и консервировал. Поехидничали, что я «много грибов заготовил и скоро их буду кушать». Забрали пропитанный моей кровью флаг, который был со мной, когда еще во время первого плена надо мной издевались «оплотовцы» макеевские. Эти конвоиры перерыли все вещи в доме, взяли также блок мой компьютерный, жесткий диск, некоторые документы, в том числе загранпаспорт, распечатку электронного пропуска, который я заказывал в СБУ для пересечения линии разграничения. Я закрыл дверь собственным ключом, который мне дали, и поехал назад в МГБ.

В этом МГБ в Торезе оказались и мои ученики бывшие, которые учились у меня в филиале Харьковского института экономики рыночных отношений и менеджмента...

Оказывается, я сам себе собрал котомку, я же ехал на курорт, отдыхать. Поэтому у меня были наволочки, простыни, бритвенный станок, то есть я сам себя собрал в дорогу. И вот, мое пребывание на этом «курорте» длилось 2,5 года.

- Где вас потом содержали?

- Меня отвезли в Шахтерск, в местный изолятор временного содержания, в одиночную камеру – без права выхода на прогулку. На третий день я все «одиночки» перебрал, там помыл полы, и меня посадили в карцер с бетонным полом, а вечером перевели в суточную камеру. В ней сокамерники менялись часто, среди них были разные «нарушители режима», в том числе и комендатского часа. Их держали кого сутки, кого больше, я с ними общался, узнавал различную информацию. Однажды я там встретил одного своего ученика, которого когда-то учил в школе, подменял в их классе учителя немецкого языка. Он, спустя 10 лет, меня вспомнил и спросил: «Олег Дмитриевич, а как вы тут? Какими судьбами? Никогда не знал, что вас здесь увижу». Я его попросил передать весточку брату... В конце концов, как говорится, я прошел там весь путь по нарам, получил прозвище «доцент», а потом в тюрьме уже получил кличку «Сократ».

- Вас перевели в тюрьму? В какую, куда?

- Да, но потом. Меня ведь задержали сначала на 30 суток, это называлось административным арестом. Этот арест вынесли по украинскому законодательству – по статье УПК Украины «О борьбе с организованной преступностью и бандитизмом». И я находился в Шахтерском ИВС. Потом же меня с пакетом на голове отвезли в Шахтерскую горбольницу для оформления формальностей. Никаким врачам там меня не показывали, только медсестра написала традиционные справки перед тюрьмой. Потом отвезли в Донецк, в МГБ, и только там с меня сняли пакет с головы, провели допрос. Оттуда перевезли в Донецкий ИВС, где я просидел трое суток. Потом я попал в СИЗО Донецка. И пробыл до 24 сентября 2019 года, откуда меня направили в Макеевскую колонию №32.

ПРИГОВОР — 16 ЛЕТ ТЮРЬМЫ. А МОГЛО БЫТЬ И 40

- А когда проходили суды и сколько их было?

- У меня было 4 суда. Уже на первое заседание я заранее написал ходатайство об отводе судей и прокуроров. Так как они по Минским соглашениям должны согласовываться с Украиной. Это ходатайство я подал судье Людмиле Стратейчук. Четыре часа она согласовывала, а потом отклонила мое ходатайство. Вообще, она вела этот суд сама... Последнее заседание было 7 августа 2019 года, оно проходило в ускоренном темпе. Я уже знал тогда, что иду на обмен (внесен в списки для обмена пленными с РФ, – авт.), и согласился с приговором. Хотя и подготовил очень аргументированное выступление, которое разрушало их надуманные и фальсифицированные обвинения в мой адрес. Приговор содержал 41 страницу, но я его впервые увидел только уже в Макеевской колонии через 3 месяца после оглашения.

На суде у них была справка, что я пересекал «границу» «ДНР» в 2015 году и в течение 4-х месяцев находился в городе Фастов на территории Украины. Но суд это отбросил и не принял во внимание. К тому же, еще следователь, когда «расследовал» мое дело, указывал, что я всегда был на территории Тореза в «ДНР» и там писал свои статьи для «Радио Свобода», а потом в Facebook выставлял ссылки на них. У них были сделаны скрины с моей страницы в Facebook, а больше у них ничего не было. Всего 10 скриншотов, и все обвинения были построены против меня только на этом, причем во внимание брались и комментарии в Facebook. Это, конечно, просто издевательство над законом.

Если я брал «ДНР» в кавычки, это расценивали так, что я сомневался в территориальной целостности «республики»

- К какому сроку вас приговорили в «ДНР»?

- Мне вынесли приговор: 16 лет тюрьмы. 4 года – за экстремизм, то есть максимальное наказание, 4 года – за разжигание национальной вражды в средствах массовой информации, еще 4 года – за то, что это я делал не сам, а с Андреем Дехтяренко (журналист «Радио Свобода»), и еще 4 года – за шпионаж, плюс запрет на 4 года писать в СМИ. Думаю, если они мне запретили писать, то это за инакомыслие.

А что у них подразумевалось под «разжиганием национальной вражды»? Например, если я брал «ДНР» в кавычки, они расценивали это так, что я сомневался в территориальной целостности республики и поставил под сомнение, что вообще существует такое государство как «ДНР». Хотя всем известно, что это не признала даже Россия. Называя в комментариях Путина, например, «кремлевским шибздиком», я якобы оскорбил достоинство всех российских граждан и сомневался в будущности России как государства. В комментариях я пожелал российским гумконвоям повторить судьбу гумконвоя, который уничтожили в Сирии. Это тоже расценили, как разжигание национальной вражды и экстремизм. Шпионаж мне тоже приписали «от потолка», ничего не было реального, никакого эксперимента не проводили, не расследовали. В Торезе, в 25 км от моего дома находится полигон, и мне приписали, что я видел, как там стреляли. Но видеть, как стреляют из автомата в 25 км от меня, я физически никак не мог. Однако это было для них неважно.

Когда судья «ДНР» Стратейчук выносила приговор мне, она спешила, читала с пятого на десятое, так, что я ничего и не понял. Фактически она не огласила этот приговор на суде. Когда мне наручники одели, она уже бросила вслед: «А я могла бы вам дать и 20, и 40 лет».

В НЕВОЛЕ УЧИЛ ИСПАНСКИЙ ЯЗЫК

- Значит, последней точкой в вашем плену была Макеевская колония? Когда вы узнали об обмене?

- Да, меня туда отправили 24 сентября 2019 года. И меня уже готовили к обмену.

Я практически убедился в этом, когда меня еще в марте 2018 года привезли в МГБ на очередной допрос. Я тогда уже много знал о пытках в «Изоляции», эта такая тюрьма в Донецке на территории бывшего арт-пространства. И сказал в МГБ, что они меня обманывали, когда говорили, что уже другими стали, что людей не бьют, что стали культурной республикой. Я сказал им: «Я знаю, что вы бьете людей, пытаете их в «Изоляции». Они страшно удивились услышанному и ответили: «Олег Дмитриевич, так что, вас теперь не менять? Вы ж все знаете». Получается, они этой фразой «вас теперь не менять» раскрыли тот факт, что я нахожусь в списках обмена.

- А как о вашем плене узнали в Украине?

- Бывший пленник Валерий Недосекин передал от меня записку и подтвердил, что я нахожусь в донецком СИЗО. Знаю, что это журналисты сделали официальное заявление о моей пропаже, в том числе из «Радио Свобода» – о пропаже своего корреспондента.

- Каковы были условия содержания в плену? Чем кормили?

- Заключенных в СИЗО бросают и ничего не выдают, нечем даже есть, нет никакой посуды. Хотя я потом увидел, что на обратной стороне наших карточек, на которых досье, было указано, что нам выданы ложка, чашка, постельные принадлежности, простыня, наволочка. Все якобы выдано, а мы этого и в глаза не видели. И получается, что мы, украинские патриоты, просто всем делились: у кого есть пластиковая ложка, у кого – какая-то еще пластиковая посуда. Я когда попал в СИЗО, то мне Виктор Степанович Галамазюк, у нас похожие фамилии, дал свои вещи. Этот человек так и не дождался обмена, нужна была операция. Когда он уже умирал, у него распух живот, и они понимали, что его уже не спасти, то выписали умирать на дом. И он умер на руках своей жены.

Также, кстати, в СИЗО умер на прогулке еще один украинский патриот – предприниматель Валерий Харченко. Он вообще сидел вместо жены, потому что это она в Твиттере писала посты. Он тоже не попал в обмен...

Лук давали раз в три месяца, но только не летом, тогда лук не положен

Вообще, в камерах сыро, бегают крысы.

А кормили нас ужасно. Привозили мороженую рыбу из Северодвинска, из России. У меня даже этикетка от ящика с этой рыбой была, но ее, правда, забрали при обыске. Приносили какое-то месиво вонючее из этой рыбы. Местами она остается сырой, так как ее варят, видимо, не размораживая. Хотя, если ты «крутой» зек, то за сигареты тебе эту рыбу могут пожарить. Еще давали пюре из картофеля, но оно такое гадкое, и если его поесть, останавливается желудок. Еще давали курицу, но варили ее местами с перьями. Лук давали раз в три месяца, но только не летом, тогда лук не положен. И лук тоже не всем достается, его нужно было еще выцарапать, можно получить за сигареты. Давали перловку недоваренную. Ее приходилось жевать, поэтому отламывались зубы. И протезы мои зубные так расшатались. Там вообще нет стоматологии, кстати. Там даже рвать зубы боятся, чтобы не занести инфекцию.

А передачу, которую мне передавал брат всего раз в месяц (обычно это 22-24 числа), мы тянули целый месяц. Эти конфеты делили по одной штуке на два дня.

- Что помогало в тюрьме?

- Помогало то, что я в СИЗО учил испанский язык, у меня был учебник. Я занимался собой: качал пресс, делал спортивные растяжки. Вел дневник. Правда, потом все дневники забрали, остался один, маленький. Еще я на испанском языке писал слоганы против Путина. 

А когда включали утром российский гимн, я его забивал и пел гимн Украины.

- Что было с доступом к информации в СИЗО?

- В Донецком СИЗО у нас был телевизор. Мы пытались поймать украинские каналы. Иногда они попадали буквально на несколько минут, вот этот «UA» попадал; а когда была плохая погода, то один раз попался «5 канал», больше ничего. Поэтому, получая информацию из российского телевидения, анализировали ее. И я, например, с помощью философского анализа более или менее представлял реальную картину событий. А вот когда я попал в Макеевскую колонию уже, там была приставка Т2, рядом была Авдеевка, которая находится на свободной украинской территории, поэтому принимало и ICTV, и 1+1. Но там эти каналы не смотрят, и нам в холе, где стоял телевизор, приходилось устраивать целые скандалы.

В колонии в Макеевке я пробыл с 24 сентября 2019 года по 29 декабря 2019 года, когда нас обменяли.

ОБМЕН И ПЛАНЫ

- Потом обмен...

- Да, нас самолет из Краматорска сначала доставил в Чугуев, а потом мы пересели в другой и прилетели в Борисполь. В самолете я учил стих Василя Стуса «Земля гойдається під нами і небо, ніби маячня...». Потом мы были в Феофании. А сейчас я нахожусь в 104-х км от Киева в Центре реабилитации ветеранов войны. Здесь хочу вылечить зубы.

- Какие планы на будущее?

- Я хочу написать книгу, которая будет называться: «Галазюк Олег: Від тортур до зірок. Думки філософа про війну на сході України». У Канта есть такие две вещи, перед которыми он готов снять шляпу – это перед звездным небом и перед нравственным, моральным законом внутри нас. То есть, тот человек, который способен видеть звезды, – высокоморальный.

Решил, что куплю палатку и буду жить, как Диоген в бочке

Еще я хочу на YouTube запустить собственную передачу. Хочу работать сам и быть независимым, без редакторов. Буду сам себе хозяин – писать, как хочу и что хочу.

Еще собираюсь преподавать, я ведь специалист по античной философии, знаю греческий язык и латынь. Но я не хочу преподавать в вузах, где есть коррупция, не хочу мараться. Хочу быть приват-доцентом, на контрактной основе читать лекции по античной философии по всему миру. Хочу написать учебник на украинском языке по античной философии. Еще один из моих планов – написать альтернативную историю Украины. В том числе развенчать, например, миф о трех братских народах – украинцах, россиянах и белорусах, потому что это никакой не единый народ.

СВОБОДА – КАК ВЫСОЧАЙШАЯ ЦЕННОСТЬ ЧЕЛОВЕКА

- А что у вас с жильем?

- Решил, что куплю палатку и буду жить, как Диоген в бочке. Буду с этой собственной палаткой ездить по Украине и Европе. И это будет собственный мой домик, как у улитки.

Я не могу позволить себе платить за аренду квартиры по 8 тысяч гривен, или еще по сколько-то. То есть, я не хочу никого содержать за свои деньги. Лучше у меня будет своя палатка.

Царапина, которая была на Донбассе в 2014 году, превратилась в гнойный абсцесс. И поэтому, думаю, без военного, оперативного вмешательства не обойтись

- Государство ничего не предлагает?

- Пока еще ничего не предлагает. Да я вообще токсичен для любой власти.

- Эти два плена поменяли ваше отношение к жизни?

- Да, конечно. Я считаю, что высочайшей ценностью для человека является свобода. Раньше я считал очень важным и ценным дом, семью. Сейчас, после 2,5 лет тюрьмы считаю, что свобода ценнее всего этого. Потому что, если ты свободен, можешь передвигаться, переезжать, перелетать куда угодно, везде можно пустить корни.

Откуда этот гной пришел на Донбасс, туда его желательно и выдавить – в Россию

- И все-таки, каким вы видите разрешение конфликта на Донбассе?

- Ну, я думаю, что там, где есть гнойник, его надо вскрывать. Та царапина, которая была там в 2014 году, превратилась в гнойный абсцесс. И поэтому, думаю, без военного, оперативного вмешательства не обойтись. Буквально должен появиться доктор, который вскроет этот абсцесс. И задача каждого врача, чтобы этот гной не пошел внутрь организма, а организм – это наша Украина. Вот желательно, откуда он пришел, туда этот гной и выдавить – в Россию.

Елена Колгушева

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-