Анастасия Мухина, бывшая заложница «ЛНР»
На допросы возили дважды в неделю - руками не били, но так бросали об стену, что я по ней сползала
05.01.2022 18:25

Луганчанка Анастасия Мухина планировала, что ее жизнь на пенсии будет спокойной и обеспеченной. И прилагала для этого большие усилия. Когда на трубном заводе, на котором она работала, перестали выплачивать зарплату, женщина поехала на заработки. Заработанное вкладывала в ремонт квартиры. Она и подумать не могла, что однажды у нее все это отберут. Когда Россия начала войну на Донбассе, Анастасия уже была на пенсии. Но это не помешало ей вести свою собственную борьбу за украинский Луганск.

"БУЛЬДОЗЕРОМ СГРЕБАЛИ ТЕЛА И УБИТЫХ, И ЕЩЕ ЖИВЫХ"

- Что вы помните с того периода, когда началась оккупация Луганска?

- В 2013-м году россияне наводнили Луганск, они были повсюду, они стояли открыто с палатками напротив областного совета, горисполкома, с российскими флагами. И когда пришло время в 2014-м году, Крым аннексировали и ввели в состав России, а на второй день я в интернете прочитала, что вся продукция уже выпускается под знаком России.

После референдума много “Градов” стояло в Луганске за улицей имени 30 лет Победы. Их можно было увидеть из окна поликлиники. Начались такие страшные обстрелы... С начала июля не стало света, не стало воды. Люди ходили за водой каждый день под обстрелами. Я проходила каждый день по 10 километров, чтобы привезти воды – 25 литров.

Я очень много расспрашивала у боевиков. Подходила к ним так, что они мне много рассказывали. Однажды я увидела, как бежит боевик в военной форме и в шлепанцах, глаза вытаращил. Я говорю ему: «Тебя задержит патруль. Что ж ты не по форме?» Он мне отвечает: «Мать, такое я видел, что я не знаю!.. Мне нужен алкоголь, чтобы это заглушить. Бульдозером сгребали тела и убитых, и еще живых. Водитель, который согласился сначала это делать, потом отказался, но под дулами автомата его заставили. Это то, что лучше не видеть».

- Когда вы лично поняли, что надо что-то делать?

- В 2014-м году я через трафарет начала писать листовки, что Украина никогда нас не оставит, что это украинская земля и надо бороться за нее. Распространяла там, где почтовые ящики. В любой подъезд можно было зайти, они не закрывались, потому что не было электричества. Также листовки на столбах вешала, рисовала полоски желто-голубые.

"Я ЗА СЕБЯ ЗНАЛА, ЧТО НИКОГО НЕ СДАМ, А ДРУГИЕ МОЛОДЫЕ, МОГЛИ НЕ ВЫДЕРЖАТЬ..."

- Как же вы начали сотрудничать с украинской разведкой?

- В начале 2015-го по дороге из банка я разговорилась с женщиной в автобусе. Она работала с украинскими военными, я оставила ей свой телефон. Мне через какое-то время позвонили наши разведчики и мы встретились. 

Я на планшете показала, где находится расположение военных, техники, и сказала, что мне нужны листовки. А они говорят: "У вас уже возраст такой..." Я ответила: "Ничего, я многое еще могу сделать. Потому что для меня это неприятно и неприемлемо, что российский сапог топчет нашу Родину".

Кроме листовок, они мне поручали передавать данные о местоположении, передвижении военных, техники по городу, если нужно – в Краснодон (ныне Сорокино – ред.) съездить, в Николаевку, то есть по области. Я это все передавала. Они хотели меня познакомить с другими людьми, которые работали на украинскую армию. Но я отказалась, потому что я за себя знаю, что никого не сдам. А другие люди молодые, могут не выдержать и рассказать.

Как передавать информацию, я придумала сама. Это было связано с дачами, овощами, усадьбами. Мы договорились, что это будет значить. Там было в основном две бригады, которые работали из России, и надо было их отмечать. И где-то с февраля 15-го года я начала работать с военными.

- Итак, вы три года помогали украинским разведчикам. Как так получилось, что вы потеряли бдительность?

- 8 февраля 2018 года у меня оставались листовки и мне пришло смс, что можно получить пенсию. Я забрала пенсию и пошла дальше. Может, никто бы не заметил – я на торце дома развесила листовки и зафиксировала их на телефон. И это увидел человек, работавший на тот момент в ОБОБ (отделе по борьбе с бандитизмом, терроризмом). Его заинтересовало, что я сфотографировала. Он выскочил из дома и побежал за мной... Листовки я положила в книгу "Дата Туташхиа". Он спрашивает: "Что у вас в пакете?" Говорю: "Книжка". А он вырывает у меня пакет, смотрит, а там листовки, телефон... Так меня задержали. И с 8-го по 10-е февраля меня допрашивали.

- А где проходил допрос?

- Допрашивали в моей комнате. Руки за спину, наручники надели. Говорили: "Вы не хотите сознаваться? Мы вас на дверь подвесим". Они меня подвесили, но не отпустили. И вдруг - им звонок. Меня снимают с двери и говорят: "Давайте, сознавайтесь". Мне так повыкручивало руки, что до сих пор одна сильно болит иногда...

Я написала, что могу взять на себя то, на чем меня поймали – на двух листовках, которые я повесила. Да, у меня были листовки в комнате, но я их нашла. Да, у меня была взрывчатка, но я ее ниоткуда не переносила. Но ни следователь, ни суд на это внимания не обратили. Из тринадцати осталось шесть статей, по которым меня и судили.

- Вы провели 2 года в тюрьме. Какими они были?

- Почти за два года, 680 дней, которые я провела там, я, может, только две недели была не в камере. На прогулку выводят - это та же камера, потому что ты видишь тех же людей, с которыми сидишь, только сверху сетка. А сверху ходят боевики и смотрят, кто что делает. Когда возили в суд, не давали лекарства, в туалет не давали сходить. А потом брали меня за воротник пальто и бросали в автозак так, что я в проем двери билась головой – с тех пор шрам даже есть – и... падала на колени.

Когда выводили на следствие или на суд, нас вели в комнату, где мы полностью раздевались. Оставались, как говорится, в чем мать родила. И заставляли, чтобы приседали. Меня 3 раза, а остальных - по 5 раз. Так же они делали и с женщинами, и с мужчинами. 

Меня каждую неделю два раза вывозили на допросы. Допрашивал чеченец. Руками не били, но они меня бросали так о стенку, что я по ней сползала...

Еду невозможно было есть. У хлеба только верхушка была пропечена, а внутри даже вода могла быть. Кашу давали такую, что за пять минут она становилась как камень. А когда развозили борщ, то такой гадкий запах стоял, что невозможно было выдержать...

"КОГДА ОБМЕНИВАЛИ, ТО ДОКУМЕНТОВ НИКАКИХ НЕ БЫЛО, ВСЕ ПОЗАБИРАЛИ"

- Вы помните день обмена - 29 декабря 2019 года? Как позаботилось о вас государство после?

- Меня встречала дочь моей соседки. Мне дали кое-какие вещи, телефон, которым можно было только позвонить. У меня и документов никаких не было, потому что все, кроме трудовой книжки, позабирали...

Дальше началось наше обследование. Мы попали в отделение гинекологии в Феофании и я просила, чтобы нас в первую очередь проверили на вирусные заболевания, СПИД, туберкулез. Потому что со мной в камере проживали разные люди, и я не знаю, какие болезни у них были.

- А вы получили 100 тысяч гривень в виде помощи политзаключенным?

- 100 тысяч гривень мне выделили одной из первых. На время реабилитации меня временно поселили в общежитие на Лукьяновской, 77. Но вскоре начался локдаун, а затем сменился собственник общежития – и меня просто выставили за порог. Два года я жила в хостелах, снимала койко-места, пока не добилась обещанного места в общежитии.

Это комната на 4 кровати без условий. Чтобы пойти на кухню – надо в другое место идти. Чтобы купить что-то, надо было спускаться с четвертого этажа, а я тогда еще с палочкой ходила... Это временное жилье. Все, что сделало государство - дало сто тысяч, дало паспорт - и все. Все остальное я делаю сама за свой счет.

Уже сколько прошло времени, а статуса нет, к нам относятся как просто к внутренне перемещенным лицам. Людям, которые взяли свои вещи, переехали на подконтрольную территорию Украины и в любой момент могут поехать на оккупированную территорию, посмотреть на свое имущество, которое осталось там, на могилы родителей, похороненных там. У нас же такой возможности нет. Это то, что нас отличает от внутренне перемещенных лиц. Нам нужен статус.

- А есть что-то, чего еще не хватает?

- Понимания. Я не один раз слышала от госслужащих, которые говорят в лицо: "А что вы там делали? Зачем вы туда лезли, куда вас не просили? Вы кто такая?" Я всегда отвечаю: "А что, пусть бы оккупант дальше оккупировал территории? Я гражданка Украины, которая не может смириться, что в твой дом кто-то вселяется, что тебя выселяют, растаптывают. И если бы не такие, как мы, и не военные, которым мы помогали, то оккупант бы был возле польской границы".

Юлия Горбань, Киев

Фото: Геннадий Минченко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-