Денис Монастырский, председатель Комитета по вопросам правоохранительной деятельности ВР
Общество теряет надежду, когда не видит наказания за преступления, которые произошли 5-7 лет назад
04.03.2021 19:41

Закон о заочном правосудии (изменения к Уголовному процессуальному кодексу, в частности, относительно упрощения процедур специального досудебного расследования и заочного осуждения) ждут очень много людей.

И адвокаты семей Небесной сотни, и участники Майдана, и те, кто прошел тюрьмы сепаратистов на оккупированных территориях. И вот наконец он принят в первом чтении.

Чем является сегодня для украинской Фемиды закон о заочном судопроизводстве? Об этом мы говорим с одним из авторов проекта закона – председателем комитета по правоохранительной деятельности Денисом Монастырским.

ВОПРОС, ГДЕ СЕЙЧАС НАХОДИТСЯ ЯНУКОВИЧ, ОТКРЫТ ДО СИХ ПОР

- В чем проект закона, по-вашему, прорывной?

- Давайте сформулируем проблему, которую мы пытаемся решить. После преступлений, совершенных на Майдане в 2014 году, на Востоке, в Крыму, большинство лиц, которые их совершили, скрываются либо на оккупированных территориях, либо в России, либо где-нибудь за рубежом. Их местонахождение часто неизвестно. И до 2014 года у нас не было возможности привлечь их к ответственности. Точнее, у нас какая была возможность? Когда человек находится в стране, с которой у нас есть международный договор о взаимодействии, например, с Польшей. Украина в лице Генпрокуратуры могла просить в рамках международного сотрудничества привлечь его к ответственности, арестовать и экстрадировать в Украину. Этот механизм существует во всем мире.

Если мы с вами наложим этот сценарий на случай России или оккупированного Крыма, или ОРДЛО, то такой механизм применить априори невозможно. Во-первых, все международные договоры о сотрудничестве с РФ на сегодня недейственны. И понятно, что выдача таких лиц и экстрадиция, конечно, невозможны. Я здесь выношу за скобки обмен пленными, потому что это вообще другая история.

Поэтому приходилось искать механизм для того, чтобы можно было привлекать к ответственности лиц, которые находятся фактически в стране-агрессоре. Для этого в мире нет другого варианта, кроме как заочное расследование.

В 2014 году были внесены изменения в наше законодательство, был введен такой институт заочного досудебного расследования – и мог быть уже вынесен заочный судебный приговор.

- И такой приговор был по Януковичу.

- И не только по Януковичу. У нас есть и другие заочные расследования. Этот институт работал. Я общался с прокурорами, которые использовали этот институт. Однако разберемся в нюансах. В 2014 году он был сформулирован таким образом, что для начала досудебного заочного или, как в Уголовном процессуальном кодексе сказано, специального досудебного расследования лица, необходимо было, чтобы оно было объявлено в международный или межгосударственный розыск.

Теперь разберемся в значениях. Что это значит? Межгосударственный розыск - это розыск в пределах стран СНГ, когда все стороны согласны, соответственно, в отношении такого розыска. Будет ли эффективным, возможен ли розыск в пределах СНГ, где местом укрывательства является Россия? Очевидно, нет.

Тогда остается у нас только единственный механизм - международного розыска. А международным розыском у нас занимается Интерпол. В 2014 году был четко определен перечень статей Уголовного кодекса, по которым возможно заочное досудебное расследование. Речь шла прежде всего о преступлениях против основ национальной безопасности – государственная измена, шпионаж, диверсия, террористический акт, создание преступной организации, фактически финансирование терроризма или отмывание этих средств, легализация средств, полученных преступным путем. Такие составы преступлений, такие военные преступления совершаются у нас на востоке Украины, на Донбассе – к сожалению, их много было совершено тогда. Ситуация на Донбассе, в Крыму с точки зрения международного права – межгосударственный, международный конфликт. В Интерполе десятилетние правила, что по ним не выставляют так называемые «красные карточки».

- Получается, заочное правосудие затормозилось в последние годы только из-за нормы Интерпола?

- Это было основное препятствие. Потому, что действующий Уголовный процессуальный кодекс определяет, что лицо может быть объявлено в розыск, если его местонахождение неизвестно или если оно находится в другой стране. Следователь должен был заявить, что местонахождение этого лица неизвестно. А лицо при этом выходит на телевидение другой страны, оно публично в другой стране.

Второй момент: следователь должен был доказать, что оно конкретно где-то находится. Вот, например, вопрос: где сейчас находится Янукович? Он открыт до сих пор, потому что мы говорим «Ростов», кто-то говорит, что он где-то живет под Москвой.

То есть, даже по таким, скажем, ключевым преступникам, у нас есть вопросы. Почему? Потому что это вопрос уже не следователя, который расследует это дело, который собирает доказательства. Это вопрос разведки. Это вопрос уже такой деятельности, которая выходит за пределы уголовного процесса. И здесь доказать точное местонахождение лица часто бывает невозможно. Хотя оно может приехать на эфир, может выступить где-то, может написать что-то в Фейсбуке, но где именно оно находится - неизвестно.

А этот момент очень важен для уголовного процессуального законодательства. Известно, что преступник в России, но неизвестно, где именно. Соответственно, затем в процессе возникнут проблемы, и можно будет развалить дело в связи с тем, что его адвокаты просто будут бить на то, что вы не доказали, что он находится именно в Ростове, проживает по улице, например, Ленина, дом 63.

То есть, это проблема. И об эту проблему фактически разбивались волны все 7 лет, к сожалению, потому что инициатива относительно изменения этого законодательства обсуждается уже пять лет. Интерпол официальным письмом ответил еще несколько лет назад – о том, что мы не можем выставить красную карточку по тем, кого вы считаете преступниками по Востоку. Мы не можем выставить тех, кого вы считаете преступником по преступлениям Майдана в связи с нашими правилами, которые существуют десятилетиями. Измените закон и не привязывайте его к нам.

КОГДА 7 ЛЕТ НЕ ПОЛУЧАЮТ ДОЛЖНОГО НАКАЗАНИЯ ПРЕСТУПНИКИ, ТО ТАКИЕ ЛИЦА ПОНИМАЮТ, ЧТО ОНИ - НЕ ПРЕСТУПНИКИ

- Снять привязку заочного производства к Интерполу - это был совет Интерпола?

- В том числе. У нас было общение с Интерполом, поскольку мы искали варианты. И это было единственным вариантом, чтобы объявить в государственный розыск по тому, четко определенному перечню уголовных производств, статей Уголовного кодекса – и дать возможность начать заочное досудебное расследование.

Законопроекты о "заочном правосудии" годами лежали в парламенте из-за опасения возможных злоупотреблений в отношении самих нардепов

С одной стороны, я вижу вообще огромную проблему. Когда 7 лет не получают должного наказания преступники, такие лица понимают, что они никакие не преступники. Они так понимают, что их простило государство. А общество, которое видело преступления, которые произошли пять-семь лет назад, теряет надежду, когда не видит наказания. Значит, соответственно, незачем искать справедливости у государства.

Чего боятся депутаты, и что вызывает опасения многих, в том числе специалистов, правозащитников?

Законопроект, за который мы проголосовали в первом чтении на прошлой неделе, лежал с сентября 2019 года. А подобный законопроект лежал в прошлом созыве еще несколько лет. И до него еще даже руки не доходили у парламента из-за опасения возможных злоупотреблений в отношении самих нардепов.

- А может, депутатам нужно честно работать, чтобы не возникало подозрений, что против вас могут применить этот закон?

Часто реформы являются следствием не планового развития института, а того, что ведомство полностью дискредитировано

- Я с вами полностью согласен, но мы работаем в тех реалиях, которые есть. И у нас депутаты являются четким срезом украинского общества. Мы также с вами говорим сейчас о реформе СБУ не из-за того, что ее пришло время реформировать. А потому, что мы говорим, что там большие злоупотребления. Мы ликвидировали управление по борьбе с преступностью в МВД не потому, что пришло время их менять, а потому, что они занимались фактически откровенной коррупцией и крышеванием.

Очень часто реформы являются следствием не планового развития института, а того, что ведомство потеряло веру в себя, что оно полностью дискредитировано. К сожалению, это не нормальная эволюция государственных институтов. Мы очень часто доводим ситуацию до того, что приходит новая власть, разрушает «до основания», а потом начинает искать: что вместо этого.

На мой взгляд, в правоохранительных структурах всегда должны оставаться люди, которые имеют институциональную память, потому что каждый правоохранительный орган «закрывает» определенную сферу. Если мы убираем этот орган, тут же эта сфера остается открытой. И туда просто идет много людей, в том числе преступники, организованные группы и т.д.

Война с Россией, например, создала импульс для потока организованной преступности, это и «воры в законе», которые выехали оттуда к нам. И ФСБ часто направляло, создавало условия для того, чтобы они переезжали в Украину и организовывали, брали под себя здесь преступные группировки и банды. Если мы возьмем 10 последних лет, то 2014 год - это рубикон, после которого количество «воров в законе» в Украине увеличилось значительно. Они приезжают к нам со всего бывшего Союза. И только меньше года назад мы приняли закон о "ворах в законе". Он начинает менять эту ситуацию, но это длительный процесс. Закон о заочном досудебном расследовании как раз является ответом на этот вопрос.

Я обрисовал опасения, которые присутствуют у депутатов. Мы с ними будем работать ко второму чтению. До 3 марта у нас было время на внесение поправок к этому проекту закона. Мы сейчас работаем вместе с офисом Генерального прокурора, с Государственным бюро расследований, с правозащитниками, которые также активно продолжают защищать семьи Небесной сотни и добиваются справедливости в этих приговорах. Абсолютно все видят, что это стена, дальше которой мы не можем пойти объективно. И эта стена, к сожалению, стоит уже давно. И должен сказать как человек, который был также активным участником тех событий в своем регионе (в Хмельницком я принимал участие), мы не довольны результатом следствия по делам Майдана.

- Скажите, в случае принятия закона, как этот закон можно применить к Шарию или к условному Вовку?

- Смотрите, вот это как раз и есть те вопросы, которые к нам звучат, потому что мы эти фамилии можем продолжить и на действующих народных депутатов, которым нужно определяться в отношении этого закона, в отношении этого вопроса.

- Вы имеете в виду Рабиновича и Медведчука?

- Я имею в виду вообще гораздо более широкий круг депутатов, которые откровенно боятся за свои состояния, за свое будущее не только политическое, но и физическое. Они сегодня обеспокоены, потому что у правоохранительных органов не было таких возможностей ни в отношении майдановских дел, преступников, которые расстреливали Небесную сотню и стреляли по людям, ни в отношении военных преступников на Востоке, ни в отношении возможности злоупотреблений здесь.

В законе о "заочном правосудии", возможно, пропишем, что он распространяется только на преступления, касающиеся Майдана, Крыма и Востока

- Например?

- Возьмем статью "Государственная измена", которая входит в этот перечень статей. Вы упомянули в предыдущем вопросе фамилии…

- Я упомянула Шария…

- Но по нему идет уже досудебное расследование и ему уже предъявлено подозрение, но у него другая ситуация. Его местонахождение известно, то есть, он находится в Европе, в стране, с которой у нас есть договор о международном сотрудничестве, и он может свободно «двигаться» в соответствии с международным сотрудничеством. Это долгий процесс, потому что государство всегда проверяет доказательства, во многих странах вообще не выдают своих граждан. Поэтому, если, например, мы говорим об Анатолии, у которого иностранное гражданство, он и не может быть выдан тем государством, в котором он находится, или может уехать в то государство, в котором запрещена выдача, например, Израиль, который не выдает своих граждан в принципе.

Поэтому я не привязываю этот законопроект к фамилии, которую вы сейчас назвали, и, возможно, мы даже пропишем в этом законе ко второму чтению, что он будет распространяться только на преступления, касающиеся Майдана и Востока, чтобы закрыть опасения, что он может быть распространен на другие ситуации, в том числе и действующих народных депутатов. Потому что именно тогда может быть прорыв.

Генеральный прокурор во время отчета сказала, что при условии принятия этого закона, возможно, до конца года вообще можно серьезно говорить о завершении досудебных расследований по делам Майдана. Я не говорил бы так обнадеживающе, что прямо сможем завершить все дела, но мне кажется, что при условии принятия этого закона – можно будет передать в суд очень многие из них, и эти дела будут касаться топ-чиновников, не какого-то там милиционера, которого поймали на улице, не из Беркута, который просто пособником был, а вот топ-чиновников, которые сейчас находятся в России, которые сейчас вещают нам или вещали нам по каналам, которых мы с вами упоминали в начале разговора, и которые безнаказанно чувствуют себя просто уже там частью Украины.

- Закон будет касаться расстрелов на Майдане, пророссийских боевиков, участников аннексии Крыма?

- Майдан, Крым, Восток, то есть война с Россией, тут есть перечень – давайте, мы можем вместе открыть (открывает брошюру с проектом закона) и посмотреть названия статей, о чем идет речь конкретно. Я вам сказал о государственной измене. Вот, если мы откроем перечень военных преступлений, называется раздел: «Уголовное преступление против мира, безопасности человечества и международного правопорядка», отсюда начинается как раз статья, например, о пропаганде войны. Есть преступления против лиц, имеющих международную защиту, против ОБСЕ, например. Это также вопрос наемничества... То, что мы с вами упоминали, - как раз то, что происходит на Востоке и т.д., и т.п.

- А как государственная измена регламентируется законом?

- Это раздел против основ национальной безопасности, первый раздел особенной части Уголовного кодекса, это действия, направленные на насильственное изменение, свержение конституционного строя или захват государственной власти, посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины. Это 110 статья - Финансирование действий, связанных с этими событиями, государственная измена, посягательство на жизнь государственного деятеля.

ПРЕСТУПНИКИ ПРИВЯЗАНЫ НЕ ТОЛЬКО К СТРАНЕ ПРЕБЫВАНИЯ, К ОПРЕДЕЛЕННОЙ ТЕРРИТОРИИ, НО И К ОПРЕДЕЛЕННОЙ ВЛАСТИ ИЛИ ЛИЧНО К ПУТИНУ

- Как изменится жизнь двух десятков беркутовцев, если они будут заочно осуждены?

- Приговор суда любого государства означает, что эти лица не смогут выехать за пределы того государства, которое на данный момент предоставило им убежище. В этом случае – России. Все понимают: если сменится власть в России, то приговор суда все равно останется в силе – и они будут привлечены к ответственности. То есть, они привязаны не только к месту пребывания, к определенной территории, но и к определенной власти или лично к Путину. И при смене власти государство Россия может изменить свои правила и, например, дать возможность привлекать к ответственности, но по обоснованным, уже доказанным в суде приговорам. Не по словам, не по тому, что где-то у нас что-то писали, а должны быть приговоры, и в таком случае это уже совсем другое дело. То есть, это существенные ограничения, имущественные ограничения. Например, эти уголовные правонарушения, о которых мы говорим, очень часто предусматривают конфискацию имущества. Это означает, что все имущество, весь их бизнес, который связан с другими государствами, будет потерян, или же его не смогут там развивать.

- А каковы шансы на голосование после второго-третьего чтений?

- Это вопрос стратегии. Было очень много опасений перед первым чтением, и говорили, что мы их уберем или согласуем ко второму чтению. Поэтому уже сейчас начался процесс такого согласования для того, чтобы мы могли завершить эти расследования. Мы введем достаточно предохранителей, чтобы нельзя было использовать закон в гораздо более широком спектре.

Я приведу пример статьи, в отношении которой есть большое опасение: статья 191 Уголовного кодекса – Присвоение, растрата имущества или завладение им путем злоупотребления служебным положением. То есть, завладение имуществом благодаря служебному положению – это как раз то, что касается многих наших топ-чиновников, и это то, что подпадает под заочное осуждение и заочное рассмотрение.

- При упоминании об этой статье сразу думаешь о судейском корпусе. А если судьи захотят скрываться где-то за рубежом? Хотя, в принципе, они и здесь умеют защищаться, избегать повесток.

- Если мы обсуждаем эту ситуацию, то я считаю – это позор для судебной системы Украины. Судебная система - это хребет справедливости. Если у нас происходят такие вещи, что судьи убегают от суда, от правосудия – это страшная ситуация. Я понимаю, что это процесс очистки и он длительный. И его когда-то пытались решить одним махом: "всех на всех", но, как показал опыт, это тоже невозможно, потому что "всех на всех" – получается примерно то же самое. Только эволюционный путь, только постепенность, можно сказать – точечный подход, на основании конкретных доказательств, на основании конкретных вопросов к доброчестности кандидата, – помогут пройти этот путь. И если сесть и посмотреть громкие дела за последние, например, семь лет, где у нас бегали с пистолетами судьи, с трехлитровыми банками... Имена меняются, а явление остается.

Это не значит, что все судьи плохие. Нет, это о стандартах, которые должны повышаться.

ЦЕНА ТОГО, ЧТО УКРАИНА НЕ МОЖЕТ ОБЕСПЕЧИТЬ СПРАВЕДЛИВОЕ ПРАВОСУДИЕ, БУДЕТ ОЧЕНЬ ВЫСОКОЙ

- Вы знаете, я против революции, но эволюция тоже не очень помогает на самом деле...

- Вот этот закон – об эволюции. Если мы его не продвигаем, то мы должны признать, что, как государство, не можем привлечь к ответственности лиц, которые совершали такие преступления. Это тоже честно. Сказать, что мы, как государство, этого не можем сделать. И также честно тогда обратиться в международные суды, сказать, что, пожалуйста, решите нашу судьбу: кто прав, кто виноват? Но – как решит, например, международный суд в Гааге? Какие преступления он назовет военными, и как охарактеризует поступки, которые совершали некоторые наши добробатовцы? Это вопрос очень и очень тонкий, тем более, что Россия не признает полномочия этого суда, а мы признаем. Соответственно, могут быть вопросы, которые касаются и наших военнослужащих.

То есть цена того, что Украина не может обеспечить справедливое правосудие в этих вопросах, будет очень высокой. Во-первых, расписываемся в нашей неспособности обеспечить рассмотрение и отдаем это на откуп международных судов, а там тоже не стоит быть в розовых очках, что Украина молодец, все поступки ее правильные, там будет очень, очень по-разному. Как мы видим по делу Виталия Маркива, например: Италия, европейская страна, одна из передовых, но сколько лет шла судебная волокита, и сколько он провел за решеткой. Там напрямую говорили, что дело возбуждено на основании материала Лайфньюз или Раша тудей, и они увидели в этом преступление - и использовали это в европейском суде. Мы очень часто недооцениваем, что на самом деле европейские судебные институты не являются абсолютным мерилом справедливости, которые точно и справедливо расставят точки над «і». Потому что это не так, на самом деле.

- Скажите, Клюеву и Портнову что-то грозит, если закон будет принят?

- Если будут доказаны законом преступные намерения или преступные действия, в таком случае - да. Но давайте говорить конкретно. Например, Андрей Портнов находится сегодня в Украине. А этот закон касается тех, кто находится за пределами Украины. Поэтому, если есть какие-то вопросы к этим лицам у правоохранительных органов, они могут быть заданы сегодня. И поэтому этот вопрос не касается лиц, которые находятся в Украине, которые работают здесь. Абсолютно все можно проделать здесь и сейчас в рамках Уголовного процессуального кодекса.

ЛЮДИ С МАЙДАНА, КОТОРЫЕ СТАЛИ ЧИНОВНИКАМИ, ДЕПУТАТАМИ - НЕ СОЗДАЛИ ШКОЛУ, СТУПЕНЬКУ ИЗМЕНЕНИЙ

- Как вы оцениваете качество силовиков, что-то меняется за последние годы?

- Этот вопрос очень сложный. Правоохранительные органы – это как авангард в боевых порядках общества, то есть – он должен стоять впереди и защищать общество от негативных проявлений. Да, они сталкиваются преимущественно с негативным, потому что они на «передовой», скажем так, и они должны отсекать общество от этих негативных воздействий, поступков. В 2014-м году оказалось, что это не авангард общества, который отгораживает нас от этой темной стороны, а собственно – часть темной стороны. Поэтому это привело к Революции Достоинства, следствием которой стал слом этой правоохранительной системы. И этот слом имел и имеет много очень серьезных последствий. В частности, в том, что сегодня психология человека, который работает в правоохранительных органах, так же должна измениться в сторону понимания, что это ты стоишь на страже, тебе общество дало полномочия, тебе общество дало заработную плату – и ты должен вот за это здесь быть и защищать общество. У многих правоохранителей это сознание еще не сформировано на самом деле. А изменить такое сознание - один из самых тяжелых процессов. По сути, нужно сформировать новое поколение правоохранителей, воспитанное на новых принципах.

Огромной ошибкой 2014-го года было то, что, да, мы сказали, что необходимо менять, но не создали институты, которые готовят эту смену. То есть, пришли люди с Майдана, которые стали должностными лицами, депутатами, но они не создали школу, условно говоря, которая могла бы строить эту ступеньку, по которой, скажем, через 10 лет пришли бы люди на смену им. Через 15 - там бы уже были правоохранители уровня полковников и сформированы на других принципах.

Что сейчас происходит? Скажу отдельно по полиции. Есть полицейская академия, создан институт образования, он работает только с патрульной полицией на данный момент, готовит патрульных полицейских. Мы были там неоднократно, она пытается их готовить по совершенно другим принципам. Она закладывает не только знание законов, но и вводит новую философию. А философия заключается в том, что ты не царь и бог на районе, как полицейский, а ты человек, который служит территориальной громаде, который должен предоставлять хороший сервис, хорошие услуги по вопросам охраны общественного порядка. И это совсем другая философия.

Если человек не меняется, так же не меняется институт. Вы ему можете дать новую форму, новое оружие, но он будет считать себя еще вчерашним.

Поэтому, начиная отвечать на этот сложный вопрос, – изменения начались, скажу о нынешних ростках. Есть Академия МВД, тоже они начинают вынужденно после войны, после всех этих нашествий, меняться. Их подготовка меняется, туда пришли новые кадры из реальных боевых подразделений. Но это процесс. И пока у нас не сформируется эта ступень подготовки новых кадров, нельзя говорить об изменении качества правоохранителей. Нам бы хотелось это побыстрее, но это невозможно. Это очень длительный, постепенный процесс. У нас пока есть рядовые: например, уже есть патрульные полицейские, но подготовка офицеров с новым сознанием – однозначно страдает. Как и, кстати, элементарная подготовка государственных деятелей, чиновников, служащих. Несмотря на то, что у нас множество академий государственного управления, необходимо признать, что у нас все же нет той подготовки, когда есть человек со светлым взглядом, эмоциями, видением, амбициями, – и в течение какого-то времени эта подготовка дает ему знания, необходимые для успешной, продуктивной карьеры, которая будет основана совсем на других принципах деятельности.

Лана Самохвалова, Киев

Фото: Павел Багмут

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-