Елена Высоцкая, заместитель министра юстиции Украины
Платные камеры – это экспериментальный проект, а не законодательно закрепленная инициатива
11.09.2020 16:33

Продажа закрытых тюрем и строительство новых мест несвободы заместитель министра юстиции Елена Высоцкая называет самыми амбициозными проектами Минюста. Замечает, что взята высокая планка, и убеждена в «настоящем результате».

Распродажу тюрем анонсировали еще в начале августа. На данный момент известно о подготовке к продаже трех «лотов» – «Ирпенского исправительного центра № 132», Южной исправительной колонии № 51 и Львовской исправительной колонии № 48, но ни один из них на торги еще не выставлен.

В Минюсте объясняют это продолжительностью подготовки необходимых документов, проведением экспертиз, определением балансовой стоимости, и тому подобное.

По словам Высоцкой, эти бюрократические процедуры могут занять несколько недель, но от результата продажи будет зависеть строительство новых учреждений исполнения наказаний.

В частности, за полученные средства планируют построить новый корпус Киевского СИЗО на Бориспольской трассе, куда переселят до тысячи заключенных.

Высоцкая называет себя амбициозным человеком и рада шансу показать масштабные результаты на посту заместителя министра юстиции.

"У нас есть абсолютно все полномочия. Нам не хватает средств, но мы выкручиваемся и ищем их внутри», – говорит она.

О деталях большой распродажи тюрем, аншлагах в платных камерах, борьбе с COVID-19 внутри пенитенциарной системы – в эксклюзивном интервью Укринформу.

СОДЕРЖАНИЕ НЕДЕЙСТВУЮЩЕГО УЧРЕЖДЕНИЯ ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ ОБХОДИТСЯ ГОСУДАРСТВУ ДО 5 МИЛЛИОНОВ ГРИВЕН В ГОД

- Как продвигаются дела с анонсированной большой распродажей тюрем? Уже определились со стартовой суммой для продажи?

- На этой неделе получим технические паспорта на «Ирпенский исправительный центр № 132», а значит в следующем можем просить проведение экспертизы для установления стоимости объекта.

Также мы начали подготовку необходимых документов для продажи «Южной исправительной колонии № 51» и «Львовской исправительной колонии № 48».

Мы ожидаем через несколько недель получить полный пакет документов, которые дадут возможность выставить на продажу «Ирпенский исправительный центр № 132», а по остальным двум ждать придется около полутора месяцев.

- Новые учреждения на продажу не будете выставлять?

- Все остальные законсервированные и закрытые учреждения все равно будут подлежать продаже и мы заранее начнем соответствующую подготовку документов. Но сначала должны увидеть результаты от этих трех продаж: какой будет цена, каков механизм использования денег, полученных от этой продажи.

В этой связи мы и инициируем изменения в законодательство, которые бы дали возможность оставлять в системе деньги, полученные от продажи наших учреждений, с целевым назначением на строительство нового учреждения.

Если депутаты поддержат нашу инициативу, то государство от этого ничего не потеряет, наоборот – получит современную тюремную инфраструктуру и не будет нести бремя содержания устаревшего здания, на что тратятся огромные средства.

Например, содержание недействующего закрытого учреждения исполнения наказаний обходится государству в сумму от 3 до 5 миллионов гривен в год, в зависимости от территории, системы отопления, электричества, количества работников, которые в нем остались.

У нас 27 учреждений уже закрыты, 8 закрыли в этом году. Вдумайтесь, какие бюджеты государство тратит на их содержание!

Конечно, законсервированные тюрьмы теоретически возможно открыть, но мы побывали во всех таких и выяснили, что это сделать нереально, потому что на перестройку и ремонты необходимы огромные средства. Поэтому мы говорим, что их действительно лучше продавать, а за полученные средства строить новые.

- Вы сказали, что будете инициировать изменения в законодательство, которые позволят оставлять деньги в системе?

- Да, речь идет об изменениях в Бюджетный кодекс Украины. Мы предлагаем оставить 70% от продажи тюрем в пенитенциарной системе для строительства или капитальных ремонтов нашей инфраструктуры, а 30% направить в общий бюджет.

Законопроект был зарегистрирован летом как депутатский, рассматривался на бюджетном комитете Верховной Рады, но его отправили на доработку.

Сейчас хотим вернуться к диалогу с депутатами по этому вопросу, чтобы в Бюджетном кодексе, независимо от политической воли помогать или нет пенитенциарной системе, эта норма была бы частью законодательства и ею можно было бы пользоваться.

- На какой стадии работы на территории Бориспольской исправительной колонии, где, по словам министра юстиции Дениса Малюськи, должны построить корпус Киевского следственного изолятора?

- Мы уже начали оформление соответствующих документов. Идея в том, что киевское СИЗО не будет подлежать сносу или продаже, как ранее заявлялось. СИЗО переполнено, в нем содержатся около 2,5 тысячи человек. Чтобы разгрузить следственный изолятор, в корпус, который построим на Бориспольской трассе, переведем тысячу заключенных. Строительство планируем начать за средства, изъятые от продажи учреждения в Ирпене, например.

Далее, за средства от продажи учреждения во Львове построим СИЗО за пределами Львова, так же - в Одессе.

Мы начали именно с этих городов, потому что здесь СИЗО с худшими условиями содержания, на что нам постоянно указывают офис Уполномоченного по правам человека, международные партнеры, и др.

Помните проект государственно-частного партнерства относительно строительства полноценного СИЗО под Киевом? На самом деле, идея нормальная и средств на строительство должно было хватить от продажи Лукьяновского СИЗО. Но механизм государственно-частного партнерства не совершенен, не защищает инвестора и любое политическое изменение может нивелировать все его вложения. Поэтому я понимаю, почему он не «пошел».

Мы же разработали и внедряем очень простую схему – продаем один объект как имущество безо всяких обязательств с инвесторами и на эти средства строим другой.

МЫ ПРЕДЛАГАЕМ ИЗМЕНЕНИЯ В УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС, ЧТОБЫ ПРОБАЦИОННЫЙ НАДЗОР МОГ БЫТЬ КАК ОСНОВНЫМ, ТАК И ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ ВИДОМ НАКАЗАНИЯ

- Недавно министр Д. Малюська заявил, что в Украине должны быть две тюрьмы. На чем базируются такие выводы?

Когда министр говорит о двух тюрьмах на всю страну, то речь идет о далекой перспективе

- В Украине 52 тысячи заключенных и осужденных лиц, из которых 30 тысяч содержатся в тюрьмах, и почти 20 тысяч – в СИЗО.

Представьте себе, эти 20 тысяч заключенных на сегодня находятся в 30 следственных изоляторах, которые есть в каждой области. Это устаревшие здания обычно в центре города, которые легче снести и построить новые, чем ремонтировать. А в них находятся люди, вина которых в совершении преступления еще не установлена.

Тюрем у нас гораздо больше – действующих почти 100, в которых находятся 30 тысяч осужденных. Просто сократить количество тюрем в соответствии с точным количеством осужденных невозможно, потому что есть разные режимы содержания: несовершеннолетних, женщин, впервые осужденных, особо опасных лиц, пожизненников и тому подобное.

Нам необходимо оптимизировать систему, поэтому сейчас происходят перевозки осужденных из законсервированных тюрем в действующие. Мы не будем наполнять на 90 или 100% каждую тюрьму, оставим люфт до 30%.

Думаю, в следующем году еще оптимизируем 8 или 10 учреждений таким образом. Но в первую очередь мы планируем закрыть исправительные центры, потому что хотим отказаться от такого вида наказания, как ограничение свободы. Это вроде и ограничение свободы, но не тюрьма. Хотя государство удерживает помещения, персонал, здание. В 2019 году содержание 12 исправительных центров в Украине обходилось государственному бюджету в почти 200 млн гривен. Но что они исправили? Люди, которые там содержатся, только ночуют в этих центрах, а днем могут передвигаться по городу. Таким образом, говорить, что мы их изолировали от общества, как преступников, неверно. Это ограничение свободы, но не лишение. Реализация этой инициативы тоже требует изменений в законодательство.

Для нас очень важно работать с людьми не в местах лишения свободы, а на свободе

После таких оптимизаций у нас останется, например, около 50 тюрем.

И когда министр говорит о 2 тюрьмах на всю Украину, то речь идет о далекой перспективе. Мы инициируем закон об альтернативных видах наказаний, которым предлагаем изменить ряд статей Уголовного кодекса, чтобы пробационный надзор мог быть как основным, так и дополнительным видом наказания.

Для нас очень важно работать с людьми не в местах лишения свободы, а на свободе. То есть, когда человек живет за свой счет, но с ним работают психолог, работник социально-воспитательной службы, инспектор пробации, он отрабатывает на общественных работах за совершенное правонарушение, или платит штраф, но это не обязательно должна быть изоляция.

В Украине пробация действует почти 5 лет и показывает результаты. По моему мнению, система "любит" тюрьмы, а не пробационный офис из-за возможности давить на человека в неволе, коррупционные схемы и тому подобное. Но европейцы настроены на то, чтобы в Украине развивалась пробация как вид наказания. Поэтому тюрем со временем станет меньше, в том числе и из-за того, что суды будут применять другой вид наказаний.

- Сколько на сегодня людей в Украине проходят пробационные программы? И исследовали ли процент рецидива среди тех, кто прошел эти программы, и кто – нет?

- За год почти 60 тысяч человек проходят эти программы. Это много. К тому же процент рецидивов после прохождения пробационной программы значительно ниже, чем у тех, кто ее не проходил.

Хотя посчитать точную цифру трудно, поскольку со статистикой у нас проблема, потому что никогда не велся электронный учет, вся информация – в бумажном виде.

Я не очень доверяю нашим статистическим данным, потому что хорошо понимаю, откуда они берутся. Отсюда вытекает вторая актуальная для нас тема – IТ-сфера пенитенциарной системы.

Сейчас мы наполняем данными реестр осужденных. Его реализация довольно сложная, потому что система не хотела учиться новому, а работа с Госреестром – это дополнительное обучение, к тому же платное. В этом вопросе нам помогли международные доноры проекта «Право-Justice», которые его профинансировали.

В процессе наполнения реестра возникают технические сбои, потому что он новый и никто им еще не пользовался. Поэтому мы его дорабатываем. Это важный для нас проект, поскольку будет основой для оценки риска осужденного.

- Сколько граждан других государств отбывают наказания в украинских тюрьмах и сколько находятся в СИЗО? За какие преступления?

- По состоянию на начало августа этого года в учреждениях исполнения наказаний находятся 425 граждан иностранных государств – 401 человек из 11 стран ближнего зарубежья и 24 человека из 18 стран дальнего зарубежья.

При этом в следственных изоляторах находятся 718 иностранцев, среди которых 666 граждан из 11 стран ближнего зарубежья и 52 – из 24 государств дальнего зарубежья.

Если говорить в разрезе стран, то наибольшее количество иностранцев, которые содержатся в СИЗО или отбывают наказание в тюрьмах Украины, являются гражданами стран ближнего зарубежья, а именно – Российской Федерации, Грузии, Молдовы, Азербайджана и др. В то же время среди заключенных и осужденных есть граждане Турции, Польши, Израиля, Румынии, Сербии, США, Нигерии, Пакистана, других стран.

В большинстве дел иностранцы осуждены по статьям о мошенничестве, разбое, кражах, изнасиловании, подготовке теракта, убийстве.

- Получаете ли сейчас обращения о переводе для отбывания наказания из мест несвободы так называемых «ДНР» и «ЛНР» в тюрьмы на подконтрольных Украине территориях?

- Ежемесячно получаем одно-два таких обращения от лиц, которые просят перевести их отбывать наказание в учреждения на подконтрольной Украине территории, или же от правозащитников. Но мы не можем этого сделать, потому что не имеем правовых отношений с управленцами неподконтрольных Украине территорий.

Если эти осужденные попадают в списки обмена пленными, то их перемещают на подконтрольную территорию Украины, и они отбывают свое наказание.

Еще же вопрос: кем они осуждены - украинским судом или нет, за что. Это сложная процедура.

На территориях Донецкой и Луганской областей, которые не подконтрольны Украине, осталось очень много учреждений исполнения наказаний. Даже не скажу сейчас, сколько тысяч человек именно в местах несвободы на неподконтрольных территориях, поскольку последние данные датируются 2014 годом.

ПОДАРОЧНЫЕ СЕРТИФИКАТЫ НА ПРЕБЫВАНИЕ В ПЛАТНЫХ КАМЕРАХ МОЖНО НАЗВАТЬ ХАЙПОМ

- Сколько на сегодня приобретено подарочных сертификатов на пользование платными камерами и сколько человек уже воспользовались ими? Как вообще возникла идея такого «подарка»?

- На сегодня приобрели 24 сертификата на общую сумму 35 тысяч гривен. Пока ни одним из них не воспользовались. Но у владельцев сертификатов есть время - полгода с даты покупки.

Мы запустили услугу в июле, поэтому под конец года сможем пользоваться деньгами, уплаченными за сертификаты. Порядок использования этих финансов особый, потому что теоретически может случиться, что мы эту услугу не сможем предоставить по объективным причинам, например, нет мест в платной камере. А поскольку не можем предоставить платную официальную государственную услугу, то должны вернуть средства, уплаченные за нее. И чтобы эти средства возвращать, они должны быть на счету.

Сегодня в Киевском СИЗО заполнены все места в платных камерах. Поэтому нам выгодно открыть еще платные камеры

На самом деле, большим спросом пользуется услуга о пребывании в платных камерах с улучшенными условиями, а не приобретение подарочных сертификатов. Это можно назвать хайпом. Почему нам не получить средства на ремонты, в которых мы нуждаемся? Часть людей отреагировала на такую инициативу и дарит эти сертификаты знакомым или друзьям. А почему нет? Мы действуем в рамках закона, а государство извлекает из этого выгоду.

Сегодня в Киевском СИЗО заполнены все места в платных камерах. Поэтому мы открываем еще новые, учитывая, что такой спрос на платные камеры может иметь коррупционную составляющую и привести к «конкурсу» на места в камерах с улучшенными условиями.

Поэтому нам выгодно открыть еще платные камеры, а это еще больше денег, соответственно - будем еще быстрее ремонтировать все СИЗО.

- Правозащитников возмутил проект Минюста относительно открытия платных камер с улучшенными условиями в СИЗО. Они видят в этом дискриминацию заключенных, в частности, по финансовым возможностям, и нарушение прав человека.

- Я бы хотела посмотреть, что правозащитники сделали полезного в пенитенциарной системе.

У нас есть правовая позиция, которую подготовил и выписал департамент публичного права Министерства. Когда начались упреки нас в дискриминации, мы ее озвучили: этот проект абсолютно в рамках закона, он никого не дискриминирует, он может человеку оказать дополнительную услугу, если он хочет и может ее приобрести, или нет. И социальная миссия этого проекта прежде всего - привлечь средства для ремонта бесплатных камер.

Благодаря этому проекту в Киевском СИЗО уже отремонтировано 38 мест. И мы ведь не говорим, что средства налогоплательщика используются на ремонт СИЗО вместо того, чтобы ремонтировалась дорога, больница, школа. Мы говорим, что когда осужденный хочет получить больше от государства, чем государство может дать, но платно, мы предоставляем такую возможность, а средства направляем на ремонт. Какой конфликт с правозащитниками?

- Они, в частности, подчеркивают необходимость соблюдения прав человека, напоминают о презумпции невиновности…

- Почему наше внимание уделено именно следственным изоляторам? Потому что там люди юридически невиновны, их условия содержания должны быть соответствующие в первую очередь. Но мы, как чиновники, живем в реалиях бюджета, выделенного на этот год, и не можем отремонтировать все камеры и обезопасить условия всем 20 тысячам заключенным.

- Вы не исключаете, что впоследствии могут появиться новые иски в ЕСПЧ относительно необеспечения надлежащих умов заключенному, в которых будут указывать и на эти нюансы?

- Платные услуги и любые улучшенные условия есть во всех сферах нашей жизни. В медицине, например, мы получаем бесплатные услуги в рамках первичной медицинской помощи, но если нуждаемся в операционном вмешательстве, консультации врача специальной квалификации, то оплачиваем эту услугу дополнительно. Где мы были, когда это началось? Мы все этим пользуемся. Так же можем говорить о школах обычных и платных, детских садах, в университетах есть бюджетное обучение, а есть платное.

И у нас есть услуга от государства. Она такая, но введение этого проекта точно не является дискриминацией. Можем не пользоваться услугами этого проекта, к тому же мы и вводили его в виде эксперимента. На это есть полномочия у Кабинета Министров. Проект ограничен во времени и мы посмотрим, полезен он или нет.

К тому же ни одно учреждение не было обязано присоединяться к нему. И не все присоединились. Кто-то захотел, кто-то - нет, по объективной причине. В Херсоне, например, переполнено СИЗО. Там просто нет места для таких камер. В некоторых регионах говорят, что услуга не будет пользоваться популярностью из-за отсутствия возможности у населения ее оплатить.

Мы не говорим о том, что эта инициатива будет обязательно законодательно закрепленной нормой. Мы посмотрим на результаты, поэкспериментируем. Но точно знаем, что это хорошее дело, потому что оно приносит конкретные результаты уже сегодня.

Проект начался с Киевского СИЗО. Люди, которые пользуются платными камерами, автоматически продлевают пребывание в них, регулярно платя 12 тысяч в месяц. Поэтому необходимо открыть еще камеры, чтобы было два-три места свободно, или у вновь прибывших заключенных была возможность воспользоваться этой услугой.

- Во время презентации проекта по запуску платных камер Минюст уверял, что такая инициатива устранит коррупционную составляющую в отношениях осужденных и администрации учреждения, где он находится. Устранила?

- Речь шла о том, что в администрации учреждения, в котором находятся заключенные, имелись в распоряжении камеры с лучшими условиями. И никто не знал, почему именно в них, а не в других, находятся те или иные лица. Сейчас же в них нет таких камер, зато есть либо платные, за пользование которыми государство получает плату, либо все остальные - примерно одинаково ужасные.

Из тех лучших камер в СИЗО мы и сделали платные с улучшенными бытовыми условиями, чтобы меньше вкладывать в ремонт.

ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ СИСТЕМЕ НА ТЕСТЫ ПО ВЫЯВЛЕНИЮ COVID-19 НЕ ВЫДЕЛЕНО НИ КОПЕЙКИ

- По информации Центра здравоохранения Государственной уголовно-исполнительной службы, в пенитенциарной системе – более 100 лабораторно подтвержденных случаев COVID-19, среди больных есть заключенные, осужденные, сотрудники ГУИС Украины, медицинские работники ЦЗ ГУИС Украины. Получала ли средства пенитенциарная система из Фонда борьбы с острой респираторной болезнью COVID-19?

- В начале июня мы получили деньги на средства индивидуальной защиты, прежде всего для работников пенитенциарной системы. Сумма расходов составила 23 миллиона гривен. За эти деньги были приобретены средства индивидуальной защиты, дезинфекторы и медицинское оборудование.

На тесты не выделено ни копейки. И вообще, мы не одну встречу проводили с Минздравом по этому поводу. Говорили о том, что в учреждениях Государственной уголовно-исполнительной службы больше всего случаев COVID-19 выявлено у персонала, поскольку они контактируют с другими людьми, пользуются общественным транспортом, соответственно – могут быть источником инфицирования.

Учитывая это, мы просили регулярное тестирование всего персонала, чтобы быстрее выявлять вирус и изолировать людей с подтвержденным диагнозом. Положительного ответа о том, что наш персонал будет включен в перечень категорий, которые подлежат регулярному ежемесячному тестированию, мы не получили.

Сейчас радуемся, что убереглись во время первой волны эпидемии коронавируса, когда в мире массово амнистировали осужденных. Мы тоже работали с амнистией, но были очень осторожны – предлагали депутатам применить амнистию к 1000 людям из 30 тысяч осужденных и это было, конечно, связано с COVID-19.

Тогда парламент не поддержал эту инициативу. Но Верховная Рада уже работает, и мы будем продолжать эту работу.

Мы общаемся с международными партнерами, изучаем их опыт и они высоко оценивают то, как мы пережили период в начале эпидемии. Мы выполнили все рекомендации международных организаций, которые включались в эту работу. Ситуацию удержали, хотя в систему были привезены больные, но их состояние было нетяжелым. Правда, один человек умер с запущенной стадией хронической болезни.

- Какой алгоритм действий учреждения, если в нем выявляют больного коронавирусом? Как проходит изоляция его сокамерников, делают ли им тесты?

- Если в учреждении выявляют больного осужденного или заключенного, то его сокамерников изолируют и тестируют, потому что они являются контактной группой. Но тестирование проводит не медицинский персонал Центра здравоохранения ГУИС.

Наша задача - выявить больного, для этого есть соответствующий протокол. Если у осужденного или заключенного есть симптомы, мы перемещаем его в медицинскую часть, обращаемся в Минздрав, в больницу, информируем о человеке с симптомами, указываем на контактную группу – персонал, который с ним работал, и сокамерников, которые находились с ним в одном помещении. Далее врачи должны приехать и сделать тесты на COVID-19, а нас уже информируют о результатах.

Те, кто был в камере с больным, остаются изолированными, но их контакты с работниками ограничивают. У нас нет мест для каждого в отдельности.

- Какое обследование проходят вновь прибывшие заключенные и осужденные? Делают ли им тест на коронавирус? И за чей счет?

- Тестов же нет, и их не делают, если у вновь прибывшего осужденного или заключенного отсутствуют симптомы. Однако предусмотрен двухнедельный карантин. Все, кто прибыл в места несвободы, отбывают этот карантин в общей камере. Как правило, «карантинные» камеры рассчитаны на 10-12 человек.

- Какие ограничения сегодня действуют в учреждениях исполнения наказаний в связи с противодействием распространения коронавируса?

- Пока еще остался запрет на долгосрочные свидания осужденных с членами семьи. Мы понимаем, что это тесный контакт, когда в одном помещении в течение трех дней люди живут вместе.

Правда, нас обвиняют в том, что мы не можем разрешить свидания заключенных с родственниками, которые сделают ПЛР-тесты. Но на самом деле ПЛР-тест с продолжительностью действительного результата в 48 часов опасен тем, что человек может сделать тест, получить отрицательный результат, но в течение следующих нескольких часов инфицироваться вирусом по дороге к заключенному, например. Соответственно, за три дня пребывания в одном помещении инфицироваться может и сам осужденный.

Мы обсуждали вариант, когда человек, который едет на свидание к осужденному, делает ПЛР-тест себе и мог бы оплатить его заключенному, к которому едет. Но это очень дорого. К тому же после такого свидания заключенные должны две недели провести на карантине.

В то же время, учитывая введенные ограничения для осужденных в общении с посетителями, мы очень продвинулись во введении интернета в тюрьмах. Осужденным за определенную плату за трафик разрешается посещать сайты госорганов, учебных заведений, музеев и тому подобное.

В некоторых учреждениях есть специальная комната для этого, а еще мы разрешили осужденным иметь планшет с заблокированной веб-камерой.

- Какие меры принимает Министерство юстиции в отношении лиц, которые вышли на свободу из учреждений исполнения наказаний, для обеспечения безопасности распространения коронавирусной болезни? Нужно ли человеку, который отбыл наказание и вышел из тюрьмы, проходить режим самоизоляции, например?

- Освобождение из тюрьмы - это не просто открыть дверь, как показывают в голливудских фильмах. Это работа, которая начинается за полгода до освобождения осужденного из мест несвободы.

За это время находят контакты родственников, друзей, им сообщают о том, что определенный человек готовится к освобождению, интересуются, может ли кто-то встретить освобожденного. Во время карантина, например, люди не могли попасть домой из-за введенных ограничений на передвижение. Так же не могли за ними приехать и родственники.

В этом случае нам помогла благотворительная организация «Free zona». Они вместе с местными властями работали над ресоциализацией осужденного уже после освобождения из мест несвободы.

Также во время подготовки осужденного к освобождению с ним работают социальные работники, а когда уже вышел из учреждения – он свободный человек. И никакая самоизоляция не предполагается. Тюрьма не является источником происхождения болезни. Наоборот, там люди находятся в еще большей изоляции, чем любой из нас. Они не пользуются транспортом, не имеют социальных контактов, не ходят на массовые мероприятия.

Поэтому сказать, что они являются источником болезни и опасны, когда выходят из тюрьмы, нельзя. Они по другому могут быть опасны.

Юлия Гайдина. Киев

Фото: Евгений Котенко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-