Наталья Зарецкая, руководитель Офиса Уполномоченного Президента Украины по вопросам реабилитации участников боевых действий
Поисковая работа проводится постоянно и силами госорганов, и общественных организаций
30.11.2020 18:30

11 ноября 2020 года Президент Украины Владимир Зеленский подписал Указ, согласно которому правительство должно разработать и утвердить комплексный план относительно обеспечения защиты прав и интересов лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах. План должен обеспечить эффективную деятельность Комиссии по вопросам лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах,и функционирование Единого реестра таких лиц. И комиссия, и реестр на бумаге уже существуют более полутора лет, однако на практике – до сих пор нет.

И летом, и в октябре родственники пленных, пропавших без вести и политзаключенных Кремля проводили акции протеста, жаловались на отсутствие коммуникации с официальными структурами. Они требовали, в частности, начать работу Комиссии по вопросам лиц, пропавших без вести: составлять списки, организовывать поисковые группы. Укринформ расспросил руководителя офиса Уполномоченного Президента Украины по вопросам реабилитации участников антитеррористической операции Наталью Зарецкую о том, что сдвинулось с места с тех пор, о трудностях, о роли комиссии, создания которой так ждут родственники пропавших без вести в Крыму и на востоке Украины.

- Наталья, имеем подписанный Президентом документ. Означает ли это, что Комиссия по вопросам лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах, наконец заработает?

– Поскольку Президент подписал такой указ, Кабмин должен обеспечить выполнение его положений. Как известно, межведомственная Комиссия по вопросам лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах была формально создана, но до сих пор не работала, и этот факт является основной причиной жалоб членов семей пропавших военнослужащих. И они абсолютно обоснованы, объективны – как госслужащий, гражданин и патриот могу подписаться под каждым замечанием, упреком в адрес власти относительно нерабочего состояния Комиссии.

Согласно замыслу, она должна координировать розыск пропавших без вести. Это процесс, к которому будет привлечен широкий круг функциональных субъектов. Не следует переоценивать роль Комиссии как таковой, не должно быть завышенных ожиданий, что теперь она возьмет все составляющие поиска на себя. Основная ее функция, повторю – координация государственных органов в процессе поиска, чтобы он стал слаженным и совместным. Когда речь идет об особых обстоятельствах исчезновения - чрезвычайных ситуациях, вооруженных конфликтах - подключается целый блок правовых норм международного гуманитарного права. Весь процесс розыска должен быть полностью с ними согласован и это также, по идее, будет возложено на Комиссию.

Ее работа - это зона ответственности Кабмина. Мы понимаем, что поскольку комиссия не работает, нарушаются конституционные права семей пропавших без вести (в первую очередь - военнослужащих) и именно это стало толчком для подписания отдельного Указа, в котором Президент сделал несколько важных акцентов. Указ является реакцией Главы государства на жалобы и обращения членов семей пропавших без вести лиц. В частности, 10 октября состоялась акция «Помни о каждом», организованная членами семей пленных, и одной из ключевых претензий была именно неработающая Комиссия. Формально созданная в апреле 2019 года и до сих пор на практике не запущенная.

- А почему? В чем сложность – запустить работу Комиссии? Разве это не стандартный процесс?

- Процессу запуска мешали объективные причины. Мы, когда вмешались в ситуацию, увидели настоящий айсберг этих причин. То, что до сих пор не проводились заседания, не был избран председатель – только его верхняя часть. А в основе - прежде всего несовершенное законодательство. Нормы действующего закона о правовом статусе лиц, пропавших без вести, частично нерабочие, а частично противоречат друг другу. Например, в состав комиссии должны войти представители госорганов, а председатель должен работать на постоянной основе. Итак, получается, госорган уполномочивает свою должностное лицо - и не рядовое должностное лицо, а управленца, начальника отдела или даже заместителя министра – в составе Комиссии уже есть Инна Голованчук, заместитель министра по вопросам реинтеграции временно оккупированных территорий. И когда такой член комиссии избирается ее председателем, он должен покинуть свой пост, что неприемлемо.

То есть, коллизии начинаются уже с таких моментов. Необходимо вносить изменения, и мы знаем, что Минюст вместе с представителями правозащитных организаций, которые стабильно контролировали, насколько выписанный процесс соответствует нормам международного гуманитарного права, уже подготовили такие изменения. Они вместе разработали проект закона о внесении изменений в действующее законодательство по этим вопросам.

Но дальше возникает другой вопрос - кто должен брать на себя ответственность за то, чтобы эта вся кухня заработала. По логике, - председатель комиссии. Но о сложностях его избрания мы уже говорили.

Важно понять, что нарушаются конституционные права одной из наиболее уязвимых категорий населения

Например, я обеспечиваю деятельность Уполномоченного Президента Украины по вопросам реабилитации участников боевых действий, и к нам стекаются жалобы членов семей участников боевых действий, в том числе и пропавших без вести, поэтому мы начали заниматься проблемами и этой категории тоже. А соответственно, и разбираться в процессе создания Комиссии. Мы поняли, что нужен какой-то импульс для запуска всего механизма на государственном уровне и доложили об этом Главе государства. Указ Президента Украины должен стать таким импульсом.

Важно понять, что нарушаются конституционные права одной из наиболее уязвимых категорий населения. Пусть их в общем масштабе немного, меньше, чем участников боевых действий или лиц с инвалидностью, но от этого их боль не становится меньше. Знаете, неопределенность убивает сама собой. А здесь, получается, не ведется поиск пропавших без вести, а в придачу члены их семей нуждаются в социальной защите и психологическом сопровождении. От себя Офис Президента Украины запустить работу Комиссии не может, ведь это полномочия правительства, а благодаря Указу Президента Украины это становится вполне реальным.

Следующий шаг – рабочие переговоры с Секретариатом Кабинета Министров Украины. С ним уже достигнуто полное понимание, 27 ноября состоялось согласительное совещание под председательством господина Немчинова, на котором согласовали совместные шаги всех органов государственной власти для организации и налаживания процесса работы Комиссии. Необходимо избрать секретариат, набрать людей на должности, внести изменения в штатные структуры. Много технических вопросов. В конце концов, в бюджете должно быть предусмотрено соответствующее финансирование. Единого реестра лиц, пропавших без вести, пока нет, но есть понимание, как его сделать, и нужно уже сейчас расходы на это в бюджет на 2021 год заложить, иначе дело не сдвинется с места.

- А какая сумма предусмотрена в проекте бюджета-2021 на деятельность Комиссии по вопросам лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах, и функционирование Единого реестра таких лиц?

- Вопрос к КМУ. В конце концов, должен быть разработан единый алгоритм взаимодействия всех государственных органов и международных организаций (а представитель Международного комитета Красного Креста входит в состав комиссии), чтобы эффективно, слаженно, корректно работать от момента исчезновения лица до момента достойного захоронения его останков. Не все так плохо – пропавшие люди находятся при разных обстоятельствах. Поэтому алгоритм разветвлялся бы в зависимости от того, нашли ли человека живым (пусть даже в плену), или он идентифицирован как погибший. Чтобы процесс был правильно выписан и организован, привлекаем к работе опытных экспертов. Параллельно с техническими организационными вопросами сейчас обсуждаем создание экспертной группы. И когда будет создан секретариат, избран председатель, эта группа уже сможет предоставить определенные наработки Комиссии и она будет иметь возможность начать сразу полноценную работу. Иначе процесс стартует с опозданием и все это время семьи пропавших без вести будут находиться в состоянии ожидания и неопределенности.

Когда члены семей пропавших без вести будут понимать, кто за что ответственен, это будет способствовать конструктивной коммуникации с ними

- К слову, о семьях. Их организации жалуются, что государственные органы недостаточно информируют их о ходе дел, не отчитываются регулярно. Разве не важно - вести диалог с людьми?

- Когда члены семей пропавших без вести будут понимать, кто за что ответственен, это будет способствовать конструктивной коммуникации с ними. Знаю, что вопрос общения с ними стоит остро. Позиция уполномоченного Президента Украины по вопросам реабилитации участников боевых действий, руководства Офиса Президента – государство обязано коммуницировать с ними. Но есть нюансы, которые необходимо учитывать.

Исчезновение без вести родственника - это очень больно, это потеря и боль вплоть до самого мгновения нахождения человека. А когда мы понимаем, что он погиб, информировать необходимо корректно и очень осторожно. И это действительно трудно. Потому что, с одной стороны, семьи хотят получать максимум информации о поисках, с другой, ныряя в этот процесс, получают дополнительную травму. Они сталкиваются с реалиями, которые на самом деле им видеть не нужно, потому что это сфера специалистов, или им причиняют боль из-за неосторожного общения. Доходило до конфликтов, когда родственникам действительно было очень больно во время информирования о результатах розысков. Это должна быть отдельная и очень важная функция секретариата Комиссии по делам пропавших без вести при особых обстоятельствах – тактично разговаривать с близкими пропавших. Необходимо коммуникативное подразделение в составе секретариата Комиссии, которое обеспечит бесперебойную коммуникацию. Будет знакомить людей с динамикой дел, принимать новые данные от самих родственников, сверять какую-то промежуточную информацию с ними. Если процесс правильно настроить, сами розыски от этого только выиграют, а родственникам будет значительно спокойнее.

Поисковые работы велись и не прекращались – силами подразделений Нацполиции и военными (в зоне проведения боевых действий)

Также на сегодня есть запрос от членов семей участвовать в заседаниях Комиссии. Но это идея, к которой следует относиться с большой осторожностью. Доступ к заседаниям Комиссии по определению ограничен, каждый кейс индивидуален и подпадает под защиту персональных данных. Им лучше общаться с Секретариатом, который будет понимать особенности психики людей, которые уже пережили горе и находятся в состоянии неопределенности, что само по себе - травматизирующий фактор. Для членов Секретариата Комиссии необходимо обеспечить и специальный психологический тренинг, желательно, чтобы в штате Секретариата Комиссии был и психолог.

- Правильно ли понимаю из ваших слов, что до сих пор на государственном уровне глобально поиски не велись, а только через Международный комитет Красного Креста и общественные организации?

- Поисковые работы велись и не прекращались - силами подразделений Нацполиции и военными (в зоне проведения боевых действий). Есть специальный гуманитарный проект Управления гражданско-военного сотрудничества ВСУ - "Эвакуация 200", который взял на себя эти функции. Основные трудности - с поисками на неподконтрольных территориях. Действия на временно оккупированных территориях согласовываются в политическом формате через Трехстороннюю контактную группу. И, к сожалению, сегодня получить разрешение и гарантию безопасности поисков не удается из-за позиции противоположной стороны.

То есть, поисковая работа проводится постоянно и силами госорганов, и общественных организаций. А на оккупированных территориях работать может только Международный комитет Красного Креста и координация действий с ними постоянно происходит. Но у Красного Креста ограничения по мандату. Они могут получать информацию от нас и от кого-либо, но передавать нам данные - нет. Коммуникация с нашими военными есть, но единый процесс, к сожалению, не складывается из-за этих формальных ограничений.

- Если до сих пор не существовал Единый реестр лиц, пропавших без вести, на какие данные опирались? Сколько таких людей? Их перечень пополняется или сокращается?

Военнослужащих, пропавших без вести, по данным ВСУ, на сегодня 69

- Закон предусматривает существование администратора и держателя Единого реестра. Администратор - это учреждение, которое физически обеспечивает его функционирование и безопасность, а держатель вносит в реестр данные. Согласно действующему Закону, держателем Единого реестра является Комиссия, а администратором определено государственное предприятие, которое принадлежит к сфере управления Министерства юстиции Украины и уполномочено им на ведение реестра. Технически Единый реестр может быть создан и запущен в работу за полгода, если соответствующее финансирование будет предусмотрено.

Что касается цифр – военнослужащих, которые пропали без вести, по данным ВСУ, на сегодня 69. Это учитывая случаи, когда идентификация останков произошла, но родственники не признают этого факта. Такая проблема есть, но каждый случай такого несогласия – это своя уникальная история.

Количество может колебаться в обе стороны. Если есть новые данные о пропавших – перечень пополняется, когда произошла идентификация и члены семей признали результаты экспертизы - процедура завершена и список сокращается. Общий учет пропавших без вести (военных и гражданских) ведет СБУ. Объединенный центр по координации поиска, освобождению незаконно лишенных свободы лиц, заложников и установлению местонахождения без вести пропавших в районе проведения ООС имеет сводную информацию, наиболее полную.

Если все пойдет по плану, в марте Комиссия по вопросам пропавших без вести начнет работу полноценно

Члены комиссии собрались на свое первое заседание 8 октября, по закону должен быть избран председатель, но этого не произошло, поэтому объявили перерыв. Мы очень рассчитываем (и у нас есть основания надеяться), что председатель будет избран в течение двух недель. Если все пойдет по плану, все формальные процедуры пройдут, в марте комиссия начнет работу полноценно.

- Не совсем ваше поле, но уверена, вы осведомлены: в списки на обмен пропавших без вести не вносят? Кажется, СБУ формирует их только из лиц, в отношении которых есть доказательства пребывания в плену. Почему так? Возможно, в тюрьмах ОРДЛО нашлись бы и те, кого считают пропавшими, и удалось бы выяснить их судьбу.

– Это два параллельных процесса – вопрос розыска и подтверждения пленных, идентификации пропавших без вести. Что касается списков на обмен, а корректнее сказать – на взаимоосвобождение, формирование списков действительно происходит на основе точных данных о местонахождении лиц. Да, часть фамилий та сторона не подтверждает, или то подтверждает, то не подтверждает – по-разному бывает. Но чем меньше эта специфика выходит наружу, поверьте, тем проще, легче проходит процесс переговоров. Это целый ряд сложных деликатных вопросов…

- Есть еще одна щекотливая тема. Пока человек находится в статусе пропавшего без вести, его родственники получают выплаты от государства. В июне председатель парламентского комитета по вопросам соцполитики и защиты прав ветеранов Галина Третьякова заявляла, что родственники пропавших без вести на Донбассе людей не хотят признавать смерть своих родных именно из-за этих денег. Конечно, очень трудно говорить о долге государства перед людьми, которые потеряли родных на этой войне, эти потери цены не имеют. Но может ли иметь место такой аспект? Сколько получателей таких выплат в государстве, какой бюджет на них предусмотрен?

Члены семей пропавших без вести военнослужащих получают денежное довольствие военнослужащего

- Это действительно важный вопрос. Его трудно задавать и на него всегда трудно отвечать, но в денежных вопросах важна четкость. Члены семей пропавших без вести военнослужащих получают денежное довольствие военнослужащего. А это и зарплата, и начисления за пребывание в зоне боевых действий. У военного, получается, не закрыто боевое распоряжение и идут соответствующие начисления. Не хочу, чтобы это было воспринято как-то неверно, но от факта исчезновения человека ничего не меняется, денежное довольствие продолжает поступать. Что касается признания и непризнания... Предлагаю не делать обобщений. В каждом конкретном кейсе - своя история. В случаях, которые мы анализировали (сейчас говорю как психолог) – мы четко видели непонимание, недопонимание между людьми. У военных на руках пакет документов, которые свидетельствуют, что человек идентифицирован среди погибших, а члены семьи не готовы признавать этот факт. Так ситуация выглядит извне. Вооруженные силы должны, обязаны завершить процедуру - это их служебная обязанность. Представитель военных пытается убедить, и это воспринимается как давление, а давление на человека в такой ситуации только уменьшает его готовность принять ситуацию.

Чего однозначно не хватает, так это психологического сопровождения в коммуникациях. Если его обеспечить, можно было бы устанавливать диалог, помогать людям принимать положение вещей и быть готовыми признать правду. А так у человека теплится надежда, что он найдет своего мужа, брата или сына, а его просят подписать бумагу, чем, по сути, поставить точку и отказаться от надежды. В некотором смысле предать родного человека, понимаете. Но утверждать, что ни у одного члена семей нет в том числе и прагматического мотива, тоже не могу. Хотя, когда родные признают факт гибели, законом предусмотрен компенсационный социальный пакет по факту потери кормильца, который был на военной службе.

Одна из причин, почему мы считаем привлечение членов семей пропавших лиц к внутренним процессам розысков неуместным - они могут подвергнуться дополнительной травматизации, узнавая что-то о других пропавших, беря на себя лишний негатив. Процесс должен быть заточен под каждый индивидуальный кейс. В Украине не так много людей, пропавших при особых обстоятельствах, и можно, и нужно каждому уделить внимание персонально.

Пропавшие без вести во время боевых действий - это одно из самых сложных и чувствительных последствий войны. Но даже это может иметь положительный эффект, ведь пропавшие без вести при особых обстоятельствах - это и люди, пропавшие в результате любых чрезвычайных ситуаций, не только войны. Если мы сейчас правильно организуем и отработаем процесс розыска и идентификации пропавших без вести в зоне проведения антитеррористической операции/операции объединенных сил, а также на временно оккупированных территориях, то Украина будет готова к вызовам в будущем - в частности, и к розыску лиц, пропавших в результате чрезвычайных ситуаций.

Сектор обороны, как ни крути, - драйвер наших реформ. Хотя бы реабилитация – коснулось военных, и мы поняли, что у нас вообще ни эгротерапевтов, ни физических терапевтов нет. В США Обществу эрготерапевтов сто лет, а у нас они только сейчас начали учиться (эрготерапия — комплекс реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление повседневной деятельности человека с учетом имеющихся физических ограничений - Ред.).

Мы налаживаем процесс сегодня и, запуская процесс розыска военных и гражданских в зоне военного конфликта, стратегически очень усиливаем общество, повышаем готовность всего общества к вызовам в будущем.

Татьяна Негода

Фото Евгения Котенко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-