Анастасия Розлуцкая, языковой активист
Всплеск интереса к украинскому языку повлекло российское вторжение
07.10.2020 19:19

В сентябре в Украине началось мероприятие, инициированное Министерством культуры вместе с идеологом Олесем Донием, которое привлекло внимание и дипломатического корпуса, и интеллигенции. Речь идет о Национальном круглом столе ученых и гражданского общества на темы истории, религии, экологии, счастья, культуры диалога, языка.

В течение следующих трех месяцев в семи городах Украины будут проходить общенациональные дискуссии интеллектуалов и представителей гражданского общества на наиболее чувствительные для украинского общества темы.

О первом круглом столе, посвященном культуре диалога, мы подробно писали здесь. Деликатные же вопросы истории и исторического пантеона, которые обсуждались во время второго мероприятия в Одессе, мы описывали здесь.

А накануне круглого стола, посвященного языку, который состоится 19 октября в Харькове, мы встретились с его координатором – языковой активисткой и координатором бесплатных курсов украинского языка Анастасией Розлуцкой.

ЛЮДИ ПРИХОДИЛИ НА БЕСПЛАТНЫЕ КУРСЫ УКРАИНСКОГО ЯЗЫКА ДАЖЕ НА ЛИНИИ РАЗГРАНИЧЕНИЯ, НЕСМОТРЯ НА ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ

- Анастасия, я считаю, что диалог о языке – один из самых сложных, если проводить его честно.

Я всегда поддерживала принятие закона о языке, не подвергаю сомнению, что украинский язык должен быть единственным государственным. Но хотела бы поговорить об ошибках языковой политики, выйти из Фейсбук-сегмента своих, где наш круг друг друга поддерживает и подбадривает.

Несмотря на принятие закона о языке, украинский язык не стал ни популярным, ни модным в Запорожье, Одессе, Харькове, и даже является раздражителем для части Киева, вы согласны?

- О вопросе языка я буду говорить с точки зрения гражданина и общественного активиста, потому что это то, чем я занимаюсь на протяжении нескольких лет. Считаю, что языковая ситуация во всех регионах пошла на улучшение, потому что мы видим заинтересованность в изучении украинского языка. Уже шесть лет я являюсь координатором курсов украинского языка, и я видела рост интереса к ним. Мы следили за динамикой, и количество желающих изучать язык увеличивалось и в Запорожье, и в Харькове, и в Днипре. А до войны наш проект присутствовал и в Донецке, и в Луганске, правда, недолго – в течение одного года. Затем мы передвинулись на линию разграничения, то есть, мы видели интерес в изучении, и это была уже не одна группа, это были две-три, четыре группы желающих.

- Когда начала расти заинтересованность выучить язык?

- После 2014 года начала расти на Востоке. Если желание изучать украинский язык в Киеве у нас уже было в 2012-2013 годах, его преимущественно хотели выучить для работы, для того, чтобы свободно общаться с внуками (была женщина, которая сказала, что ее мотивация: хочу внукам своим читать сказки на украинском языке, как мне читала моя бабушка). А после 2014 года на этом патриотическом эмоциональном подъеме количество людей, которые захотели изучать украинский язык, было очень высоким, и российское вторжение на Востоке тоже вызвало этот бум. У нас по линии разграничения, несмотря на то, что там происходят и происходили военные действия, люди приходили на бесплатные курсы украинского языка, очень много детей ходили, собственно, на линии разграничения.

- Анастасия, бесплатные курсы украинского языка продолжаются?

- Бесплатные курсы украинского языка мы закрыли. Поскольку это был офлайн-проект, он проходил в группах, то сейчас – из-за ситуации с ковидом – офлайн-обучения нет, были небольшие группы в Горишних Плавнях, еще учились в Краматорске…

- В Горишних Плавнях?

- Да, в Горишних Плавнях сейчас набрали новую группу, и у них идут занятия, сохраняется дистанция, масочный режим и тому подобное. А в Киеве мы прекратили, но мы решили перейти в онлайн, это давно наша была такая идея – и мы создали портал «Є-мова», на котором уже сейчас есть три курса, один курс украинского языка из 27 уроков. Мы условно так разделили курсы на уровни, сейчас будет уровень Б-1. А ко Дню родного языка в ноябре мы планируем запустить, и подались на Украинский культурный фонд, чтобы записать еще два уровня – это Б-2 и С-1 – для того, чтобы эти курсы были онлайн, и чтобы к ним был доступ у всех желающих.

- Расскажите о каких-нибудь языковых историях с ваших курсов.

- Курсам шесть лет. За это время мы выдали четыре тысячи сертификатов.

У нас разные были группы. У нас были группы тех, кто вообще плохо владел украинским языком. А туда входили очень часто русские этнические, кто приехал к нам, белорусы. Были курсы для них отдельно. Были группы тех, у кого был серьезный языковой барьер, не мог перейти – то есть все понимают, а сказать не могут. Были “продвинутые” пользователи украинского языка. И с ними мы работали. Мы с разными группами работали, с разными категориями. Этим и были интересны эти курсы. Поэтому этот проект живет до сих пор. Я думаю, мы его восстановим после пандемии, если, конечно, государство не внедрит бесплатные курсы украинского языка. Проект нас вдохновлял тем, что мы получили эмоциональную отдачу от тех людей, которые приходили. Истории были очень интересные. Я уже упоминала о том, что в первую группу пришла бабушка, и она сказала: я сюда пришла, чтобы читать своему внуку “сказкі на украінском язикє”.

Выучила?

- Она преодолела свой страх, преодолела свой барьер. Она ходила года три к нам. У нас был военный, который приходил пять лет на наши курсы.

Он просто хотел научиться. Это была внутренняя такая потребность. Были красивые истории о любви, когда жена – украинка, а муж – иностранец, и он хотел красиво разговаривать, чтобы красиво признаваться в любви. Были истории посетителей с Востока, которые говорили: я хочу приобщиться к украинскому патриотическому движению, потому что не хочу, чтобы меня кто-то пришел еще раз защищать. Очень много разных историй у нас было. Были люди, которые хотели писать тексты, были по работе бухгалтеры, адвокаты, которые приходили для того, чтобы научиться профессионально общаться. Они очень быстро переходили. А из тех, у кого была такая более романтическая какая-то мотивация, то они долго учились. Им это нравилось, и вот этот процесс долго тянулся.

- В скольких городах были ваши курсы?

- Каждый год по-разному. В один год было в тридцати двух городах. На следующий - в пятнадцати. У нас не всегда была возможность, потому что курсы - это координатор и преподаватель. А еще надо было сделать объявление, пригласить людей, найти помещение и преподавателя.

- А зарплата у преподавателя была?

- Нет. У нас единственная мотивационная штука была, которую мы проводили, – это летние школы для преподавателей. У нас было три летних школы. И мы их проводили в разных городах. Мы проводили на них тренинги, повышение квалификации. Мы также учили их проектному менеджменту, коммуникациям для того, чтобы они могли самостоятельно этот проект в регионе масштабировать. Подаваться на общественный бюджет или подаваться на какие-то грантовые программы. Например, те же самые курсы в Виннице – это совсем не те курсы, что в Запорожье. Потому что Винница - больше украиноязычная. Они там с суржиком работали. И наша задача была - это удержать преподавателей, мотивировать их, и также они свою какую-то отдачу получали на этих курсах.

- Профессия учителя украинского языка стала престижной?

- Я думаю, что она всегда была престижной, но не всегда востребованной. Станет ли она востребованнее, я не знаю. Мне трудно говорить о том, где у меня нет цифр. Я могу говорить только, опираясь на эти же самые курсы. Увеличилось ли у меня количество запросов на обучение? Да, увеличилось. Просят ли преподавателя? Да, просят. Но, конечно, необходимо, чтобы у преподавателя был какой-то супер-пупер бэкграунд. Мы ведь понимаем, что на самом деле – что они не просили бы, но украинский язык придется изучать. То есть, он стал популярен, потому что появилась на «1+1» программа с Авраменко. Он становится популярен, потому что есть закон, есть больше украинской музыки. Вы посмотрите - большинство радиостанций перевыполняют квоты.

Хотя в 1990-х годах тоже было много украинской музыки, но на радио она присутствовала там - 5 процентов. Ее не замечали, мы ее не видели. А теперь ее заметили, вот она есть. И она, оказывается, бывает классная, под нее можно танцевать на дискотеках, можно развлекаться и петь в компаниях.

И еще такое замечание. Мол, украинский язык должен стать элитарным. Элитарность - это хорошо, у нас есть элитарный украинский язык. Но важно, чтобы язык развивался как язык повседневного обихода, как коммуникационный инструмент. Чтобы он развивался в кроссвордах, чтобы развивалась украинская ругань, идиомы, возвращается украинская фразеология. Когда я говорю: "Ох, мати Василева!", меня переспрашивают - а что это значит?

- Что это, кстати, значит. "Твою мать" по-русски?

- Это вроде: ну, что случилось. Так говорят в одном селе и мне понравилось. Так я нахваталась много словечек в разных селах и употребляю, а все думают, что я это привезла с Западной Украины. А я нахожу это на Полтавщине или Слобожанщине. Украинский язык настолько богат, что его легко развивать в качестве коммуникативного инструмента. Развивать, давая языковой отклик на все процессы в обществе. Я слежу в Телеграмме за англоязычным каналом, который работает с английским языком. Они дают кучу новых слов на английском языке, “обозначая” новые процессы, которые происходят в англоязычных обществах. О развитии языка свидетельствует то, как быстро он реагирует на новые процессы и явления. Посмотрите, как евреи перевели иврит из книжного языка в повседневный, предоставив ему возможности.

- Вы знаете, оно так выглядит, вроде как из ваших уст оптимистично, но каждый месяц происходят какие-то резонансные и не очень здоровые события, связанные с языком. Правильно ли поступает условное национал-патриотическое сообщество, когда вызывает скандалы наподобие Книгарни "Є"?

- У нас есть государство – и государство должно поддерживать переводы книг, должно поддерживать украинские книжные магазины, издательства, которые издают на украинском языке, это вопрос государства. А вопрос гражданского общества – давить на государство для того, чтобы сегодня поддерживался украинский производитель, украинский издатель, и чтобы на прилавках появлялось больше украиноязычной книги, независимо от того – украинская это литература или это переводы. Дискуссии, конечно, возникают и часто натянуты, то есть нет почвы для тревог и каких-то протестов. Они часто вызваны неправильно прокоммуницированными сообщениями, то есть – неправильной подачей той или иной информации. Обсуждение Книгарни "Є" показало, насколько по-разному люди поняли пост, выставленный книжным магазином, который себя позиционировал и продолжает позиционировать как книжный магазин, который продает украинскую книгу (90 процентов на прилавках книжного магазина – это украинская книга), а дальше вышло сообщение о том, что они обращаются к правительству, к государству о том, чтобы поддержать реализацию украинской книги на прилавках, и государство должно обратить внимание на это и поддержать – и здесь зависит от давления гражданского общества.

Так был скандал из-за того, что они расширили ассортимент российской…

- На самом деле они его не расширяли, они это объяснили, что они имели другое в виду. А плохая коммуникация сегодня в информационном обществе, где информационные атаки, очень дорого стоит. Книгарня Є и сегодня является тем книжным магазином, который реализует украинскую книгу, и украинской книги гораздо больше, чем условно у нас было до 2013 года. Наша задача и как гражданского общества, и в первую очередь государства, – это поддержать новые переводы и в целом украинскую книгу на прилавках, масштабировать ее появление и поддерживать появление украинских книжных магазинов в Харькове, в Днипре, в Кривом Роге, Запорожье, то есть чтобы их становилось больше, чтобы доступ к украинской книге был на полках, чтобы у нас была возможность выбирать.

- У меня примерно до сотни заблокированных людей в Фейсбуке, из них несколько даже АТОшников, - из-за того, что они выставляли мне претензии, что часть постов я пишу на русском языке. Я долго объясняю, что русский язык – мой родной язык, так же украинский язык – часть моей идентичности, так было всегда и так будет всегда. Вы знаете, эта нетерпимость к носителям русского языка, порой даже среди своих, среди национал-патриотов, она же присутствует. Согласитесь, что мы такие.

– У нас очень большая страна и у нас очень много разных мнений, и все это создает нашу карту государства. Но мы, находясь в социальных сетях, тоже находимся в определенных пузырях, и поэтому я бы скорее опиралась на эти же самые социологические исследования и на представление социологии по вопросу языка. В прошлом году агентство «Рейтинг» показало, что вопрос языка для Украины решен, и украинцы не хотели бы к нему еще раз возвращаться, и рекомендовали политическим силам не возвращаться к языковому вопросу. Но социальные сети – это точно не тот формат, который помогает нам в понимании, даже национал-патриотам, потому что очень часто мои посты транслируют совсем по-другому, чем то, что я имела в виду. Возможно, поэтому я и не могу завести свой собственный блог, потому что то, что я одно имею в виду, транслируется другими людьми совсем по-другому – и это надо понять, это риски информационного общества. Однако позиционирование должно быть единственное: мы воспитываем гражданина Украины.

– Но вы согласны, что существование русского языка на уровне бытовом (и если его употребление не сужается) - не несет никаких опасностей Украине?

- Да пожалуйста, бытовое употребление русского языка на любом уровне никому не мешает и никак не дискриминируется. На самом деле, Закон о государственном языке говорит только об одном – о регулировании права доступа граждан Украины к получению услуг на украинском языке, и это тот инструментарий, который у нас отсутствовал в течение последних лет независимости. И только в 2019 году появился. У нас была Конституция, которая регулировала эти вопросы. Очевидно, что этого инструментария было недостаточно, и Конституция регулировалась, что должен быть закон -  и он был наконец принят, поэтому он регулирует только публичную сферу, и здесь важно это подчеркивать: он никоим образом не вмешивается в приватную сферу, в приватной сфере человек может разговаривать на любом языке- то ли русском, то ли венгерском, то ли румынском.

РАЗВЕ ВОСЕМНАДЦАТИ МЕСЯЦЕВ НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ В СФЕРЕ ОБСЛУЖИВАНИЯ НАУЧИТЬСЯ ГОВОРИТЬ «ДОБРИЙ ДЕНЬ» И ПЕРЕВЕСТИ МЕНЮ НА УКРАИНСКИЙ ЯЗЫК?

- А у вас не было ощущения, что мы поспешили со сроками внедрения закона о языке, что нужен был какой-то более долгий переходный период? А сначала – все же просвещение, обучение, и не только волонтерское, а большое системное. То есть, сначала Украина залита украинским контентом, а потом реализация норм закона?

- У нас тридцать лет есть Конституция, и Конституция регулирует, что государственный язык - украинский. Если тридцати лет было недостаточно для того, чтобы внедрить украинский язык во всех сферах, то я думаю, что и последующих тридцати может быть недостаточно даже с законом о языке. С другой стороны, например, если предметно принять закон, например, на внедрение украинского языка в сфере обслуживания – разве восемнадцати месяцев недостаточно для того, чтобы научиться говорить «Добрий день» и перевести меню на украинский язык?!

- Для сферы обслуживания этого достаточно, я всегда была сторонником того, что 500 слов человек из этой сферы выучить может, но вы верите в абсолютную тотальность и возможность всех украинских преподавателей преподавать в средних школах все дисциплины на украинском языке?

- У меня есть интересный пример – и я на него сошлюсь. Верю ли я в это? Да, я верю, потому что к нам на курсы приходят люди, которые хотят – иногда не могут, но хотят выучить украинский язык. И это очень интересно. Мы в этом году работали с преподавателями, с учителями школ с русским языком обучения, и к курсу «Языковой менеджмент в образовании и коммуникативной стратегии» присоединились и преподаватели университетов, и методисты, и директора, и администрации школ. То есть, на курсе было 6 тысяч человек. Это курс из десяти лекций, мы его выстроили так, что говорили об идентичности, о коммуникации, преодолении барьеров, о мотивации – и дальше, собственно, было несколько лекций об украинском языке. Невозможно за маленький курс научить украинскому языку, это понятно.

У нас подход такой: мы знаем, что все в Украине на определенном уровне знают украинский язык. Есть вопросы преодоления языкового барьера, наработки языкового запаса и т.д. – Это все зависит от чтения, от украинской литературы. Перед курсом мы ставили себе показатели достижения цели. Считали, что хорошо, когда 60% людей воспримут и будут использовать этот материал в работе, а мы получили 89%. 89% преподавателей, которые прошли курс, перейдут с 1 сентября на преподавание на украинском языке, то есть – смогут перейти, они будут стараться. Большая часть людей сказали, что это поможет им перейти, что они нашли мотивацию для себя. Часть написали, что не чувствуют в себе такой способности, это было меньше 5%.

Имеем определенный итог. На курсе было 6 тысяч преподавателей, 1700 из них получили сертификаты, то есть, смогли преодолеть этот барьер и получить сертификаты.

- А у вас был экзамен?

- У нас было тестирование, то есть, это платформа онлайн, финансировал нас Фонд Ханса Зайделя. Кстати, это немецкий фонд, который финансирует украинский язык в Украине. И это было у нас сотрудничество с Министерством образования, кстати, сначала мы с Новосад говорили, потом меморандум подписали уже со следующим министром – и выполнение было уже при третьем министре. То есть, министры меняются быстрее, чем протяженность проекта. И у нас очень крутые результаты. С 1 октября у нас сейчас отчеты – и на этом примере просто важно говорить о том, что преподаватели школ с русским языком обучения готовы сменить язык обучения.

- А учителя каких дисциплин это были?

- Математики, геометрии, химии, биологии и т.д. А география – это Запорожье, Харьков, Днипро, Херсон, Одесса и Киев.

- Хорошие результаты, но как для абсолютных цифр, по сравнению с общим количеством учителей, – то маловато.

- Я понимаю, но у нас есть определенный срез, и мы готовы идти дальше и продолжать этот проект, потому что был большой запрос на инструментарий. У нас был хороший пример Бахмутской школы (они еще в 2017-м году перешли на украинский язык преподавания в Бахмуте), они перешли по инициативе родителей. Родители пришли и сказали, что они бы хотели, чтобы школа перешла на украинский язык преподавания. Преподавательница на нашем курсе делилась собственным опытом о том, как происходило это внедрение – кому было легче всего, кому было труднее всего, как они проходили коммуникативные этапы, недоразумения, потому что было сопротивление, как они доходили до вот этого понимания, как убеждали. Это очень сложные этапы, и они на самом деле это сумели сделать – и их опыт бесценен сегодня. Я думаю, что этот процесс, он будет протяженный, то есть – никто никого не собирается наказывать, понимаете.

- Я тоже надеюсь, что выполнение закона по факту будет медленным – и это спасет его от народного недовольства.

- Какое недовольство? Я, если честно, не видела никаких акций протеста в поддержку русского языка или против закона о государственном языке. Наоборот, даже в Мариуполе недавно были акции в поддержку государственного языка, когда они внесли дополнительные какие-то законопроекты, которые должны внести изменения в языковой закон. Понимаете, закон о языке сейчас трогать нельзя, ему надо дать вступить в действие и чтобы он начал понемногу выполняться. Административные инструменты же не вступают сразу в действие, есть Уполномоченный по защите государственного языка, он сейчас встречается с бизнесом, встречается с министерствами. Говорят, когда нормы закона вступают, происходит диалог, мы демократическая страна, демократическое общество, этот процесс, мы понимаем, будет долгим и протяженным, но у нас нет другого выхода. Мы либо возвращаем Украине свою идентичность, находясь в плену чужой идентичности очень много лет, либо нет.

- Вам не кажется, что строить нацию на одной лишь языковой почве – это ограничивать ее возможности?

Язык – это дом бытия, а украинский язык – это дом украинского бытия и вопрос его полномасштабного развития

- Я считаю, что язык - один из ключевых показателей национальной идентичности, но не единственный, но как бы основополагающий. Я помню, было исследование, в 15-ти странах мира проводили опрос: что является определителем идентичности. И там были составляющие: территория, религия, история, язык. И язык в большинстве стран - Италии, Испании, Франции - набирал 50 и больше процентов, как элемент, определяющий национальную идентичность, национальную принадлежность. Поэтому язык – это дом бытия, а украинский язык – это дом украинского бытия и вопрос его полномасштабного развития.

- Французы и финны заходили без государственного языка в свою государственность. Конечно, закон никто не будет трогать, его кровью и потом проталкивали, да, вашими силами и ваших друзей, и коллег, и волонтеров. Национал-демократы, голосуя за него, потеряли несколько процентов голосов. Но когда я порой читаю, что законом вводятся штрафы, а широкой системной сети государственных курсов украинского языка нет, то к чему мы придем? Это будет выполнение закона или профанация?

- Это будут параллельные процессы, я думаю, что о штрафах на сегодня еще не идет речь, однако нужно понимать, что они будут. То есть, здесь, конечно, период на внедрение есть, административное наказание есть, инструменты как бы все нам даны. То есть, теперь вопрос к государству: а где курсы украинского языка? В законе мы прописали, что должны быть бесплатные курсы украинского языка для того, чтобы люди могли овладеть. И этот вопрос к Министерству культуры, и языковой уполномоченный сказал, что такие курсы будут.

У нас уже есть национальная комиссия сейчас, которая разрабатывает стандарты. И они очень хорошо продвигаются, и представляли уже первые результаты наработки.

И структура Уполномоченного по защите языка заработала. Считаю это большой победой для нас, что наконец этот институт заработал и ведет сейчас разъяснительную работу, и начал принимать жалобы и коммуникационно разруливать какие-то возникающие недоразумения. То есть, развитие языка идет не только силами гражданского общества.

- Порой от наших ура-патриотов я слышу фразу, что русский язык – инструмент врага. Вы не разделяете этого?

- Нет, я не разделяю. У меня очень много друзей на русском языке, поэтому я не могу это так рассматривать с этой точки зрения. И в Украине это один из языков национальных меньшинств, определенный Конституцией. На протяжении всей своей истории независимости мы печатали учебники на языках нацменьшинств для обучения в этих школах. Поэтому я не считаю, что в нашей культурной парадигме мы можем поднимать эту тему.

И многие люди, которые пользуются русским языком в быту или даже на работе, они поддержали закон о государственном языке. У них есть понимание, что язык нужно восстанавливать и соответственно – на его основе должно происходить возрождение культуры. Вопрос в том, как мы правильно выстроим эту коммуникацию для достижения своих целей. И важно, какое мы будущее для своих детей видим завтра. И очевидно, что оно будет базироваться на каких концептуальных основах. Я думаю, что другие страны с постсоветским опытом, такие как Литва, Эстония, – этот путь проходили. И когда писался закон о языке, их опыт мы принимали во внимание.

- Частный урок по украинскому языку (школьного курса – ред.) стоит от 100 до 300 гривен сейчас. Я думаю, что уроки по литературе - примерно такая же цена. И вот сейчас идет спор, в каком виде оставить ВНО по украинской литературе – просто как довесок к тесту по украинскому языку, или как полноценный тест. Я – часть тех родителей, которые считают, что пока вы, мы, украинское государство не обучили достаточное количество учителей украинской литературы, чтобы они научили детей и подготовили их к ВНО, мы не должны требовать полноценного большого теста по украинской литературе. Потому что это значит выставлять родителям еще один счет – кроме тех, что есть. Но я знаю, что у языкового сообщества другое мнение. Вы лично какого придерживаетесь?

Ближайшие 10 лет ВНО по литературе должно оставаться обязательным только потому, что без украинской литературы невозможно учить украинский язык

- Слушательница наших курсов, журналистка из Донецка, сказала: я хочу свободно, легко и эмоционально разговаривать на украинском языке, как я говорю на русском. Но для этого – я понимаю, что мне нужно очень много читать украинской литературы, которую я не читала. Продолжая ее мысль, я считаю, что в сегодняшней образовательной парадигме, а она особенно сейчас не меняется, – у нас ВНО по украинскому языку и литературе обязательное. Считаю, что ближайшие 10 лет ВНО по литературе должно оставаться обязательным только потому, что без украинской литературы невозможно учить украинский язык. Любой педагог, который учит украинскому языку, он первым делом, когда говорит, что вам надо преодолеть языковой барьер или выучить язык, – читайте литературу на языке оригинала. И для того, чтобы нам воспитать гражданина, это мое убеждение, мы не можем сейчас себе позволить такую роскошь, как отменить ВНО по украинской литературе.

- Речь идет о формате и глубине. Два десятка вопросов по литературе - как часть теста по украинскому языку - разве этого не достаточно?

Британец, независимо от того – учит он британскую литературу или нет, он знает, что он британец. А в Украине - не всегда

- Мы можем дискутировать относительно формата и т.д., но я думаю, что стоит возвращаться к этой дискуссии, когда мы внедрим новую украинскую школу. Легче всего что-то отменить. Я думаю, что стоит вернуться к дискуссии, например, через десять лет – для того, чтобы мы понимали, что независимо от того, какую литературу мы читаем, мы четко говорим, что я украинец, я гражданин Украины. Потому что британец, независимо от того – учит он британскую литературу или нет, он знает, что он британец. А в Украине – не всегда.

- Я считаю, что сначала мы должны учить учителей, чтобы они украинскую литературу изучали глубоко, а потом требовать ее знания.

- Украинской литературе учит учитель украинской литературы, насколько я понимаю, в школе. Я не совсем понимаю эту подготовку к ВНО отдельно с репетитором. То есть, мы имеем право и должны требовать от учителей, чтобы они учили наших детей украинской литературе на уроках украинской литературы. И вообще - эти какие-то дополнительные уроки с дополнительными оплатами. Это уже другая дискуссия: необходимые ли знания даются на тех уроках, которые ребенок посещает, тратит свое время и протирает штаны?

- Хотелось поговорить о круглом столе, который состоится в октябре. Что вы от него ожидаете как от национального языкового диалога, и какие вопросы этого диалога, вам кажется, важно и стоит обсуждать?

Наша историческая победа - то, что мы приняли закон о государственном языке. И вопрос в том, как мы готовы отстаивать его дальнейшее внедрение

- На сегодня считаю и вижу для себя стратегическими две задачи, которые стоит обсудить экспертам на круглом столе. Первый вопрос – это как мы собираемся внедрять закон о государственном языке и как мы собираемся его выполнять на всех уровнях? Как будет реализовываться этот языковой менеджмент на самом высоком уровне, а также исполнителями, которые будут работать на самом низком уровне? Это бы я хотела обсудить с экспертами. И второй вопрос не менее важный – это взаимодействие языков – государственного языка с другими языками, с европейскими, языками национальных меньшинств в контексте глобализации и мультикультурализма. Соответственно, эти две темы – возможно, это будут даже две панели, которым мы будем уделять внимание, – и хотели бы обсудить. Будут представлены, я так думаю, разные точки зрения. Моя личная позиция: наша историческая победа – то, что мы приняли закон о государственном языке. Это был очень долгий и сложный период. И это был надполитический процесс. И вопрос в том, как мы готовы отстаивать его дальнейшее внедрение, и чтобы в течение десяти лет никто не вмешивался в закон о языке. И никакие там изменения, отмены – тут облегчение, а тут смягчение – неуместны. Мы просто должны понять – как мы готовы работать, и как мы можем работать. И в этом для нас инструментом является закон.

- Опишите идеальную языковую ситуацию в стране через 20 лет, по-вашему.

- У нас нет дискуссии по языковым вопросам. Вот я больше всего не люблю участвовать во всяких языковых дискуссиях, которые используют политики…

- Я думала, вы сейчас мне скажете: вся Одесса говорит только на украинском языке, весь Харьков – только на украинском языке, все говорят на украинском языке, а вы говорите – просто, чтобы не было конфликтов.

- Да. Потому что я не верю, что через двадцать лет весь Харьков, Одесса будут говорить на украинском языке. Я в это не верю, потому что понимаю, что цивилизационный подход и цивилизованный подход к этому процессу – совсем другие. Нам важно, чтобы мы на языковой почве не устраивали таких неприятностей, как вы говорите о социальных сетях. Я бы на самом деле мечтала, чтобы политики перестали это говорить, чтобы они перестали вмешиваться. На самом деле, когда только приходят вот эти предвыборные гонки, они все начинают говорить о языковом вопросе. И они уже все становятся экспертами, оказывается, в этом вопросе, и они все знают – что надо делать и как. А где же вы были предыдущие пять лет и не знали что делать? И очень много спекуляций. И подогревают их преимущественно политики. Поэтому я хотела бы избавиться от этих дискуссий. И для меня идеальная языковая ситуация – когда спокойно выполняется закон о государственном языке, мы себя чувствуем все гражданами Украины и знаем – гражданами какой страны мы являемся. А политики на языке не спекулируют.

Лана Самохвалова, Киев

Фото Елены Худяковой

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-