Лидия Ласмане-Доронина, латвийская диссидентка
Во время ссылки на Алтае Мыкола и Раиса Руденко очень хотели «откормить» меня
19.12.2020 09:00

Сегодня, 19 декабря, столетие со дня рождения выдающегося украинца Мыколы Даниловича Руденко (1920-2004). За свою 83-летнюю жизнь он успел пережить и сделать очень много. Фронтовик, писатель и поэт, которому обостренное чувство правды не оставило шанса быть благополучным «советским писателем». Руденко стал правозащитником, диссидентом, одним из основателей Украинской Хельсинской группы. Его верным другом и помощницей была Раиса Руденко (увы, ушедшая от нас 3 октября этого года).

О Мыколе Руденко и его жене, о диссидентском движении и о себе, о дружбе, которая объединяла правозащитников из разных республик, вспоминает другой выдающийся человек, латвийская диссидентка Лидия Ласмане-Доронина, этим летом отметившая своё 95-летие.

«Я РОДИЛАСЬ В НЕЗАВИСИМОЙ ЛАТВИИ, В ВЕРУЮЩЕЙ СЕМЬЕ»

- Лидия, расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с Мыколой Руденко?

- Сначала я познакомилась с его женой Раечкой Руденко. Мы вместе сидели в мордовском лагере. У меня это был третий срок. Вообще непонятно за что.

- А первые два срока – понимали за что?

- Первый раз меня арестовали в 1946 году. Я тогда училась в школе медсестёр. Моих родителей и меня схватили и осудили за «помощь бандитам».

- То есть «лесным братьям», партизанам?

- Да. Я – из западной Латвии. Родилась в очень хорошей, верующей семье. И в независимой стране! Для меня именно это было естественным – жить в своей стране. Поэтому, когда пришел один оккупант в 1940 году, потом другой – в 1941-м, вот это было ненормально, неправильно. В 1945 году, когда Красная Армия опять приближалась к нашим местам, многие латыши смогли через море бежать, уплыть в нейтральную Швецию.

- Кто-то из ваших близких тоже уплыл?

- Да, моему родному брату удалось перебраться в Швецию и остаться там после войны. Но больше никто из нашей семьи не смог уехать… Мой первый срок был пять лет и три года ссылки.

- А когда и за что второй срок?

- Это уже в 1970 году – за самиздат. Тогда дали два года. Мне к тому времени уже удалось вернуться из Воркуты в Латвию, Ригу. Поскольку срок был небольшой, то я отбывала его здесь. Признаться, после этого я уже не могла подумать, что мне придется еще побывать в тюрьме. Но, когда к власти пришел Андропов, в 1983 году началась кампания «наведения порядка». Наверное, арест «политических» считался ее естественной частью… Сейчас, когда вспоминаешь прошлое, то думаешь: депортация 1941 года, депортация 1949 года, последующие аресты и высылки. Еще несколько таких волн выселений, и с латышами могло бы быть, как когда-то с крымскими татарами, с Крымом: народ вывезли, а земля осталась. Можно заселять ее наново…

«СВОБОДА ПРОСТО ТАК НЕ ДАЁТСЯ»

- Какой был третий срок?

- Дали, как в молодости – пять лет заключения и три года ссылки.

- И опять увезли далеко от дома...

- В Мордовию. Земля, как земля. Хорошая природа, можно хозяйствовать. Но к тому времени там было много лагерей.

- Да, Мордовская АССР с брежневских времён стала печально известной своими лагерями, где сидело много диссидентов из всех «союзных республик».

- У нас была прекрасная компания в лагере (структура Дубравлага в Мордовии, - ред.). Образованные, умные люди, имеющие убеждения, свой четкий взгляд на события в СССР. Много верующих. И мы очень дружили – люди разных национальностей из разных «союзных республик»: эстонка, литовки, украинки, русские. Важно, что «политических» держали отдельно от тех, кто имел криминальные статьи. У нас была своя как бы «малая зона».

Хоть мы находились в заключении, было чувство внутренней свободы. Помню, что одна начальница в лагере особенно ненавидела нашу компанию – вот за это чувство свободы. У нас возле барака от прежних сидельцев остались несколько грядок, росли ягоды. Мы тоже ухаживали за ними. Так вот этой начальнице было важно всё запретить, уничтожить, вытоптать – и грядки, и чувство свободы… Но нужно понимать, что такая свобода просто так не дается. Мы ее получали благодаря взаимной поддержке, солидарности, протестам, в том числе голодовкам. Вот там, в лагере, я познакомилась с Раечкой Руденко, посаженной за стихи своего мужа.

- Может, вспомните еще кого-то из Украины?

- В нашей компании еще были Ольга Хейко-Матусевич (за «литературную пропаганду и агитацию»), Ирина Ратушинская…

- Из Одессы? Мои добрые знакомые в юности писали с ней под общим псевдонимом…

- У нее были очень хорошие стихи. Ее посадили за правозащитную деятельность и стихотворение «Родина». (Начинается со слов «Ненавистная моя родина! / Нет постыдней твоих ночей. / Как тебе везло / На юродивых, / На холопов и палачей!» Со временем взгляды Ратушинской (1954-2017) претерпели изменения, и в 2014 году она поддержала агрессивную политику РФ против Украины, - ред.).

«НА АЛТАЕ РАЕЧКА И МЫКОЛА ВЗЯЛИ НАДО МНОЙ ШЕФСТВО»

- Если вас арестовали в 1983 году, то получается, что начало перестройки и гласности вы встретили в лагере?

- Так и было. Мыкола Руденко отбыл срок в лагере чуть раньше, и его отправили отбывать ссылку на Алтай (Горно-Алтайская АО, с. Майма, - ред.). А в 1986 году и Раечке разрешили уехать к нему. Так их семья воссоединилась. В начале 1987 года меня тоже перевели из лагеря в ссылку. Мне повезло, что это был Алтай, места недалеко от семьи Руденко. Поэтому я иногда ездила к ним в гости.

- Каким образом?

- Рейсовым автобусом. Ссылка, это конечно, не свобода. Но все же и не тюрьма, не лагерь. Тем более что на Алтае есть очень красивые места. Руденко взяли надо мной, как это сказать…

- Шефство?

- Да, так можно. Они говорили, что я после лагеря слишком худая и меня нужно привести в норму, «откормить».

- Это точно. Есть такое качество у украинских семей – стараться, чтобы все близкие были как следует накормлены. И чем же они вас «откармливали»?

- Они там что-то и сами выращивали. Но главную надежду Рая и Мыкола возлагали на мёд и сало, которые им присылали из Украины. Но, конечно же, не для этого я к ним ездила. Очень приятно было общаться с этими людьми.

- Во времена настоящей свободы вы с Мыколой и Раисой тоже встречались?

- Конечно. Им вскоре сократили срок ссылки. Не хотели разрешать ехать в Украину. Но разрешили уехать за границу. И лишь через несколько лет они смогли вернуться в Киев (в 1990 году, - ред.). А меня освободили вскоре после них, в середине 1987 года… Больше всего запомнилось, как мы с моей хорошей подругой, эстонкой, тоже из мордовского лагеря, Лагле Парек (сидела за «защиту прав человека и антисоветскую пропаганду», - ред.) ездили в гости к Руденкам в Киев.

- В эти дни в Украине отмечают 100-летие Мыколы Руденко. Вы что-то хотели бы сказать по этому поводу?

- И он, и Раечка – это люди, с которыми радостно было общаться, о которых радостно вспоминать. Повторюсь, у нас, людей самых разных национальностей, была настоящая большая дружба. Сейчас мы с вами живем в свободных странах. За убеждения и веру больше не преследуют. Если таких людей, как Мыколу и Раису Руденко помнят, чтят, это подтверждение того, что мы тогда, при советской власти, не напрасно делали то, что делали… Хочу пожелать, чтобы украинцы были свободны и счастливы.

Олег Кудрин, Рига.

Фото: Олег Кудрин и архив Лидии Ласмане-Дорониной

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-