Владимир Казарин, ректор Таврического национального университета имени В. И. Вернадского
СOVID запустил мировой брейнсторминг по реформированию системы образования
05.08.2020 12:59

Он считает: система образования должна быть настолько мобильна, чтобы, если не опережать, то хотя бы соответствовать времени. Он уверен: прогрессивное пятнадцать лет назад ВНО создало поколение «протестированных», но не критически мыслящих, и должно быть пересмотрено. Он убежден: дистанционное обучение давно одобрено выдающимися экстерн-студентами прошлого, и следует только приветствовать смешанные формы получения знаний.

Топ-темы образования и вокруг него – от: «как удалось эвакуировать из Симферополя в Киев единственный университет» и «почему приходится «зацифровывать» имена абитуриентов вуза» до: «почему Украина не зарабатывает миллиарды на иностранных студентах и до сих пор не прошла европейский аудит своего диплома» в интервью Укринформу  ректора Таврического национального университета Владимира Казарина. 

ЛЬГОТНОЕ ВСТУПЛЕНИЕ В ВУЗЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ ДОНБАССА И КРЫМА — ОШИБОЧНОЕ РЕШЕНИЕ

- Владимир Павлович, недавно Верховная Рада разрешила выпускникам временно оккупированных территорий поступать на бесплатное обучение в вузы Украины без сдачи ВНО, то есть - по результатам вступительных экзаменов. В обществе это было воспринято неоднозначно, в частности потому, что эти дети получают преимущество перед выпускниками украинских школ, которые обязательно сдают ВНО. Было ли это решение правильным?

- Это было ошибочное решение. Я согласен с родителями материковой Украины, в этом действительно есть определенное нарушение даже конституционного равенства. «Реформаторы» противопоставили школьникам материковой Украины дорогих мне детей из аннексированного Крыма и оккупированного Донбасса.

Можно даже назвать автора этой идеи – Егор Стадный, бывший замминистра МОН, курировавший высшее образование. Став заместителем министра, высокопоставленный чиновник, до этого ни одного дня не проработавший ни в колледже, ни в институте, ни в университете, сразу выступил с идеей - ликвидировать все университеты, перемещенные с оккупированных территорий. Идея, к счастью, развития не получила, встретив в обществе решительный отпор.

Это был бы хороший подарок Путину: у него на оккупированной территории вузы-перебежчики работают, а перемещенные по приказу МОН на свободную территорию Украины университеты - закрываются. Тогда настойчивый и облечённый властью господин Стадный решил поступить иначе – «растворить» детей из Крыма и Донбасса в высших учебных заведениях страны, чтобы нелюбимые им перемещенные университеты потеряли абитуриентов и просто перестали существовать.

- Но ведь этого не произошло, идея не получила развития…

- Ну, во-первых, перемещенные университеты не перестанут существовать по той простой причине, что для детей с оккупированных территорий названия своих региональных вузов – давний и привычный навигатор. Для крымчан, например, это Таврический университет, который более ста лет назад создал наш великий учёный академик Владимир Вернадский, в котором учились папы и мамы, дедушки и бабушки наших абитуриентов. 

Во-вторых, дети с оккупированных территорий не могут без дополнительной подготовки поступать в украинские вузы. В школах, которые работают по программам страны-агрессора, уже пять лет не изучаются украинский язык и история Украины. Для преодоления этого разрыва министрами Сергеем Квитом и Лилией Гриневич была разработана система образовательных центров «Крым-Украина» и «Донбасс-Украина», которая позволяла детям с оккупированных территорий поступить в перемещенные университеты, в течение первого года учёбы подтянуть знание украинского языка, истории и культуры, сдать соответствующие зачёты и экзамены и тем самым подтвердить своё право быть украинскими студентами.

В-третьих, этого не нужно было делать еще и потому, что количество детей из Крыма и Донбасса, поступающих в украинские вузы, сравнительно невелико. В общей сложности, ежегодно поступают где-то около 3-4 тысяч человек. Количество выпускников школ на оккупированных территориях, желающих поступать в университеты, каждый год падает. Какой смысл в этом дипломе, если работу с ним на полуострове, превратившемся в гигантскую военную базу, найти всё труднее и труднее? Практичнее получить рабочую профессию.

Но самое главное – это политически ошибочное решение, потому что произошло то, чему может радоваться только наш враг. Получается, что мы украинских детей с оккупированных территорий под надуманным предлогом едва ли не поссорили с детьми материковой Украины.

Уже шесть лет прошло, а восемь наших студентов среди сотен других крымчан до сих пор числятся пропавшими без вести

- В 2014 году многие ваши студенты публично и четко заявили о своей позиции в отношении аннексии Крыма. Для Кольченко и Афанасьева, например, это закончилось арестами и тюрьмой…

- Крымские студенты в 2014 году самым активным образом защищали свой родной украинский полуостров. Своей преданностью родине они заслужили право на наше уважение к ним.

 Мы должны понимать, что дети, которым в 1991 году, когда Украина обрела независимость, было 5-6 лет, никакого Советского Союза не знали. Для них это был пустой звук. Они росли уже в новой стране! В 2014-м всем им было 30-35 лет. Именно поэтому в период оккупации Крыма студенты крымских вузов так неистово встали на защиту Украины.

Они ходили на бесконечные акции протеста, на демонстрации, на одиночные и коллективные пикеты, баллончиками писали на стенах домов «Крим - це Україна!». Некоторые заплатили за это дорогую цену. Мало того, что студентов потом сотнями отчисляли из вузов за участие в акциях протеста, десятки активистов были арестованы. Скажем, Геннадий Афанасьев, наш студент-юрист, которого арестовали в мае 2014 года и осудили на 7 лет. Это и Александр Кольченко, студент-географ, которого тоже арестовали и дали 10 лет в колонии строгого режима. Это и Олег Сенцов, который с ними со всеми дружил и получил 20 лет. И Юрий Пурим и другие…

Но самая страшная страница всей этой истории - пропавшие без вести. Уже шесть лет прошло, а многие люди, в том числе 8 крымских студентов, до сих пор числятся пропавшими без вести. Это значит, что над ними совершили расправу. Кого-то нашли обмотанным проволокой и сброшенным в водоем. Другие закопаны в неведомых могилах. Когда мы вернёмся в Крым, мы будем настойчиво искать останки наших дорогих друзей...

- В представлении, которое навязывается пророссийскими пропагандистами, в Крыму не было украинских школ. Что на это скажете?

-  После аннексии Крыма в первый год 20 тысяч студентов уехали на материковую Украину.  Потому что не было для них никакой другой родины, кроме Украины.

Кстати, неправда, что в Крыму до российской оккупации было две-три украинских школы. Сто процентов школ на полуострове были украинскими,  они все работали по украинским школьным программам, в них во всех в обязательном порядке преподавались украинский язык, украинская история, украиноведение. Другое дело, что у нас было буквально пять-шесть-семь школ, где на украинском преподавались все предметы. Но для решения этой проблемы стране нужно было подготовить в нужном количестве учителей-предметников, чтобы и физику, и химию, и географию преподавать на украинском языке! Дети крымских школ спокойно переходили с русского языка на украинский, они в массе уже были классические билингвы. Достаточно вспомнить, сколько не только призовых, но и первых мест завоевывали каждый год на олимпиадах по украинскому языку школьники Симферополя и Севастополя.

- Это правда, что списки зачисленных в Таврический университет публикуются министерством в зашифрованном виде?

- Почему только в Таврический? Списки всех студентов с оккупированных территорий публикуются зашифрованными.

Один раз, в самом начале, приказ о зачислении был опубликован открыто. В результате, к родителям студентов в Крыму пришли на дом ФСБ-шники: почему ваш ребенок выбрал украинский вуз, а не вузы вашей новой родины - России? А у вас самих какие взгляды? Правильно ли вы воспитываете своих детей? Словом, начались разборки и прессинг. С тех пор все приказы о зачислении детей с оккупированных территорий печатаются только в зашифрованном виде, там группы цифр, и кто не имеет ключа, тот это не прочтет.

Мы никак не хотим осознать, что все мы уже шесть лет живём на войне. И то, что в условиях войны дети едут учиться в Украину, преодолевая вражескую границу, ставя под удар своих родных и близких, - это гражданский поступок молодого человека, которого жизнь заставила повзрослеть раньше своих сверстников. У меня в университете есть дети, родители которых погибли у них на глазах. В Таврическом не только учатся вчерашние воины АТО, но и преподают  учёные, которые успели стать офицерами за время своей службы на войне.

- Нужны ли еще какие-то законодательные изменения в отношении этих студентов?

- Я думаю, нужны. Этим детям нелегко, потому что они оторваны от дома.  Студенческая стипендия составляет 1 100 гривен, из них 700 и более учащийся отдает за общежитие, и остается у него на питание, транспорт и отдых даже не 400 гривен. Как ему жить? Это еще не всё: стипендии имеют право получать только 45 процентов студентов. Два года назад была попытка Кабмина понизить этот процент до 25-ти, слава Богу, отбились от реформаторов. Надо ли говорить, что у многих учащихся дома на оккупированных территориях тяжелое материальное положение, и родители просто не могут им помочь…

Университет и студенческое сообщество стараются оказать детям помощь. Подыскиваем им подработки,  в том числе в университете, ищем спонсоров. Но государство не создает для них достаточно условий. Если дети – это будущее страны, может быть, стоить увеличить процент имеющих право на стипендию? Многие из них, защищая родину, пошли в тюрьмы и на смерть. Может, увеличим им стипендию хотя бы до 1 500? А плату за общежитие отменим? Ведь наши просвещённые министры говорят, что на 80 000 гривен они не могут прожить. Скоро уже впору будет думать о бесплатном питании для учащихся, а мы поднимаем и поднимаем оплату за учёбу.

Старики и дети – их в первую очередь должно защищать государство. Это фундамент общественной морали, и мы его нарушаем. А потом удивляемся, что молодые покидают родину в поисках лучшей доли.

- А как насчет самих университетов, им требуется помощь?

- Вы же знаете, перемещённые университеты на оккупированной территории оставили все – корпуса, общежития, лаборатории, оборудование... Нам обещали с этим помочь, но повезло только некоторым.

Мои коллеги со мной переехали сюда буквально с чемоданом и портфелем, потому что тогда российской стороной был введен запрет на вывоз вещей. Кстати, и украинская сторона первое время разрешала провозить не больше 50 кг. А ученым, преподавателям нужно было вывезти хотя бы книги, наиболее необходимые для работы… Словом, приехали сюда почти с пустыми руками. Что дальше делать? Надо всё заново покупать, нужно где-то жить, а зарплаты не самые большие...

Тогда Верховная Рада приняла решение об изменении формирования штатного расписания для перемещённых университетов. Если в обыкновенных вузах 10 студентов образуют одну ставку преподавателя, то для нас ввели норму 8 студентов – один преподаватель. Это могло бы помочь нам быстрее восстанавливаться. Скажем, 100 человек приняли, есть 10 ставок, а желающих работать человек 25. Как их трудоустроить? Мы, ректоры, были тогда в Верховной Раде и радостно аплодировали депутатам. Оказалось, зря. Прошло три года, а решение - проголосованное, подписанное президентом, опубликованное - так и не стало реальностью. Где это ещё возможно?

Есть еще ряд моментов. Но это уже отдельный большой и сложный разговор. Я думаю, что в определенном смысле чиновники на несколько лет просто потеряли интерес к Донбассу и Крыму.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ КАМПАНИЯ В ТАВРИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ БУДЕТ ДЛИТЬСЯ ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ И ЗАКОНЧИТСЯ 23 ОКТЯБРЯ

- Вы сказали,  что количество абитуриентов из Крыма, из ОРДЛО невелико. Что будет со вступительной кампанией в этом году?

-Если вступительная кампания в украинских вузах еще не началась, то в вузах с оккупированных территорий она стартовала еще 9 июня и закончится в этом году аж 23 октября. Это связано с тем, что детям в летний период очень трудно пересечь «границу». Выпускников из Крыма пытаются под разными предлогами задержать. Мальчишкам говорят: «Ты отслужил в армии? Нет? Марш назад исполнять патриотический долг». У девочек в паспортах запятые не на том месте находят, к чему-то еще придираются - их тоже возвращают. Выпускники, бывает, только со второй или третьей попытки преодолевают границу. И мы их ждем долгих пять месяцев, чтобы принять в университет. И они это знают!

С 9 июня по сегодняшний день мы уже зачислили в университет и колледж в общей сложности почти 200 человек. А ведь главная вступительная кампания еще впереди. Ту же «границу» с Крымом оккупанты открыли только 15 июля.

Большое количество писем с вопросами мы получаем по электронной почте, и с каждой неделей их число увеличивается. В условиях так называемого российского «суверенного интернета» в Крыму мы просим детей переходить на Гугл-почту, потому что gmail более защищен от ФСБ. Но крымские спецслужбы просто время от времени отключают на полуострове интернет - и все. Словом, на войне – как на войне.

В Таврическом университете сейчас учится 4 тысячи студентов и только 25%  из них – крымчане

- Сколько же студентов у вас учится сейчас? И все ли они крымчане?

- В Таврическом университете сейчас более 4 тысяч студентов. Из них крымчан - приблизительно четверть. Это и те, что поступили, и те, что оставили крымские псевдовузы и пришли к нам переучиваться по украинским программам. Почти 30 процентов  -  это студенты из оккупированного Донбасса. Там населения больше, а в Киеве мы единственный перемещённый университет. Дети идут к нам. Остальные – дети всей Украины. От Львова до Днепра. Наш университет в полном смысле слова – зеркало всей нашей Украины. Говорю об этом с гордостью. Хорошо, что молодежь разных регионов страны учится в Таврическом университете вместе!

Сегодня мы ежегодно выпускаем для страны до 1 500 дипломированных специалистов. Завтра их будет всё больше и больше.

- Вы сказали, что вузы, переехавшие с оккупированного Донбасса, оказались вне крупных мегаполисов?

- Да, мы единственный из всех перемещённых университетов, который оказался в Киеве. Спасибо академику Вернадскому за правильное решение, принятое им сто лет назад, которое сегодня нас защитило. Во-первых, Вернадский нас из Киева учреждал, значит это киевская задумка и киевский проект. Во-вторых, он на первых порах открывал нас как филиал Киевского университета Святого Владимира - сегодня имени Тараса Шевченко. И когда возник вопрос, куда нас переводить, – министр образования Сергей Квит предлагал на выбор Николаев или Херсон, - это стало для меня аргументом настоять именно на Киеве. Я сказал: «Мы поедем в Киев, к себе домой!». Сегодня труднее, чем нам, подняться многим донбасским вузам, расположенным в небольших поселках. Университет не может быть в поселке, ему нужна научная и культурная среда!

- Почему вы не переехали еще в 2014 году, почему на это ушло так много времени?

- Разговоры о переводе нашего университета в Киев велись с весны 2014 года. Тогда уже вышел приказ министра образования Сергея Квита о перемещении 17-ти университетов с оккупированного Донбасса. И мы, крымчане, надеялись, что нас тоже вскоре переведут. Но время шло, а решения не было. Тогда мы обратились к народным депутатам Куницыну, Джемилеву, Денисовой, Чубарову и другим. Девять народных депутатов обратились с письмом к Президенту Порошенко с просьбой решить вопрос по Таврическому университету. Летом 2015-го Порошенко дал поручение премьеру Яценюку, и к концу года МОН издало приказ о восстановлении деятельности ТНУ в Украине с сохранением всех лицензий. Мы начали готовиться к вступительной кампании 2016 года.

Но до сих пор у всех нас есть определенная обида, что другие крымские университеты - медицинский, аграрный, ядерный, морской - приказа о переводе так и не получили. Мы надеемся, что сможем  восстановить институты Таврического.

В Крыму россияне украли 7 университетов, 5 академических научных центров плюс еще кое-что, например, Крымский филиал Львовской полиграфической академии.

- Скажите, для крымчан Таврический университет все-таки имеет какие-то льготы?

- У нас есть важная льгота, которой нет у донбасских вузов, и это, кстати, неправильно по отношению к ним. Мы добились права на перевод детей из вузов оккупированного Крыма на второй, третий, четвертый курсы в течение всего учебного года. Они же там учатся в тех вузах, которые оккупанты захватили и переименовали. Теперь там нет Таврического национального,  нет Крымского медицинского, нет Аграрного и других. В АР Крым россияне украли 7 университетов, 5 академических научных центров плюс еще кое-что, например Крымский филиал Львовской полиграфической академии. Вместо Таврического создали Крымский федеральный университет. Ну, и слава Богу, что поменяли название.  потому что Таврический – это бренд, и этот бренд принадлежит Украине!

На первых порах в этом Крымском федеральном было около 70 тысяч человек. Только Таврический университет, который был одним из самых больших на юге Украины, влил туда 25 тысяч человек - это и студенты, и преподаватели, и сотрудники. А сегодня там осталось около чуть больше 20 тысяч, потому что и преподаватели, и дети стали оттуда уходить, даже пророссийски настроенные, поскольку его дипломы нигде в мире не признают.

Одно время они попробовали такой обходной маневр: приказали Ростовскому университету, входящему в Южный федеральный округ, брать на выпускной курс детей из Крымского федерального и Севастопольского государственного, который оккупанты создали на базе 5 университетов города, чтобы студенты в Ростове как бы стажировались и потом получали его дипломы. Тогда Европа пригрозила Ростовскому университету санкциями и запретом его собственных дипломов. Ростовчане сразу же отказались от этой затеи. Сейчас в Крыму большое количество молодых людей вообще отказываются получать высшее образование.

Таврический университет за пять лет работы в Киеве стал единственным университетом Украины, который включен в американский регистратор вузов мира CHEA. Мы единственный университет Украины, который зарегистрирован в авторитетном Лондонском регистраторе ASIC. В Китае только мы представляем Украину в Альянсе университетов Шелкового пути, в котором состоят около 300 вузов, начиная от американских и заканчивая японскими. Назову еще Европейский ISO со столицей в Швейцарии - там 5 украинских университетов, включая нас. И UNESCO, где, по-моему, 19 наших университетов, включая нас. Присутствие в этих объединениях - это международный паспорт, который свидетельствует, что мы работаем в системе университетов мира, он важен для сотрудничества с иностранными партнёрами. И это меня радует!

- Интересно, Владимир Павлович, к вам идут иностранные студенты, берете ли вы участников АТО?

- Берем, конечно. У нас есть студенты - участники АТО, у нас также преподают бывшие участники АТО. Например, наш преподаватель, кандидат наук, доцент Сергей Черныш, который работал в Крыму, весной 2014-го отправился на Донбасс, воевал там два с лишним года, стал офицером. Он демобилизовался и опять у нас работает, преподает историю, археологию, сейчас со студентами на практике в Ольвии. Есть и другие АТО-шники. И мне приятно, что они к нам идут, воспринимают Таврический как свой.

Что касается иностранных студентов...  У  нас их где-то до 600 человек обучались в разные годы. Но сейчас из-за карантина они в большинстве учатся дистанционно. Мы готовы к открытию филиала ТНУ в Китае, так как многие студенты хотели бы учиться в украинском университете на родине дистанционно. После завершения карантина мы вернемся к этому проекту.

А в так называемом Крымском федеральном сегодня учится, по-моему, 11 иностранных студентов. Когда мы там работали, я был проректором, в Таврическом было до 1 500 иностранцев. А в Крымском медицинском раза в четыре больше. Нам есть куда расти.

В законе о высшем образовании 2014 года есть статья о дистанционном образовании, но у нас до коронавируса оно воспринималось как нечто нелегальное

НА ВСТРЕЧЕ С ПРЕЗИДЕНТОМ Я БЫЛ СРЕДИ ТЕХ КОЛЛЕГ, КТО СЧИТАЕТ, ЧТО БЕСПОЛЕЗНО ЖДАТЬ И ПРОСИТЬ

- Расскажите, как же вы собираететсь расти? Ведь для развития, конечно же, нужно финансирование. Какие у вас идеи?

- Знаете, 2 июня я участвовал во встрече ректоров университетов Украины с президентом Зеленским. Большая часть участников говорила: дайте денег, дайте денег. И было понятно, что это - дорога в никуда, потому что страна не в таком положении, чтобы выделять серьезные деньги не только на поддержку, но еще и на развитие образования. Я был в числе тех, кто считает, что бесполезно ждать и просить. Я сказал, что у нас есть замечательный закон о высшем образовании 2014 года, немного дополненный, и надо его, наконец, полностью реализовать.

Теоретически закон дает вузам полную автономию, дает нам права самим зарабатывать и распоряжаться этими деньгами. Университеты должны сами решать, какая у них будет система приема, какие программы, штатное расписание и так далее. Замечательный, прогрессивный закон. Надо отпустить университеты в свободное плавание, при этом сохраняя социальные льготы для определённых категорией граждан.

У нас не только устаревшие программы, у нас устаревшее оборудование, изношенная материальная база. Наше образование оторвано от производства настолько, что само производство порой не хочет идти на сотрудничество, учреждая собственные учебные заведения, и совсем не в пределах Украины.

Мы могли бы приносить стране до 1,5 – 2 миллиардов долларов в год, обучая иностранных студентов. Но и тут проблем целый воз, начиная от процедур оформления виз. Мы должны быть готовы обучать иностранных студентов на разных языках – английском, немецком, французском…

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Ситуация с коронавирусом заставила сегодня разрешать то, что вчера было строжайше запрещено. Дистанционное обучение иностранных студентов становится обыденной практикой. Жаль только потерянного времени.

Поэтому я сказал, что Таврический университет видит для себя выход в тесном сотрудничестве с предпринимателями - отечественными и иностранными, - которые могут нам дать инвестиции для коренной перезагрузки всего университета.

Украина могла бы зарабатывать до двух миллиардов долларов в год на обучении иностранных студентов

- Стало быть, ТНУ готовится обучать на английском, немецком, французском? Каких студентов? Откуда?..

- Скажем, индийским студентам было бы легче учиться у нас на английском языке, потому что этот язык в Индии – государственный. Когда к нам приезжают студенты из Китая, они хотят обучаться или на русском, или на английском. Потому что русский там до сих пор распространен, во многих школах изучается. Это в Китае язык профессии, так же, как и английский. Мы должны принимать это во внимание. Научной литературы – инженерные науки, химия, биология, право - на украинском языке в Китае пока очень и очень мало. Ситуация в мире будет меняться, но не сразу, а постепенно. Мы не готовы учить арабских студентов на арабском языке, а вот на французском нам следовало бы научиться. И так далее. Украина тоже должна измениться, чтобы сохранять свою конкурентную привлекательность.

- Измениться и поощрять преподавание на русском языке?

- Вы знаете, мы можем взять и всё запретить. Но могу сказать как практик, что широкая река желающих учиться у нас быстро превратится в тонкий ручеек. Только слависты к нам и поедут. И страна потеряет важный источник дохода.

- У вас достаточно преподавателей со знанием иностранных языков, чтобы читать специальные предметы?

- Как говорят, спрос рождает предложение. Могу сказать, что - вполне. Вот у нас в университете процентов 20-25 преподавателей могут общаться на английском языке и даже преподавать. И когда иностранцы говорят, что хотели бы обучаться на английском, я говорю: по экономике – да; по праву - да. Если они придут в нужном нам количестве, я тут же на уплаченные ими деньги найду нужных преподавателей. Потому что, к сожалению, на образовательном рынке труда сегодня много оказавшихся на обочине коллег, в том числе очень талантливых, очень толковых! Они часто спорщики, реформаторы, это иногда не нравится консервативной части университетов, и их первыми отправляют за дверь. Мы их позовем, они придут и будут работать. Я говорю своим коллегам в Таврическом: «Друзья, завтра будет объявлен конкурс, и коллеги с двумя языками преподавания - украинским и английским – подадут документы. Вам не кажется, что у них будет привилегия? Начинайте сегодня подтягивать свои знания до того уровня, которого требует высшая школа».

В Бахчисарайском районе в селе Танковое был лицей, где дети заканчивали обучение со знанием шести языков

- К слову, Владимир Павлович, вы мечтали внедрить четыре языка преподавания. Об этом шла речь в одном из ваших интервью...

- И мы над этим работаем. Важный прорыв в этом смысле когда-то сделала Киево-могилянская академия, когда английский стал у них обязательным для всех и преподавание начали вести на украинском и английском. У нас есть крымский опыт - так называемый Танковский лицей, в селе Танковое Бахчисарайского района. Это был прекрасный, удивительный лицей, созданный замечательными педагогами, где учились дети всех национальностей, в том числе очень много крымских татар и украинцев. Конкурс туда был 60 человек на место, потому что по окончании дети владели украинским, русским, крымскотатарским, турецким и английским языками, а в конце они и шестой язык подключили — немецкий. Это правда, что все дети-выпускники владели всеми пятью, а потом и шестью языками. У них были спонсоры, каждое лето одни дети уезжали в Европу, другие - в Турцию на месяц-два - на стажировку. Преподаватель заходит в класс и говорит: лекция будет на английском языке - и они доставали английскую тетрадку и начинали писать на английском. Так же и с другими языками. Но это начиналось с первых, вторых, третьих классов, а с пятого, шестого, седьмого становилось уже профессиональным языком преподавания. 

Мы хотим это здесь возродить, потому что в вузе одного английского языка уже мало. И, кстати, методики преподавания языков таковы, что можно европейский язык выучить за три-четыре месяца без отрыва от учебы. Сегодня в Таврическом университете уже преподают 12 языков, и когда мы объявили студентам, что помимо английского можно изучать, например, испанский, у нас процентов 30 студентов разных специальностей записались на эту программу, потому что понимают, что 40 процентов людей в мире говорят по-испански.

У нас есть для этого специальная программа, специальные часы и специальные курсы. Студенты учат английский и еще один язык, потому что должны выпускаться с двумя европейскими языками.

УКРАИНСКИЙ ДИПЛОМ ДО СИХ ПОР НЕ ПРОШЕЛ ЕВРОПЕЙСКИЙ АУДИТ

Значит, система современного образования позволяет студенту не только заканчивать обучение с несколькими языками в активе, но и получать несколько дипломов одновременно?

- Должна позволять. Мы это в Крыму осваивали, и я был одним из создателей этой программы в Таврическом университете. Наши дети после первого курса при хороших показателях могли параллельно начинать учиться на другом факультете, и 40 процентов наших выпускников заканчивали вуз с двумя дипломами. Как и мой сын. Он был филологом вслед за мной, а потом параллельно учился на факультете менеджмента и, кстати, учился там же в аспирантуре, пока не занялся журналистикой. А его коллеги-друзья еще и третий диплом получали – как искусствоведы, психологи, философы.

И это правильно. Это не нарушение правил, во-первых, тут можно при необходимости на год продлить обучение - общеобразовательные предметы перезасчитываются и сдаются только специальные предметы, можно перевести студента на индивидуальный план, можно учиться заочно. В результате студенты выпускаются с двумя, а иногда и с тремя дипломами. А самые активные еще и  сертификатные программы прихватывают.

Например, моя дочь училась как тюрколог, сегодня живет и работает в Стамбуле. Она учила в университете - и это обязательно! -  украинский, на котором свободно говорит. Как и по-русски, по-турецки, по-английски. Поехала в Турцию, а там среди прочего её спрашивают: «Можешь с украинского на турецкий перевести?» - «Могу». Но оказалось, что нужен документ о том, что она профессионально знает украинский язык!  В итоге дочь вернулась в Симферополь, пошла на трёхмесячный интенсив украинского языка как переводчик, чтобы получить сертификат на право работы. И потом мне говорит: «А почему, когда вы нас учили, не подсказали нам получить сертификат по украинскому, по культурологии, по редактированию?..»

Потому что моё поколение из СССР, в котором документ об образовании был один и на всю жизнь.

- И сейчас вы внедряете это у себя? 

- У нас сегодня обширные сертификатные программы. Именно благодаря этому мы, например, даем второе образование людям, которые потеряли работу по своей специальности. Их направляет к нам Киевский городской центр занятости, мы обеспечиваем им переподготовку.

А студентам мы говорим: «Подумайте о будущем. Получите на те и эти предметы дополнительный сертификат, это вам поможет». Мы стараемся, чтобы студенты получили два диплома – украинский и зарубежный. У нас уже есть практика, когда это украинский и турецкий, украинский и польский, украинский и швейцарский, украинский и китайский дипломы. Планируем этот круг расширять.

Наша система высшего образования не только архаичная, но и странная: чтобы украинец - студент европейского вуза получил второй диплом на родине, он должен заново сдать ВНО

- То есть параллельно, кроме сертификатов и дипломов, которые студенты у вас получают, они еще и заканчивают зарубежные вузы, с которыми вы сотрудничаете? Я правильно вас поняла?

- Да, именно так. И у студентов в ряде случаев не только филологические специальности. 

Система высшего образования в Украине остается довольно архаичной, она нуждается в быстром изменении. Ведь именно поэтому мы становимся неконкурентоспособными и наша молодежь в больших количествах - и каждый год оно растет! - уезжает учиться в Европу, в Америку, в Китай. Они легки на подъем, у них есть основы знаний языков, им интересен мир – и они хотят стать частью этого мира.

Наша же система странная. Как было ещё вчера - дети поехали и поступили учиться в Польшу, через год-полтора по академической справке они зачислялись в какой-то из наших вузов сразу на второй курс. Изучали, скажем, право там и здесь, чтобы получить два диплома. Что мы сделали?! Мы  ввели закон, что пока ты не вернешься в Украину, не сдашь заново ВНО, мы тебе не разрешим зачислиться в украинский университет. Скажите, ну какое ВНО на втором курсе?! Люди учатся в солидном польском университете, зачем эти загородки? Тем более, что с польским дипломом они везде устроятся на работу, в том числе и в Украине, потому что польский диплом это диплом европейского образца.

- А украинский диплом?

- А вот украинский, к сожалению, до сих пор не прошел европейский аудит, и уже не везде признается без нострификации. Этот аудит нужно было пройти уже давно, когда мы стали ассоциированным членом Евросоюза. А в итоге и Молдова, и Грузия, и Турция через это прошли, а мы нет. И сегодня Турция начинает со скрипом признавать украинские дипломы, а турецкие студенты уже не рвутся, как это было в прошлом, к нам на учёбу. Для нас, для ТНУ, делают исключение, потому что мы - вуз из Крыма, к которому в Турции особое отношение.

А мы НАЗЯВО ( Национальное агентство по обеспечению качества высшего образования - ред.) уже в четвертый раз создаем. Создадим - распустим, создадим - распустим…

- Почему?

- Потому что есть очень сильное сопротивление консервативной части системы образования, ведь многие феодальные королевства разрушатся, если окажутся под контролем, будут прозрачными и открытыми.

А в итоге целый ряд стран, включая Туркмению, издали рекомендации, в каких странах их студентам разрешается учиться, и в этих рекомендациях Украины нет. Мы самих себя ставим в уязвимое положение, замедленно осуществляя реформирование этой очень важной отрасли.

ВНО БЫЛО АНТИКОРРУПЦИОННЫМ ПОРЫВОМ, НО СЕЙЧАС ОНО - ПРЕДМЕТ ДИСКУССИЙ

- Мы говорили о дистанционном обучении. Сейчас Украина оказалась в ситуации, когда в связи с COVID-19 и школы, и вузы могут перейти то ли на онлайн-обучение, то ли на смешанное. Какова ваша позиция?

- Разговоры о том, что дистанционка все вытеснит, - конъюнктурные и ошибочные. Этого никогда не будет. Также ошибаются те, кто говорит, что дистанционка - это на время, а потом вернется на сто процентов традиционное преподавание, с глазу на глаз. Это тоже неверная позиция. Мы - те, кто работает в вузах, - это уже осознали. Дистанционка в высшем образовании была всегда. Те же индивидуальные планы для наиболее успешно обучающихся, на которые мы их переводили, - это та же дистанционка. Они сами где-то учились, приходили только сдавать зачеты и экзамены.

И это было испокон веков! Господи, сколько у нас великих людей в прошлом в вузах экстерном сдавали отдельные предметы, целые курсы, всю программу университета и получали дипломы. Это не было никаким исключением. Почему же мы это запрещаем? Непонятно, ведь это мировая практика.

И я думаю, что, быть может, процентов на 45-55 образование будет осуществляться дистанционно. Потому что, например, если человек обучается физике, то такие предметы, как психология, культурология или история, он может освоить, слушая в записях  блестящих лекторов. Для них это важно, ни в коем случае от этого нельзя отказаться, но это вспомогательное в профессиональном смысле образование. А вот сама по себе физика, или химия, или филология, или, например, для музыканта владение инструментом - этому дистанционно научить нельзя. Тут рядом должен быть преподаватель, из этого вырастает понятие Учитель и Научная школа...

В связи с этим нужно сказать, что коренная слабость системы ВНО - это тестирование. Фактически это угадывание ответа на вопросы. Ты не мыслишь и не излагаешь свое понимание. И учитель не видит, каким путем ты способен идти. Мы не учим детей размышлять, и поколение выросших на тестах - это не то поколение, которое выросло на размышлениях. В этом смысле вот эта серединная часть образования всегда останется образованием с педагогом, с живым контактом, с живым влиянием, живым общением.

Проблема ВНО – тестирование, где главное - угадать ответ, а не обосновать его

COVID не вечен, и у нас будет возможность обучения в аудитории. Другое дело, что в университете будущего, наверное, дня два в неделю будут лекционные занятия, а остальные – практика, семинары, и тоже не в старом смысле. Они будут профильными - в производственных цехах, библиотеках, исследовательских институтах, словом, там, где тебе предстоит работать. Этого будет требовать так называемое дуальное образование.

Важную часть будет составлять самообразование, ведь знания меняются каждые 10-12 лет, порой коренным образом, и надо их заново осваивать. Это не просто лозунг, мы действительно будем учиться всю жизнь, каждые два-три-четыре года повышая и меняя свою квалификацию. СOVID не только легализовал дистанционку, но и запустил мировой брейнсторминг по развитию системы образования.

- О ВНО. Я  хочу понять, вы считаете, что оно должно быть усовершенствовано? Или оно может быть упразднено?

- Если честно, я полагаю, что в сегодняшних условиях ВНО в Украине не нужно. Я принадлежу к меньшинству, которое так говорит, и часто это вызывает бурную реакцию. Но я считаю, что ВНО было правильно внедрено, правильно реализовано в свое время. Тогда у нас конкурсы в вузы достигали 15-20-25 человек на место. При таких конкурсах буйным цветом расцветает коррупция, и справиться с этой стихией нельзя, если не ввести такой объективный, в определенной степени не зависящий от человеческого вмешательства предохранитель. Тогда дети как из села, так и из города в значительном количестве случаев могут одинаково показать свои знания и поступить в университет. В этом случае коррупцию можно обуздать и свести до каких-то 20 процентов. Истребить её полностью нельзя, но всё равно оздоровление произойдет. Сегодня же, когда у нас значительный отток детей, когда в вузах сплошь недоборы, о каком страхе коррупции мы можем говорить? Иронически говоря, сегодня уже сами вузы готовы приплачивать абитуриентам, чтобы они поступили к ним на учёбу…

- Послушайте, но вряд ли это убедительный аргумент, чтобы отказываться от ВНО. К вам придут двоечники, и так же они будут учиться и в университете…

- Да, некоторые говорят: ну и что, всё равно нужно, чтобы поступали только самые подготовленные. Давайте спросим: а мы всех подготовили, как положено? Некоторые говорят, что все должны знать английский язык. Значит, если дети его не знают, они не должны учиться в вузах? А вы ездили, смотрели школы, скажем, в карпатской глубинке? Как один мой коллега говорит: «О каком английском языке речь, если в этих маленьких сёлах, разбросанных по горным районам, нет учителей английского языка? Потому что школы маленькие, количество часов такое, что на ставку не хватает». То есть это мы, государство, не создали детям условий, а теперь требуем знаний. Мы виноваты в том, что дети не подготовлены!

Еще одно: вот эти дети раз не поступили - по нашей вине, второй раз баллы не добрали, а на третий раз они и поступать не захотят. Вы не боитесь, что молодежь деинтеллектуализируется в массе? Макаренко когда-то боролся за то, чтобы из вчерашних беспризорников вырастить директоров и ученых через его систему образования. А мы сегодня детей отправляем на улицу?! Это социальное преступление государства перед молодым поколением! Сначала мы не дали ему выучиться, а потом наказываем его за то, что, нами не обученный, он не может сдать нужный экзамен и поступить!

В любом случае, об этом надо дискутировать, потому что в данный период надо дать возможность вузам, колледжам забирать этих детей, учить, возвращать в образованную часть социума, а не отправлять на улицу.  

ТАВРИЧЕСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЕРНЕТСЯ В КРЫМ, НО БУДЕТ УЖЕ СЕТЕВЫМ ВУЗОМ

- Скажите, Владимир Павлович, как давно вы были в Крыму?

С осени 2015 года, когда вопрос о переводе университета в Киеве был решен, я в Крыму не был.

- А что будет с Федеральным университетом, когда Таврический вернется в Крым? С преподавателями, которых российские власти туда завезли?

- Федеральный  к тому времени окончательно развалится, как он уже разваливается сейчас на наших глазах. Руководители и прихлебатели российских вузов убегут из Крыма, освобождая помещения для возрождения крымских университетов Украины.

И ректоры, проректоры, руководители департаментов и подразделений  - люди привезенные, которые осуществляют российский государственный контроль над коллективом, - все они  разбегутся. Преподаватели с украинским прошлым останутся. Огульно обвинять их никто не будет. С ними мы будем разговаривать. Судьбы человеческие – это совсем не литература…

Таврический - он наш, украинский! И все остальные, которые когда-то, в 1930-40-ые годы, вышли из Таврического и стали самостоятельными - медицинский, аграрный, ялтинский гуманитарный, керченский морской, – они все наши! Россияне, кстати, угнали из Крыма на Балтику парусник «Херсонес», который был у керченского морского института. Мы через международные суды будем требовать, чтобы они вернули этот парусник, на котором мы готовили и будем снова готовить моряков…

- Значит, вы верите, что вернетесь?  Что с нами будет дальше?

- Будет тяжелый период, но мы вернем и Крым, и все территории. Боюсь, что нам придется заплатить за это довольно большую цену. Потому что впереди может быть смутное время, вплоть до возможного силового противостояния на многих-многих участках.

Я был убежден, что с помощью мирового сообщества мы сможем сделать это раньше. Тогда быстро были введены санкции… А сейчас мы видим, что и в Европе есть очень разные политики, которые пытаются умиротворить агрессора. Но дело в том, что хищного зверя, который уже попробовал крови, замирить нельзя. Мы видим, что они творят. Едва ли не каждый день у нас гибнут люди, есть раненые... Некоторые студенты и мои колеги, возвращаясь оттуда, говорят: «Почему мы живём, как будто никакой войны нет? Война идёт сегодня и сейчас. Все мы - участники войны». Я думаю, что всей Украине надо до конца осознать, что с нею происходит.

- И все же, Таврический университет вернется на крымскую базу? Или будет и тут, и там?

- Чтобы ему туда вернуться, надо сначала нам туда вернуться…

Но я думаю, что сегодня наступает время, когда университеты станут сетевыми. Мы видим, что студенты мигрируют по разным странам - учебный год или семестр учатся здесь, потом едут куда-то ещё. И эта наша прежняя философия, что университет – это крепость, окруженная стеной, и мы никого внутрь не впускаем, уже перестала отвечать реальности. Университет – это информационная площадка. Мы подключились к ней, получили информацию, отдав свою, и отправились дальше, обогатив друг друга и научившись друг у друга.

Валентина Пащенко. Киев.

Фото: Павел Багмут

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-