Поляки в Старобельске: пленные или союзники?

Поляки в Старобельске: пленные или союзники?

Укринформ
Чего еще не знает Европа о Катыни

О Старобельском концлагере для интернированных в 1939 году польских офицеров и о трагической судьбе его пленных мне уже приходилось писать. Казалось, тема, по крайней мере, для меня, закрыта надолго. Как вдруг в Северодонецк приехал Валерий Снегирев, историк, с которым мы на двоих эту тему и прорабатывали. И выложил столько дополнительной информации, что должен писать снова. Чтобы тот старый текст не выглядел злостной исторической спекуляцией на проблеме, болезненной, по крайней мере, для трех народов, а по большому счету – едва ли не для всей Восточной и Центральной Европы.

"КУРОРТ" ДЛЯ ПОЛЯКОВ

Пожалуй, начать следовало бы с того, что бывший (и нынешний) Старобельский женский монастырь «Всех Скорбящих Радость» успел побывать концлагерем не раз, и даже не два. Но меня прежде всего поразило, что Снегирев занимается его историей уже 32 года – с того времени, когда еще студентом 4-го курса Ворошиловградского педагогического института начал писать дипломную работу. Правда, тема была другой: «Польский поход Н. Н. Тухачевского 1920 года».

Тогда, работая в одном из закрытых московских архивов, он и услышал от кого-то из тамошних архивариусов: «А вы в курсе, что у вас, в Луганской области, существовал концлагерь для польских офицеров?»

Для студента исторического факультета это был шок. Когда он в том же году впервые попал в Старобельск, стал расспрашивать местных жителей. Тем более, что поляки были похоронены на старом городском кладбище. Закончилось тем, что наряд милиции забрал его в участок. Но, к счастью, после выяснений поняли и отпустили.

На улице стоял 1988 год. В стране буйствовала горбачевская «перестройка» и сплошная либерализация. Кстати, во время той либерализации мы с Валерием и встретились впервые. Осенью 1989-го от Луганска баллотировался в народные депутаты СССР знаменитый московский журналист и писатель Юрий Щекочихин, и вся демократически настроенная общественность города сосредоточилась в его команде. Помню, Снегирева после победы даже избрали в руководящий орган созданной Щекочихиным ассоциации избирателей.

Вот тогда историк и встретился с первым противоречием в этом деле. Документы свидетельствовали о строгом режиме в концентрационном лагере. Один из его пленных, граф Юзеф Чапский, оставил о Старобельске книгу воспоминаний под названием «Na nieludzkiej ziemi» («На бесчеловечной земле»), которая тоже никак не намекает на мягкость условий пребывания интернированных польских офицеров за монастырскими стенами.

А вот пожилые старобельчане едва ли не единогласно твердили: поляки жили в лагере, как в санатории, свободно гуляли по городу и хорошо питались. Не раз видели, как в монастырские ворота заезжает «полуторка», с горой груженая тушами битых свиней или коров. А местные жители с началом немецкого нападения едва не голодали.

Как такое возможно? Не исключено, здесь срабатывал миф о якобы «низкопоклонстве» советских власть имущих перед иностранцами, для чего таки были основания. Если кто-то видел фильм Николая Губенко «Подранки», тот помнит, что там одним из конфликтов была ненависть полуголодных воспитанников детдома к немецким пленным. Те, если верить «шедевру», как сыр в масле катались в своем лагере. Между тем сами пленные, кому посчастливилось выжить в тех нечеловеческих условиях, как-то не подтверждают губенковскую “концепцию”.

Молебень на цвинтарі
Молебен на кладбище

КАК КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ СТАЛ ВОЕННЫМ

Так как же разрешить это противоречие? Исследователю помог случай. В архиве СБУ в Луганске он наткнулся на дело вахмистра Пекарского. И вот что там, в частности, было написано:

«30 августа 1941 года Пекарский был отпущен в городское увольнение подполковником польской армии Вишневским. В ресторане по ул. Ленина около кинотеатра в пьяном виде, в присутствии секретаря Старобельского района по кадрам Куйбышева, лейтенанта и бойцов 229 конвойного полка ругал Советскую власть…».

Вальдемар Пекарский советскую власть не ругал. Но когда секретарь райкома (подозреваю, это именно он был не очень трезв) сбил с его головы фуражку, украшенную белым орлом, надменный вахмистр Войска Польского не мог не заступиться за символ своего государства. Он кричит «Гвалт!» и на протяжении всего инцидента постоянно выкрикивает: "Biały Orzeł! Biały Orzeł!» («Белый орел!»). Что следователи НКВД истолковали в своем тогдашнем стиле. По их версии, подкрепленной показаниями свидетелей (которые не понимали польского языка, а вахмистр не говорил ни по-русски, ни по-украински), подозреваемый подчеркивал свою принадлежность к белоказакам и угрожал поднять антисоветское восстание на Дону и на Кубани.

В общем, случился один из мелких эпизодов очередного «переобувания в прыжке» товарища Сталина, довольно типичного как на то время, когда ему было не до шуток.

Летом 1941-го немцы неудержимо рвались в Москву, Киев и Ленинград. Своих войск Сталину не хватало, и тогда было решено создать новое Войско Польское из тех поляков, которые после массовых расстрелов 1940-го еще оставались на территории СССР.

А чтобы делать это было удобнее, 30 июля премьер Польского правительства в изгнании («Лондонского») Владислав Сикорский и полномочный представитель СССР в Великобритании Иван Майский, в присутствии самого Уинстона Черчилля и его министра иностранных дел Энтони Идена подписали соглашение, которым Советский Союз признавал Польшу не только существующей де-юре, но и участницей антигитлеровской коалиции. То есть, своим военным союзником. Одним из пунктов соглашения и было создание польского войска.

Итак, в августе 1941-го лагерь в Старобельске, куда собрали всех военнообязанных поляков с территории Украинской ССР, был уже не концентрационным, а военным. И на его территории действовал Устав Войска Польского. Отсюда и увольнение в город вахмистра Пекарского, и грузовики с продовольствием, которые так возмущали нуждающихся старобельских колхозников.

Между прочим, когда 5 апреля 1940-го из монастыря вывезли на расстрел в Пятихатки почти всех поляков, а затем в мае – еще 79, свой концентрационный «профиль» он не сменил. По крайней мере, есть свидетельства, что скоро сюда начали завозить новых пленных из стран Прибалтики. Всего около полутора тысяч. Должны были завозить и финнов, но те как-то не очень охотно сдавались в плен доблестной Красной Армии.

Валерій Снєгірьов
Валерий Снегирев

КОГДА СТАЛИН НАЧАЛ ВТОРУЮ МИРОВУЮ?

Концлагерная история монастыря на поляках не завершилась. В 1942-м немцы вошли в Старобельск и воспользовались учреждением, которое так любезно оставил им НКВД, разместив в нем теперь уже пленных красноармейцев. Ну, а в следующем году нары монастыря стали понемногу заселять воины вермахта. Cвоего рода концентрационный круговорот в природе тоталитаризма.

Немцы после этого уехали домой аж в 1949-м, а на их место заступили воины теперь уже частей Советской армии. Условия пребывания у которых не слишком отличались от концлагерных...

Но вернемся к началу данной истории, а именно в 1 сентября 1939-го. Считается, что Советский Союз начал боевые действия против Польши аж 17-го числа, на 16 дней позже, чем союзники немцы. Но это верно только для больших масс сухопутных войск. Поскольку ВВС, ВМФ и ПВО РККА начали выполнять союзнические обязанности уже с первого дня осени. Корабли Балтфлота, к примеру, вышли в море и заблокировали польские порты, и поэтому только одна-единственная подводная лодка смогла убежать в Великобританию. Туда же направились корабли, которые тогда находились в нейтральных водах.

Противовоздушная оборона (ПВО) 1 сентября перешла в состояние полного, скажем так, сотрудничества с немцами. Советские радиопеленгационные станции работали на Люфтваффе, чтобы немецкие самолеты не заблудились в воздухе. Самолеты шли на сигналы маяков в Минске и в Шепетовке – и разворачивались, чтобы не потерять ориентацию. В свою очередь «красные» ПВО и ВВС блокировали польские самолеты на аэродромах.

Валерій Снєгірьов
Валерий Снегирев

- Кстати, о «Сталинских соколах», – говорит Снегирев. – Когда Риббентроп летел на переговоры в Москву, его самолет был атакован советской авиацией. Причем кто-то таки попал в цель. Люфтваффе даже не смогло защитить своего министра! Он дотянул до аэродрома в Москве; инцидент замяли, поскольку это был еще «медовый месяц» в сотрудничестве двух диктаторов.

Генеральное наступление Красной армии на Польшу началось 17 сентября, при этом уже 5 сентября Старобельск появился в перечне мест дислокации концентрационных лагерей. До этого здесь была колония малолеток вроде макаренковской. Воспитанников именно 5 сентября разогнали прочь. После этого давайте выслушивать объяснения нынешних пропагандистов, что тов. Сталин вынужден был вмешаться в польские события только потому, что болел за судьбу западных украинцев и белорусов.

Еще интересный момент. Охранял Старобельский лагерь 36-й конвойный полк войск НКВД, что выглядит, по крайней мере, логично. И тот самый 36-й полк принял на себя первый удар 22 июня 1941-го в Брестской крепости. Эта знаменитая надпись штыком «Умираю, но не сдаюсь» сделана бойцом именно этого полка. А тут в чем логика? Что делали вертухаи на самой границе с Рейхом? Кого охраняли? Или наоборот - должны были кого-то конвоировать после первых мощных ударов РККА?

"СТРАННЫЕ СБЛИЖЕНИЯ"

Конвоиры 36-го полка охраняли в Старобельске, в частности, генерала Константина Плисовского, который в сентябре 1939-го отразил семь атак Хайнца Гудериана на Брестскую крепость. Поляки, в отличие от ее «легендарных» советских защитников, сумели осуществить плановый отход из окруженных немецкими и советскими войсками укреплений. Лишь один форт продолжал прикрывать этот отход. Плисовский, уже будучи раненым, попал в советский плен и сидел в Старобельске. Кстати, знаменитый парад им. Гудериана–Кривошеина проходил под артиллерийскую канонаду. Это не был салют - это советские артиллеристы добивали тот форт прикрытия.

О Плисовском, как и о Францишеке Сикорском, герое обороны Львова от войск Эриха Манштейна, я уже упоминал в предыдущем материале. Теперь можно вспомнить о Зигмунде Берлинге. Его взяли в плен не в ходе боевых действий, а в собственном имении под Вильно. Расстрела ему удалось избежать благодаря тому, что скоро его отправили прямо в Белокаменную, а точнее - на Лубянку. Насколько я понял, тогда у него еще не было генеральских погон – заработал их позже, в «Войске Польском Радзецком», созданном уже под полным московским контролем.

В Старобельске сидел и отец автора фильма «Катынь», единственного среди польских коллег обладателя "Оскара" Анджея Вайды – Якуб. Его убили под Харьковом. Пан Анджей приезжал в Харьков, но почему-то не доехал до Старобельска. Теперь уже не спросишь, почему.

Среди имен пленных Старобельска есть одно-единственное женское. Первая женщина - авиатор польской армии Янина Левандовская.

Родилась Янина в Харькове, в семье русского офицера польского происхождения Юзефа Довбур-Мусьницкого, который уже в 1918-м возглавил первый корпус польской армии в звании генерала. Левандовской она стала за пару месяцев до начала войны, обвенчавшись с инструктором Познанского аэроклуба Мечиславом Левандовским. Успела отметиться своими воздушными рекордами в мирное время, а в армию вступила 3 сентября 1939-го. И уже 22-го оказалась в советском плену.

Мне попадались статьи, в которых Янина фигурирует как пленная лагеря в Козельске Калужской области. Но поскольку интернировали ее под Тернополем, то сначала должны были направить именно в Старобельск. В Козельск ее могли отправить как «нестандартную» пленную. Поляки ее уже в лагере повысили в звании до подпоручика, считает Снегирев, хотя сама она с самого начала плена номинировала себя офицером.

Анджей Кунерт
Анджей Кунерт

ПОД ЛУНОЙ ТАШКЕНТА

Неординарной представляется и судьба уже упоминавшегося Юзефа Чапского. Он не только не попал под расстрел, но и сумел вырваться за пределы «первой страны социализма». Кто ему в этом помог? Снегирев говорит, за него ходатайствовали очень влиятельные люди в Лондоне и даже в Стокгольме. Не очень понял, при чем здесь Швеция, но Юзеф принадлежал к графскому роду Гуттен-Чапских. Возможно, все дело в первой части его фамилии.

А еще он был кузеном... Георгия Васильевича Чичерина, «ленинского» наркома иностранных дел. Тот, правда, умер за четыре года до катынских событий, но ведь какие-то близкие к его кругу люди в Москве еще оставались…

Чапский посидел в нескольких лагерях, пока не оказался в Ташкенте в качестве уполномоченного генерала Владислава Андерса по розыску польских офицеров, считавшихся пропавшими без вести на территории СССР. Могу предположить, что деятельность графа на этом посту была эффективной – из найденных Андерсу удалось сформировать стотысячную армию даже после катынских расстрелов.

Но мне интересна другая сторона жизнеописания господина Юзефа.

Юзеф Чапский еще до начала войны зажил европейской славы как поэт и художник. А после «замирения» с Лондонским правительством (и ввиду того, что поляков как-то следовало привлекать на свою сторону в условиях смертельного поединка с Гитлером) Сталину пришло в голову издать сборник сочинений польских поэтов. Естественно, в числе прочих он упомянул и Чапского. Тем более, человек не был чужд «русской культуре»: родился в имении под Минском, гимназию окончил в Санкт-Петербурге, год проучился в местном университете. Был близок к литературным кругам имперской столицы…

Для сотрудничества с ним Сталин отправил в Ташкент другого графа – Алексея Толстого, который к тому времени давно перевоспитался и сильно «покраснел». В идеологическом смысле. Не скажу, с той ли же целью в узбекской столице оказалась Анна Горенко, более известная как Анна Ахматова, но они встретились под жарким среднеазиатским небом: польский граф и самая яркая представительница «Серебряного века». Не исключено – как давние знакомцы по литературным салонам декадентского Петербурга. И уж наверняка друг о друге слышали. Не такими уж те салоны были вместительными, чтобы все их завсегдатаи не знали обо всех.

«В ту ночь мы сошли друг от друга с ума,
Светила нам только зловещая тьма,
Свое бормотали арыки,
И Азией пахли гвоздики…»

Кому посвящены эти строки? Валерий Снегирев не только считает, что именно Чапскому – он опровергает инсинуации на эту тему московских «критиков». Которые, чтобы не признавать связь выдающейся «их» поэтессы с ненавистным поляком, придумали какого-то скрипача местной филармонии. Не хочу ничего плохого говорить об уездных скрипачах – ведь именно из таких вырастают всемирно известные виртуозы. Но все же…

* * *

Забыл сказать: Валерий Васильевич не просто так приехал в Северодонецк. Он презентовал свою книгу, посвященную Катыни и ее старобельскому “отголоску”, который распространился от Харькова до поселков Северной Луганщины. При этом встретился с совершенно разным отношением к теме. Смелый человек: во время пандемии начальству особенно легко отказывать в содействии чему-либо, особенно если тема не вписывается в круг его (начальства) насущных проблем. Тем не менее, многих книга заинтересовала. Особенно автора этих строк. В том числе и потому, что в ней содержится текст статьи, которая вышла в Укринформе (конечно, с упоминанием агентства).

Историк собирается через некоторое время предложить для осмысления еще ряд значимых фактов, которые касаются не только Старобельского лагеря. Закрывать тему, как оказывается, еще рано.

Михаил Бублик, Северодонецк

Фото автора

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-