Гюндуз Мамедов, заместитель генерального прокурора Украины
Успех суда в Гааге свидетельствует о том, что правосудие все-таки осуществляется
18.12.2020 15:00

Историческое решение Международного уголовного суда (МУС) в Гааге в минувшую пятницу, 11 декабря 2020 года, стало пусть маленькой, но очередной победой на юридическом фронте – Украина против РФ. Поздно вечером во время встречи заместителя генерального прокурора Гюндуза Мамедова с прокурором Международного уголовного суда Фату Бенсудой стало известно, что МУС принял решение о завершении предварительного изучения ситуации в Украине, а это означает, что по его результатам преступления, которые произошли в Крыму и на Донбассе, могут быть полноценно расследованы.

Решение об открытии расследования военных преступлений и преступлений против человечности в условиях вооруженного конфликта должна принять судебная палата МУС. В компетенции уголовного суда в Гааге - преследование в судебном порядке конкретных лиц, ответственных за военные преступления, геноцид и преступления против человечности. Собранные доказательства стали убедительными аргументами для высшей международной инстанции в сфере уголовной юстиции. Поэтому для Украины - это шанс привлечь к ответственности военных и должностных лиц России, причастных к трагическим событиям в Украине.

Еще одна хорошая новость из Нидерландов – в судебном комплексе «Схипхол» 25 ноября состоялось последнее судебное заседание 2020 года в деле МН17. И рассмотрение дела по существу в отношении четырех обвиняемых должно начаться уже 1 февраля 2021 года. Обо всем этом говорим с заместителем генерального прокурора Украины Гюндузом Мамедовым, который возглавляет международную Совместную следственную группу от Украины в деле MH17, а также участвует в переговорах с Ираном в деле о крушении самолета МАУ.

ИСТОРИЧЕСКОЕ РЕШЕНИЕ

– Господин Мамедов, мы с вами встречаемся в Гааге практически сразу после исторического решения Офиса прокурора Международного уголовного суда. Что означает это решение для Украины и для вас лично? Расскажите об этой победе.

- Я бы назвал это решение промежуточным успехом Украины. О победе пока говорить рано, хотя, конечно, решение историческое. И с институциональной точки зрения - ведь позиция выражена высшей международной инстанцией в сфере уголовной юстиции, и в смысле признания работы, которую ежедневно в течение многих лет выполняли и следственные органы, и прокуратура, и правозащитные организации. Делали с единственной целью - приблизить момент восстановления справедливости и наказания виновных. Когда я летел в Нидерланды, то были внутренние ожидания, что в Украину я уже буду возвращаться с положительным решением.

Во-первых, госпожа прокурор МУС Фату Бенсуда говорила о том, что до конца своей каденции она примет решение по всем кейсам, которые были на предыдущем изучении. Но, конечно, мы окончательно не знали о положительном решении. Во-вторых, эти внутренние ожидания базировались на проделанной работе. Ведь в начале этого пути мы неоднократно слышали скептицизм, сталкивались с непониманием, почему преступления в условиях вооруженного конфликта и режима оккупации мы рассматриваем в контексте нарушений международного гуманитарного и уголовного права.

Очень метко всю хронологию нашей «борьбы» описал мой хороший товарищ и коллега-правозащитник: начинали с узкой тропы, на данный момент имеем асфальтированную дорогу. Для меня как прокурора самое главное – это завершение самого правосудия, действие принципа неотвратимости наказания. И тенденция, в частности, в ЕСПЧ, Международном Суде ООН, Международном трибунале ООН по морскому праву, а теперь успех в МУС - свидетельствуют о том, что правосудие все-таки осуществляется.

Именно поэтому я считаю, что определенная точка невозврата уже пройдена. Правовая оценка Офиса прокурора МУС на этом этапе дана: действительно, в оккупированных Крыму и на Донбассе имеют место военные преступления и преступления против человечности, и это является юрисдикцией Гаагского трибунала, как у нас его называют. То есть, предварительное изучение ситуации в части вооруженного конфликта, которое длилось с сентября 2015 года, завершено. МУС продолжает изучать информацию о событиях на Майдане.

- Расскажите, что дальше, каковы следующие шаги?

- Если упростить, то на самом деле существует несколько стадий в этом процессе. Украина прошла первую, которая состояла из нескольких этапов. Речь идет о предварительной экспертизе, когда давалась начальная оценка предоставленной информации, второй этап - определение предметной юрисдикции, то есть подтверждение квалификации преступления, и в данном случае это военные преступления и преступления против человечности. Третий - определение комплиментарности, речь идет о способности МУС осуществлять расследование. Международный уголовный суд берется за такие дела, когда национальные правоохранительные органы не могут полноценно проводить расследование, например, из-за нехватки доступа к оккупированным территориям, или подозреваемых и свидетелей. И наконец, четвертый этап первой стадии - завершение предварительного изучения и открытие полноценного производства в соответствии с интересами правосудия.

Здесь важен момент: если бы Украина ратифицировала Римский статут, то четвертый этап был бы для Украины уже началом расследования. Заявления Прокурора МУС было бы достаточно. Но поскольку мы не являемся страной-участником Римского статута, то прокурор вынуждена обратиться в Палату предварительного производства, которая уже и примет окончательное решение об открытии.

– Когда судебная палата МУС может принять решение об открытии полноценного расследования? И как оно будет происходить?

- Поскольку продолжаются выборы нового прокурора МУС и в начале февраля мы будем знать преемника Фату Бенсуды, то уже с ним будут вестись консультации относительно стратегических вопросов, связанных, в частности, и с представлением ходатайств в Палату предварительного производства. Об этом заявила госпожа Бенсуда. Согласно процедуре, для судей палаты она будет готовить аргументы, достаточные для принятия решения. Я еще раз хочу подчеркнуть: если бы мы ратифицировали статут, то процесс полноценного расследования мог бы начаться уже в ближайшее время. Без этого ориентировочно процесс может продлиться до года.

После открытия расследования начинается досудебная стадия, и Офис прокурора будет исследовать конкретные дела и эпизоды. Прокурор, учитывая ограниченность ресурсов суда, в частности, вызванную пандемией, не будет рассматривать абсолютно все факты совершения преступлений, даже определенные на этапе предварительного анализа, а выберет конкретные дела, по которым будет проводиться расследование. Но, в любом случае, это уже гарантия правосудия, залогом независимости и беспристрастности. Прокурор будет проводить собственное расследование, независимо от работы национальных органов. Так, по ряду вопросов будет сотрудничать с органами Украины, и, кстати, в своем отчете МУС указывает на конструктивное взаимодействие с правительством РФ, которое пока что игнорировало все их запросы, но в целом полноценное расследование – это исключительно работа Офиса прокурора. Поэтому вполне может быть, что в Украине будет открыто представительство прокурора МУС, который будет осуществлять непосредственный сбор доказательств на территории Украины, как, например, это было сделано в Грузии после открытия расследования МУС.

- Вы сказали, что офис прокурора МУС выберет конкретные дела для расследования. Есть ли уже понимание, что именно будут расследовать?

- В своем заявлении прокурор объяснила, что предварительное изучение касалось трех больших групп жертв преступлений: совершенных в контексте военных действий, во время задержаний и в Крыму. В опубликованном 14 декабря очередном ежегодном Отчете более подробно расписано, о каких именно военных преступлениях и преступлениях против человечности говорится на временно оккупированных территориях АР Крым, г. Севастополя и востока Украины.

И на Донбассе, и на полуострове имели место и продолжают совершаться умышленные убийства, пытки, посягательства на человеческое достоинство. Что касается сугубо неподконтрольных районов Луганской и Донецкой областей, то совершаются такие военные преступления, как умышленные нападения на гражданских лиц и объекты, нанесение ударов по охраняемым объектам, изнасилования и другие формы сексуального насилия. Что касается Крыма, то в МУС есть все основания считать, что в период, который предшествовал оккупации, и уже в условиях оккупационного режима местные жители подвергаются принудительному вступлению в ряды вооруженных сил РФ, умышленному лишению прав на справедливый суд, насильственному перемещению отдельных групп населения за пределы полуострова. Речь идет об осужденных и заключенных. Это очень серьезные преступления, учитывая их масштаб, характер, способ совершения и последствия.

Буквально накануне выезда в Нидерланды я был на презентации книги журналиста Станислава Асеева, который 2,5 года удерживался в плену представителями незаконных вооруженных формирований, подконтрольных РФ. Он лично знает, что такое пытки и что собой представляет «Изоляция» в оккупированном Донецке, известная сейчас в мире не как арт-объект, а как жесточайшие застенки. То как можно закрывать глаза на все эти нечеловеческие пытки? По нашим данным, более 100 гражданских лиц и военнослужащих прошли через ее жернова. По фактам пыток в «Изоляции» у нас в производстве пять дел, уже трем лицам объявлено о подозрении по факту нарушений права войны. Среди них известный многим человек с позывным «Палыч», под руководством которого в 2014 году была захвачена территория завода, которую превратили в «пыточную базу». По показаниям свидетелей, «Палыч» лично мог часами пытать незаконно заключенных граждан. Вот такие факты совершения преступлений и грубых нарушений международного гуманитарного права мы тоже передаем в Международный уголовный суд.

А я вам хочу сказать, не так просто такие факты собирать. Свидетели, а тем более жертвы, не очень хотят давать показания. Это для них повторная виктимизация, воспоминания о пережитом – психологическая, а зачастую и физическая травма. Но мы стараемся найти подход, и нами установлено 160 незаконных мест несвободы и более 3,5 тысячи жертв, из которых почти половина – гражданские. На сегодня по всем фактам нарушения международного гуманитарного права, и не только относительно пыток, мы совместно с общественными организациями, такими, как УХСПЧ, Крымская правозащитная группа, Региональный центр прав человека, подготовили и передали в МУС 15 аналитических материалов. 9 информационных сообщений касаются военных преступлений и преступлений против человечности в Крыму (3 из них – в этом году), 6 – в отношении Донбасса.

- Что содержится в этих информационных сообщениях? Это фото, видеодоказательства, показания свидетелей?

- Эти представления в МУС – мощная фактологично-документальная аналитика, которая содержит неопровержимые доказательства о тяжких преступлениях и правовое обоснование, почему эти действия подпадают под юрисдикцию Международного уголовного суда.

Приведу пример. Летом этого года совместно с правозащитной неправительственной общественной организацией мы подавали информсообщение о нарушениях прав собственности в оккупированном Крыму. Мониторили сайты оккупационных судов, проанализировали почти 9,5 тысячи «судебных решений», общались с жертвами. В результате идентифицировали почти 4 тысячи пострадавших лиц, у 85% из которых – зафиксировано незаконное изъятие земельных участков, у остальных – разрушение недвижимости. Мы показали в этой аналитике систематичность и широкомасштабность незаконных действий оккупационных судебных органов. То есть, это такая непростая, длительная и, сказал бы, монотонная работа, которая в результате становится полноценным для исследования в МУС кейсом.

Кстати, эти кейсы пополняются. Мы выявляем новые факты, и они становятся новыми аргументами и доказательствами нарушений международного гуманитарного права, вроде принудительного призыва в ряды вооруженных сил РФ и милитаризации, пропаганды войны среди детей.

- Россия отозвала свою подпись под Римским статутом. Препятствует ли это преследованию российских граждан за преступления, совершенные на территории Украины?

- В рамках МУС рассматривается индивидуальная ответственность, то есть конкретного лица, например, из высшего политического или военного руководства. Украина в рамках национального законодательства не может осуществлять правосудие над ними, поскольку у них иммунитет. Или, скажем, речь может идти об исполнителях преступлений среднего уровня. То есть, прокурор МУС в определенных эпизодах может фокусироваться на тех, кто отдавал приказы или отвечал за организацию совершения преступления. А то, что РФ отозвала свою подпись под Римским статутом, то это для расследования нашей ситуации в МУС ничего не значит. У международного трибунала территориальная юрисдикциюя, то есть он исследует факты преступлений, имевших место на определенной территории – в нашем случае на Донбассе и в Крыму, поэтому для МУС не имеет значения, гражданином какой страны является военный преступник.

Есть опыт Гаагского трибунала относительно бывшей Югославии. В отдельных случаях процесс длился до 20 лет, чтобы привлечь виновных к ответственности, в частности Милошевича и Караджича, на что мало кто надеялся в середине 90-х годов. Кроме того, когда мы говорим об индивидуальной уголовной ответственности, работе МУС, то это прежде всего вопрос качественного международного сотрудничества. Лица, причастные к совершению военных преступлений, могут задерживаться на территории разных стран. Есть пример задержания вблизи Парижа Фелисьена Кабуги, который является одним из главных обвиняемых в совершении геноцида в Руанде. Поэтому ответственность – это всегда вопрос времени, целенаправленной и скоординированной работы.

Мы не подменяем работу национальных правоохранительных органов Международным уголовным судом. И принятое в Гааге решение не говорит о том, что все, работа сделана, мы сложили руки, пусть они расследуют. Нет, работа продолжается, ведь международный суд расследует преступления тогда, когда национальные правовые системы не хотят или не могут осуществлять производство. Проводить расследование в отношении лиц, которые находятся на подконтрольной территории, мы готовы и способны, более того, привлекаем их к ответственности. Здесь речь идет о невозможности, например, совершать процессуальные действия в условиях нехватки доступа к оккупированным территориям, свидетелей или обвиняемых.

- Кто из руководства РФ причастен к совершению военных преступлений?

– Все причастные к совершению военных преступлений в Крыму и на Донбассе устанавливаются в ходе расследования.

– Сколько может длиться процесс в Международном уголовном суде?

– Процесс относительно бывшей Югославии, к сожалению, длился 20 лет. Наша же задача - сотрудничать. И, кстати, во время нашей встречи с Фату Бенсудой она подчеркнула, что довольна сотрудничеством, особенно последний год. Пожелала, чтобы мы и дальше плодотворно взаимодействовали. И, конечно, снова встал вопрос ратификации Римского статута.

Госпожа Бенсуда сказала, что по ряду кейсов, кроме Украины, Офис прокурора также завершил стадию предварительного исследования. Есть и те дела, по которым уже открыто производство. Всего таких около 15. Речь идет о Грузии, Конго, Уганде, Кении, Ливии. И встает вопрос определения приоритетности. Эти страны являются членами Римского статута и платят взносы, так может ли Украина конкурировать со странами, ратифицировавшими статут? Есть надежда, что да, ведь кейс "Ситуация относительно Украины" действительно интересный и масштабный. Ни одна страна в мире, имеющая вооруженный конфликт, не сталкивалась с гибридным компонентом. С другой стороны, ратификация Римского статута дала бы нам возможность попасть в приоритетный пул.

Римский статут - это возможность быть полноценными членами Ассамблеи стран-участников. Украина сможет принимать полноценное участие в работе органов МУС, выдвигать кандидатуры прокурора и судей и избирать их, влиять на принятие ключевых решений о деятельности суда. Кроме того, это также возможность получения консультаций для национальных юрисдикций именно по методике расследования таких категорий преступлений.

МН17: РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА ПО СУЩЕСТВУ

- Что касается других событий и производств, не менее важных и резонансных... В Нидерландах, в судебном комплексе "Схипхол", где с марта продолжается рассмотрение дела МН17, 25 ноября состоялось последнее судебное заседание 2020 года. Ожидается, что рассмотрение дела по существу в отношении четырех обвиняемых начнется 1 февраля 2021 года. Как известно, большинство ходатайств защиты Пулатова было отклонено. В то же время суд удовлетворил запросы адвокатов относительно допроса нескольких экспертов и свидетелей, которые могут дать показания относительно «Бука» и причастности Пулатова к его транспортировке. Как вы оцениваете процесс?

- Действительно, в конце ноября суд принял промежуточное решение относительно ходатайств сторон процесса о проведении дополнительных следственных действий. Направление таких запросов – важный элемент права на справедливый суд, что среди прочего означает право стороны защиты представлять доказательства, оправдывающие обвиняемого, и оказывать свою оценку доказательной базе, которая доказывает его вину. Важно, что с этим решением мы вплотную приблизились к рассмотрению дела по существу в следующем году. Сейчас проводятся следственные действия, решение по которым принял суд. В основном это допросы свидетелей и экспертов. Для нас это очень интересный процесс.

Это такой качественный пример заочного привлечения к ответственности, что в Украине фактически заблокировано из-за необходимости выполнения требования об объявлении подозреваемого в международный розыск. То есть, правосудие над военными преступниками мы поставили в зависимость от решения международных институтов. Офис генерального прокурора неоднократно подчеркивал необходимость внесения изменений в законодательство. Пока ждем и работаем дальше.

- Кого из свидетелей трагедии может услышать суд? И при каких условиях они могут выступить? Какие программы защиты действуют в отношении свидетелей в деле МН17?

– По понятным причинам свидетелям в деле угрожает реальная опасность, поэтому к ним применены меры безопасности, например, засекречивание имен.

– По вашему мнению, влияет ли этот процесс на жизнь четырех обвиняемых в деле МН17?

– Уверяю вас, что любой уголовный процесс влияет на жизнь человека, особенно если этот человек имеет статус подсудимого. Ведь за судебным процессом идет наказание.

- Когда будут названы следующие обвиняемые в деле МН17?

- Очень важно установление всех лиц, причастных к этому страшному преступлению. Могу только сообщить, что задача участников совместной следственной группы не изменилась. Сейчас расследование направлено на установление экипажа установки «Бук» и лиц, которые находятся выше по иерархии.

ДИАЛОГ С ИРАНОМ

– Что касается авиакатастрофы украинского самолета PS752 в Иране. Украинское следствие не получило обещанных Ираном материалов и доказательств в деле о сбитии самолета авиакомпании МАУ. Какие именно материалы не предоставляет Иран? Ведется ли диалог?

- Скоро год, как произошла эта ужасная трагедия. Офис генерального прокурора сразу же – 8 января – квалифицировал авиакатастрофу по трем статьям: умышленное убийство, уничтожение имущества и нарушение правил безопасности полетов, повлекшее гибель людей. Это довольно тяжелые статьи, и мы проводили аналогию со сбитием пассажирского самолета рейса МН17. Я объясню, почему именно согласно этой квалификации продолжается расследование. В самолете МАУ находилось 176 гражданских лиц, которые все погибли. Это факт. Также установлен факт применения военного оружия в отношении украинского борта, в результате чего он, собственно, и упал. То есть, имеем все признаки насильственного причинения смерти невиновным лицам.

Квалификация предварительная, и мы неоднократно об этом говорили иранской стороне. Объясняли, что только в результате полного расследования и установления достаточных фактов, которые будут свидетельствовать об обратном, мы сможем говорить о другой квалификации. Они категорически не воспринимают это. И это понятно, ведь их версия событий – непреднамеренное убийство, к которому привела человеческая ошибка. Поэтому диалог с Ираном, конечно, есть, но я бы не назвал его конструктивным. У нас на данный момент более-менее приемлемая форма сотрудничества – это международно-правовая помощь. Офис генерального прокурора направил иранской стороне 5 запросов, но ответы они дают выборочно. То есть на один запрос что-то дают, в другом – конкретики никакой, а в третьем – повторяют тезисы из первого, условно говоря. Мы не удовлетворены теми ответами. Их содержание в основном носит характер технического расследования, а не уголовного. А это два разных и параллельных процесса, хотя результат технического тоже будет добавлен в качестве доказательной базы.

Приведу пример. Уже год трагедии, но до сих пор не установлен весь ряд событий и причинно-следственная связь с действиями конкретных лиц. В Иране 6 подозреваемых. Но кто они, какую роль выполняли – ответов мы так и не получили. Как, кстати, и относительно создания совместной следственной группы по аналогии с MH17.

- Рассматриваете ли версию "человеческой ошибки", которая привела к трагедии? Насколько знаю, международное гуманитарное право обязывает различать военные объекты от гражданских, прежде чем осуществить выстрел.

- Неизбирательные обстрелы запрещены. Но я не могу комментировать версию Ирана относительно человеческой ошибки, ведь у нас нет всей информации, которой оперируют они в своем расследовании. Поэтому у нас есть объективные сомнения относительно такой трактовки событий. Как прокуроры, мы должны сначала исследовать все факты, а потом соглашаться или нет с предыдущими версиями. Нравится это кому-то или нет, но мы должны организовать досудебное расследование и делаем это.

– По вашему мнению, какие возможны варианты в этом деле?

– Если со стороны иранской стороны будет объективное, беспристрастное расследование, то я не исключаю факта передачи им материалов, которые есть в нас. Они их могут объединить со своим делом и направить в суд в своей стране. Нам важен факт осуществления правосудия и возмещения убытков потерпевшим.

- Но этого не будет?

- Поэтому мы и идем параллельными процессами. И поверьте, результат будет, ведь процессуальное руководство дела осуществляет департамент относительно преступлений, совершенных в условиях вооруженного конфликта. И у прокуроров есть колоссальный опыт расследования фактов, когда нет доступа к территории. Но мы все еще ждем серьезных шагов со стороны Ирана относительно сотрудничества. Не на словах, а на деле.

Ирина Драбок, Гаага

Фото Софии Шовиковой

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-