Евгений Дикий, директор Национального антарктического научного центра
Ледокол "Ноосфера" – это фактически "плавучий институт"
17.02.2022 14:35

В августе прошлого года Украине удалось приобрести британский ледокол «Джеймс Кларк Росс», который впоследствии передали украинским исследователям Антарктики, переименовав в «Ноосферу». До этого почти 20 лет наша страна не имела научного судна для полярных экспедиций. Сейчас же перед Украиной открывается большой спектр возможностей для исследований Мирового океана. Также ледокол позволит решить логистические проблемы на антарктической станции «Академик Вернадский» и расширить возможности сезонных экспедиций. 

Совсем недавно, в конце января, ледокол «Ноосфера» уже под украинским флагом отправился в свой первый рейс из Одессы в Антарктику. На этот рейс уже запланирован ряд исследований – как по всему маршруту, так и в атлантическом секторе Антарктики и в акватории вокруг Антарктического полуострова. Об особенностях самой «Ноосферы», исследованиях в первом рейсе и планах на будущие экспедиции Укринформу рассказал директор Национального антарктического научного центра Евгений Дикий.

«НООСФЕРА» СРЕДИ ТОП-20 ЛУЧШИХ ЛЕДОКОЛОВ

- В августе Украина приобрела исследовательский ледокол у Великобритании. Известно, что ему уже много лет. В каком состоянии мы его получили, Нужно ли было там что-то ремонтировать?

- Судно пришло к нам своим ходом. Это уже ответ на вопрос о его общем состоянии. Для судна, которому 30 лет, оно в идеальном состоянии. На самом деле, когда на него заходишь и осматриваешь все системы, механизмы, то никто бы не сказал, что ему столько лет. После того, как судно пришло в Украину, мы в первую очередь загнали его на Ильичевский судоремонтный завод. Уже после этого прошли ходовые испытания под наблюдением Регистра судоходства Украины.

Что касается научного оборудования, то здесь история другая. Мы покупали само судно, и интегрированное с его корпусом оборудование шло в пакете с продажей. А то, что можно было переставить на новое судно – компьютеры, микроскопы и тому подобное, все это не интегрировано. Поэтому научное наполнение судна надо было делать с нуля. Это мы прекрасно знали. И то, что мы успевали сделать до первого рейса, это мы сделали.

Мы ведь очень быстро выходили в первый рейс. Кому-то может показаться, что наоборот, медленно, но 19 августа мы только подписали купчую, 5 октября судно было в Одессе, а 28 января мы уже вышли в Антарктиду.

После возвращения из первого рейса ледокол «Ноосфера» уже будет готов «под ключ» – для любых исследований

Для сравнения – второе судно, которое продавала Великобритания, купили итальянцы - это тоже к вопросу о бывших в употреблении судах. Как видите, страны значительно богаче нас тоже считают, что это рациональный, правильный путь. Так вот, итальянцы четыре месяца готовились, чтобы забрать судно из порта в Италию. У нас же весь процесс от приобретения до экспедиции занял пять месяцев. Это на самом деле очень эффективно, но это автоматически накладывало ограничения. Некоторые сложные научные приборы изготавливают месяца три-четыре под заказ, они не стоят готовые где-то в магазине. Поэтому в первый рейс мы что-то закупили, а что-то одолжили у коллег. Для первого рейса мы минимально укомплектовались, а летом мы будем дооснащаться тем сложным научным оборудованием, которое изготавливают под заказ. И после возвращения из рейса и летнего дооснащения «Ноосфера» уже будет готова, как говорится, «под ключ» для любых исследований.

- Как давно Украина планировала приобрести это судно? 

- До последнего момента это был дискуссионный вопрос. Еще в 2018 году стало известно, что судно будет продаваться. И тогдашний вице-премьер Вячеслав Кириленко дал поручение посольству в Великобритании проработать вопрос предоставления его Украине. Но тогда речь шла о том, не удастся ли нам его получить в качестве подарка, так, как в свое время нам подарили антарктическую станцию. Посольство довольно быстро отписало, что это не та ситуация, и судно будут именно продавать. Тогда этот вопрос встал на паузу.

А в 2019 году, когда уж точно объявили, что судно продается, мы предприняли первую попытку. Правительство Гончарука тогда довольно оперативно одобрило распоряжение о выделении средств. Но мы не прошли бюджетный комитет Верховной Рады. Депутаты оказались не готовы это воспринять.

Мы были очень расстроены, но буквально сразу после бюджетного комитета Рады стало известно, что у британцев возникли проблемы с вводом в эксплуатацию нового ледокола, поэтому они на два года откладывают продажу этого. И вот таким образом у нас появился люфт в два года. И эти два года мы потратили на работу с медиа, работу с депутатами, чтобы убедить, объяснить, для чего нам ледокол. Также нужно было сделать достаточно подробные финансовые расчеты. Этот вопрос долго висел, были те, кто этого хотел, и были те, кто считал, что он нам не нужен. 

И вот 6 февраля 2021 года мы праздновали 25 лет станции "Академик Вернадский", и тогда был первый в истории сеанс прямой связи президента Украины с полярниками, и он их напрямую спросил: что государство может сделать, чтобы они эффективнее и лучше работали? И украинская экспедиция буквально хором сказала, что нужен свой ледокол.

После прямой связи президент спросил меня, реальна ли эта идея о ледоколе? И я сказал, что это реально именно сейчас. Дальше уже с помощью президента и нашего Посольства в Великобритании развивалась эта история. Когда само Посольство включилось в этот процесс, то цена с 10-12 миллионов долларов сразу упала до 5 млн. То есть мы брали судно не по рыночной цене. Когда они поняли, что покупает именно государство под науку, то они сделали один из многих дружественных жестов со стороны Великобритании.

- На какой максимальный срок можно отправляться в рейсы на "Ноосфере"? 

- Максимально отправляться в экспедицию можно хоть на целый год, были бы деньги. Но, если иметь в виду, сколько времени можно провести, не заходя в порт (это то, что называется автономность плавания), то – два месяца.

Всего у нас 76 мест на судне. Обычно распределение такое: 26 человек - экипаж, и до 50 ученых. Это фактически такой "плавучий институт". Одним из первых моментов, который проговаривался во время его приобретения, была логистика станции "Академик Вернадский", которая теперь принципиально меняется.

С ледоколом "Ноосфера" для нас открывается весь Южный океан

У нас на станции сейчас наступает совсем другая жизнь. До этого мы были жестко привязаны к фрахту иностранных судов, а их еще попробуй зафрахтуй. Рынок услуг в Антарктиде пока очень невелик, спрос сильно превышает предложение.

Теперь же мы не зависим от фрахта, и станция доступна практически круглый год. Но, как бы я ни любил нашу станцию, даже я считал, что только для ее логистики покупать и удерживать судно нерационально.

Мы купили в первую очередь именно океанографическое судно, которое позволяет антарктическую исследовательскую программу удвоить. Раньше мы работали только на станции "Академик Вернадский", теперь для нас открывается весь Южный океан, это – вдвое больше задач.

А в принципе, нас никто не обязывает использовать его только в Антарктике. По большому счету, нам доступна любая точка Мирового океана. Надо только ставить задачи и финансировать рейсы. Инструмент есть, и причем очень мощный.

На момент строительства этот ледокол был лучшим в мире научно-исследовательским судном. Да, это было 30 лет назад, но он и сейчас в топ-20 входит. Британцы на самом деле планировали еще лет 20 им пользоваться, но ввели в строй новое судно.

СПЕКТР ВОЗМОЖНОСТЕЙ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ ОКЕАНА

- Какие научные исследования мы сможем проводить на этом судне? 

- Поскольку такое судно у Украины одно, на нем надо будет делать все. Что же планируем исследовать? Начнем с физической океанографии, то есть с исследования морей, течений и т.д. В первом рейсе мы на такое не замахиваемся, но со следующего года планируем выйти в море Ведделла – это одна из трех ключевых точек на планете, где формируется вся система течений. Есть три точки, где образуются холодные водные массы, которые далее растекаются по дну океанов по всему миру. Они взаимодействуют с теплыми экваториальными водными массами, и, фактически, это формирует климат.

В частности, весь климат по две стороны Атлантики формируют холодные массы из двух точек. Одна на Севере, а вторая – собственно, море Ведделла в Антарктиде. Это будто два зубчатых колесика этого конвейера. И таким образом, в частности, климат в Украине в значительной мере определяется процессами моря Ведделла.

У наших ученых уже не первый год очень интересные наработки по этим процессам. Даже когда у нас совсем не было денег на науку, математики все равно работали. У нас очень сильная школа математического моделирования этих процессов, и впервые мы получим возможность проверить эти модели в реальной жизни, насколько они точные, дополнить их, уточнить уже сам замер на месте. 

Дальше - морское дно. На сегодня все наши гаджеты используют редкоземельные металлы, без этого они не работают. И на сегодня фактически 80% всех редкоземельных металлов на планете контролирует Китайская Народная Республика. А со следующего года Япония начинает добычу редкоземельных металлов со дна Тихого океана, с глубины 4 км. То есть полностью изменится мировой рынок. Ресурсы суши хорошо разведаны, разделены и в значительной степени даже исчерпаны, поэтому мировая экономика будет бросаться именно в океан. И это будет как раз то поле для глобальных игроков, куда можно заходить с технологиями, инвестициями и иметь сверхприбыли. 

От минеральных ресурсов переходим к биологическим. Как вы думаете, где Украина в прошлом году выловила больше всего рыбы и морепродуктов? В Антарктиде. Мы поймали там больше рыбы, чем в Черном и Азовском морях вместе. Мы являемся одним из государств, использующих биоресурсы Антарктики.

А если ты используешь ресурсы, то ты должен прогнозировать, что с ними будет происходить. Ты должен вести научное сопровождение того, а сколько их еще осталось, как они перемещаются и тому подобное. Это то, чего нам сильно недоставало последние два десятилетия. Разные задачи ставим также по химии загрязнений.

Это то, что в первом рейсе мы будем делать. То есть все, что связано с океаном, можно с борта этого судна изучать.

- А есть что-то такое, что хотелось бы делать, но ресурсы "Ноосферы" не позволяют?

- Давайте для начала этими ресурсами научимся пользоваться. Но есть несколько технических особенностей. С нашего судна, например, сложно спускать батискаф, то есть населенный людьми подводный аппарат. И у нас нет вертолетной площадки, а в некоторых районах Антарктиды, даже если ты уже будешь видеть берег, он может быть таким, что ты без вертолета и не высадишься.

Вот, пожалуй, единственные ограничения, которые есть.

ПЕРВАЯ, «ПРОБНАЯ» ЭКСПЕДИЦИЯ

- Чем будут заниматься украинские исследователи во время первого рейса? 

- Первый рейс - в значительной степени пробный. Первая наша задача - освоить это судно, научиться экипажу им управлять. Но даже на переходе судна через Атлантику уже две научные задачи решаются. Будет проводиться так называемая радиоокеанография, то есть исследование океанских волн с помощью радиоволн. Казалось бы, для всех нас очевидно, что есть ветер, и тогда возникают волны. Но на самом деле до сих пор нет нормальной модели, которая позволяет четко спрогнозировать, при какой метеообстановке какие волны образуются. А запрос на это от судоходства очень сильный. 

А вторая - это будет изучение грозовых фронтов. Это часть исследования, которое уже десять лет ведут наши ученые – Радиоастрономический институт НАН из Харькова. У них стоят три антенных комплекса. Один - на "Академике Вернадском", один – на Шпицбергене в Норвегии, и один – под Харьковом. И эти антенные комплексы ловят грозовую активность по всей планете.

А сейчас судно будет проходить как раз под одним из регионов наибольшей грозовой активности - это экваториальная Атлантика. И к этим трем антеннам будет добавлена подвижная антенна на "Ноосфере", что позволит уточнить, как нам дальше трактовать показания с тех антенных комплексов.

А это ведь мы просто делаем переход судна на Юг. На Юге уже сядет другая группа ученых, и будут первые исследования по морской геологии, биологическая программа.

- Первая экспедиция сколько продлится?

- Первая коротенькая, потому что мы все равно не хотим в первом же рейсе оставаться на пике антарктической зимы. До лета мы хотим вернуться. Есть объективные обстоятельства, что мы в этом году на Юге отработаем 5-6 недель, непосредственно в Антарктиде. Все остальное время займет переход в две стороны.

Ну, конечно, логистическая задача выполняется на 100%: мы никого в этом году не фрахтуем, а своими силами делаем пересменку на «Вернадском». Завозим туда людей и все запасы на год.

- А как долго подбирали тех людей, которые вошли в состав экипажа первой экспедиции?

- Фактически подбор происходил на ходу. Параллельно с работами на Ильичевском судоремонтном заводе подбирался и экипаж. Частично это происходило через крюинговые агентства, но была одна поправка. Мы все равно попросили, чтобы тех людей, которые непосредственно напрямую прислали свои анкеты нам в антарктический центр, чтобы их перебрать в первую очередь. А остальные места заполняем стандартно, через базу данных крюинга. Не все, кто напрямую к нам обращался, подходили по профессиональной квалификации, то есть есть люди романтики, но здесь нам нужны были профессионалы. Капитан у нас очень опытный, он водил судно такой же степени сложности за рубежом, в частности, и на научно-исследовательских судах.

- Держите связь с экипажем?

- Конечно. На судне есть интернет. Дважды в день получаем сводку от капитана. Когда возникает какой-то рабочий вопрос, то можно написать ему - и в пределах часа получить ответ. Если очень хочется голосом поговорить, то отдельно есть спутниковый телефон.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

- Возможно, уже разработали график следующих экспедиций? 

Когда что-то делается после 20 лет перерыва, то многое выясняется экспериментально

- Давайте мы из первой вернемся. После первого рейса о следующих рейсах я смогу говорить уже гораздо предметнее. Когда что-то делается впервые после 20 лет перерыва, то многое именно экспериментально выясняется.

- То есть, само судно еще нужно исследовать?

- Да. Более того, мы в первый рейс пригласили четырех специалистов из британской антарктической службы, которые раньше на этом судне ходили. Для начала хотели, чтобы был момент передачи опыта. 

- Как долго судно может прослужить стране? 

- Пессимистическая оценка - 20 лет, оптимистическая – 30 лет. 

- А нужны ли нам еще подобные суда для расширения программы исследований в океане? 

- Именно в Антарктиду нет. Мы считаем, что пока нам в далеких океанах одной "Ноосферы" на ближайшие десять лет хватит. А как дальше, не буду загадывать.

Если же зайти в плоскость грез, то идеальную украинскую полярную программу я вижу так. Две станции в Антарктиде: одна там, где сейчас, а вторая – на противоположном ее крае. Одна станция нужна в Арктике. Из практических соображений наиболее реалистичное размещение - архипелаг Свальбард (Шпицберген) в Норвегии. Он открыт для научных станций разных стран. И одно судно необходимо, которое бы обслуживало все эти станции. Кстати, то, что я описал, – это не абстракция. Именно так построена полярная программа Южной Кореи.

А вот что касается того, где нам нужны еще суда, то у нас Черное море пока недостаточно закрыто, а "Ноосферу" туда гонять совершенно нерационально. Оно маленькое, компактное море, и такие же должны быть кораблики. К счастью, одним таким корабликом в прошлом году научный флот Украины пополнился. Правительство Королевства Бельгии подарило свое бывшее в употреблении судно "Бельгика", которое до этого много лет работало в Северном море. Но ее одной мало, в Черном море стоят задачи не только фундаментальной науки, но и постоянного экологического мониторинга.

- Во сколько обходится эксплуатация "Ноосферы"?

- Конечно, это недешевое удовольствие. Порядок цифр я могу сказать - это 20-25 тысяч долларов в сутки. Точнее скажу после возвращения из рейса.

- Планируете ли проводить совместные научные исследования в океане с другими странами? И возможно ли такое сотрудничество? С какими странами?

- Мы открыты к сотрудничеству практически со всеми. Мы знаем, что у наших соседей, поляков, точно такая же ситуация, как у нас была на «Вернадском» до приобретения своего судна. Станция есть, а своего флота нет. У Чехии – такая же история. Что касается научного сотрудничества, мы ожидаем, что и британцам будет интересна эта история. Уже даже неформально есть контакты с некоторыми британскими учеными, которые раньше работали на этом судне, и они спрашивают, было бы нам интересно вместе с ними продолжать эти работы. Есть уже прямой запрос, предложение на совместную работу с малайзийской антарктической программой. Это молодая, но очень амбициозная программа. А опыта пока немного, станции своей нет. Вот они уже подали запрос относительно зимовки своего ученого на станции "Академик Вернадский", ну, и когда узнали о покупке "Ноосферы", были одними из первых, кто пришел с предложениями о совместной работе.

Есть хорошая история с турецкой антарктической экспедицией. Собственно, вся турецкая антарктическая экспедиция начиналась на "Вернадском". Сейчас они уже выросли во вполне самостоятельную программу, строят с нуля свою станцию. Соответственно, вполне возможно, что с ними много теперь возможностей для сотрудничества.

Виктория Шевченко

Фото Владимира Тарасова

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-