Наталья Зарицкая, жена пленного азовца, руководитель ОО «Женщины из стали»
Я отвечаю по телефону абсолютно всем, потому что жду звонка от мужа
04.07.2022 14:35

В наш сумасшедший век проявление чувств, как, собственно, и сами чувства - это что-то неуместное, пафосное. Где-то так и есть. Однако, из всех символических достижений этого периода у нас будет еще одно: любовь на войне. Тема еще не раскрыта, ведь участники сотен романтических сюжетов воюют. Но чем дальше, тем больше мы будем узнавать историй, которые будут раскрывать и глубину человеческой натуры, и пределы человеческих возможностей.

Не знаю, зажигает ли любовь звезды, но в месте собрания всех поющих звезд на Евровидении она способна зажечь миллионы сердец от одной фразы “Save Mariupol”, “Save Azovstal now.” Не знаю, сдвигает ли любовь горы, но она способна изменить или дополнить геополитическую повестку и заставить говорить об «Азовстали» целый мир.

Я сижу в офисе общественной структуры "Женщины из стали", которая объединяет мам, жен и сестер военнопленных. И говорю с женщиной, женой одного из пленных бойцов Наталией Зарицкой. Собственно, она была первой, кто попытался привлечь к бойцам «Азовстали» особое внимание. Сегодня Женщин из стали – тысячи.

Как все начиналось и как им живется сейчас - об этом рассказывает Наталья Зарицкая.

КОГДА СЫН НАРИСОВАЛ СЕРДЦЕ И КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

Была вторая неделя блокады «Азовстали» и побратим Калина обратился из подвалов к сообществу, ко всем людям, что нужно делать все, что в наших силах, там, где мы находимся, чтобы вывезти раненых. Киев тогда обстреливали, работала артиллерия на окраинах, были прилеты ракет. Я поняла, что сейчас я не выйду на Майдан, и точно я этим не помогу, но мы начали с сыном рисовать плакат с надписью на английском «Спасем Мариуполь» и красное сердце. Я сына сфотографировала прямо в погребе нашего дома с этим плакатом и создала пост на Фейсбуке, где я вела своеобразный дневник. И потом, на следующий день, проснувшись, я увидела у известных людей – у Андрея Магеры, у сына Рыбчинского – на аватарке своего сына с плакатом и я поняла, что фото облетело весь мир, сообщение оказалось виральным, и в группе «Спасем Мариуполь» много людей взяли себе на заставку фото моего сына. Фото облетело полмира. Удалось добиться резонанса, о котором говорил мой Богдан.

О моем Богдане... Мы вместе три с половиной года. Хотя все началось с дружеских отношений. Я помогала нескольким бойцам из Азова. Я чувствовала потребность помогать фронту, жизнь на фронт не пускала, потому что отец больной и ребенок маленький, но понимала, что могу помогать дистанционно. Я работала в агробизнесе, знакомый фермер, который прошел АТО, дал мне адреса нескольких ребят. Богдан был одним из них, кому я написала с вопросом, чем я могу помочь.

Он мне ответил, мол, чем девушка может помочь сильному солдату. Я говорю: может, снаряжение какое-нибудь нужно, еда. Парень попросил у меня карандаши, ручки, только такие, чтобы тонко писали и не проступали на страницах, и какую-нибудь книгу. Это меня настолько поразило, что я пошла и купила книгу «Антихрупкость» Талеба. Подписала ее "Умному, сильному, хорошему Богданчику. Это тебе, потому что ты антихрупкий и без книги имеешь собственный концепт хрупкости". Это было 19 марта 2019 года.

Я подписала эту книгу, купила ручки, орехи и изюм в шоколаде и отправила ему в Мариуполь. Он прочел эту книгу, и потом я ему выслала «Черного лебедя», дальше было «Прокрустово ложе», потом «Шкура в игре», всего Талеба перечитали с ним.

Я работала в аграрном бизнесе и вот, собственно, по вечерам с работы паковала эти посылки для других ребят: занавески завешивать окна, одеяла, держаки для лопат. И еще – общалась с Богданом.

У них были выезды на восток, были ротации, учения, постоянные полигоны в таком режиме войны. Муж простой, старший солдат, он не принадлежит к офицерскому составу, водитель-электрик, но он всегда удивлял меня своим всесторонним развитием, он окончил футбольную школу, музыкальную школу, он тяжелой атлетикой интересуется, он выучил два языка, а ему всего немного за тридцать. В Азове принято развиваться, поэтому он, собственно, мне и интересен своей силой, он всегда говорил, что воина всегда интересует сила и дух. И он вкладывал в силу и в дух вкладывал.

БРАК, МАЙДАН, БРИФИНГИ, ПОЕЗДКИ К ЭРДОГАНУ: ПРЕДЕЛЫ ХРУПКОСТИ

14 апреля у Богдана было день рождения. Они уже были на «Азовстали». И я понимала, что он выйдет на связь, чувствовала, что выйдет. Когда появился, то пишу, желаю выполнить основную боевую задачу – вернуться живым и невредимым домой. А в ответ читаю: люблю тебя, согласна выйти за меня? Я вот как стояла, так и села, ну, и написала, что тоже люблю тебя, конечно, согласна. У меня есть этот скрин в Телеграме до сих пор, мы начали собирать оперативно документы и командир воинской части Денис 17 апреля нас расписал на «Азовстали» дистанционно, через Телеграм. И здесь, в Киеве, я уже получила свидетельство о браке. Это все было в ряде событий, сменявших друг друга.

После того как фото с плакатом приобрело такую ​​популярность, я поняла, что много людей живут теми же мыслями. Я начала писать в частные сообщения женщинам, о которых понимала, что у них родные в Азове, мы начали знакомиться, друг друга поддерживать. А дальше была международная акция в поддержку героев "Азовстали" 4 мая. Она стала международной, за рубежом проходила. Нас очень поддержала Варшава.

Нас вышло тогда три мамы и один папа под турецкое посольство в Варшаве, нам запретили на фоне турецкого посольства снимать что-нибудь, но мы перешли на другую сторону улицы, записали видеоролик, запустили его в соцсети и так начался путь нашей борьбы за наших ребят. На следующий день была акция уже дома, на Майдане, ее пытались отменить из-за военного положения. Но я сказала, что пока опасности нет, мы возле подземного перехода-укрытия, мы не стоим кучно, общаемся по несколько человек, у нас нет никаких антиконституционных лозунгов, здесь только рисунок моего ребенка – большое красное сердце и просьба «Спасем Мариуполь». Нам в конце концов разрешили стоять и общаться. Вот так мы познакомились, дали несколько интервью там: на Крещатике обычно пресса дежурит и мне начали звонить журналисты.

Я очень четко осознала, что нам необходимо внимание журналистов, внимание мира. В конце концов это стало залогом того, что ребята живы. И сейчас важно его поддерживать, потому что они находятся в аду плена. И знаете, с одной стороны, я понимала риск, что я показываю лицо мужа и увеличиваю его стоимость в глазах россии. Но с другой стороны, для меня медийность стала залогом того, что его просто не застрелят и не убьют, а если даже так (не дай Бог) произойдет, то это не сойдет врагу с рук. Потому что враг применяет методы средневековья в пытках, низменные, коварные, дьявольские, античеловеческие методы, но не осознает, что время изменилось, что цивилизация наработала и вобрала абсолютные ценности. А также, что в этом мире невозможно что-то скрыть, есть Интернет, и сколько ни ставь ограничений, но преступление фиксируется и, так или иначе, за него нужно будет отвечать.

Один из журналистов подкинул идею, что нам нужно дать брифинг, не бегать, а концентрированно, мощно взывать на весь мир.

Я понимала, что на своих плечах брифинг не вынесу. Я начала искать в соцсетях: кто там с фотографиями моего сына, кто в группах. Начала писать, говорить, что давайте объединяться, обратилась в пресс-службу Андрея Билецкого, четко понимала, что там не только Азов, не только морпехи, но и другие подразделения на заводе «Азовсталь». Мне дали телефоны представителей жены морпехов, "пограничницы", жен ребят территориальной обороны и от Нацгвардии. Я начала звонить, говорить, что девочки, давайте выходить и говорить, девочки откликнулись, откликнулись другие родители, мы запустили объявление в соцсети.

Состоялся брифинг, а вечером мы уже отправились в Турцию, не все жены смогли полететь, потому что некоторые женщины военнообязанные, поэтому пришлось других девочек искать, они дали телефоны своих подруг, мы сконтактировали и оперативно собрали рюкзаки, у нас 3,5 часа было.

Мы ехали просто в Турцию с призывом, что мы хотим встретиться с Эрдоганом, но прежде всего мы планировали провести мини-акцию на мосту через Босфор, но нашлись добрые люди и сильные мира сего (и медийного мира сего), которые помогли и нам удалось провести два больших брифинга в Турции.

Когда мы летели, муж появился в сети. Я написала, что летим с акцией в Турцию, он прислал удивленные смайлики.

Почему мы ехали, как рождались идеи для акций и почему мы их проводили... А об этом спрашивал и митрополит Епифаний, и патриарх Варфоломей. Я отвечала, меня сюда любовь привела. Нами двигали любовь и понимание того, что ситуация патовая. Впрочем, я всегда знала, что в патовых ситуациях, когда кажется, что нет выхода, он все равно есть. Я всегда шучу и говорю, даже когда у вас минимум два выхода. Да, мы были уставшие, порой на грани, а порой за гранью, мы не спали, мы не ели, перелеты, ты постоянно говоришь в микрофон или по телефону, постоянно волнуешься или в молитве о своем родном. Трудно было. Но за этой гранью в потоке рождаются идеи и смыслы. И мы начали эти идеи и смыслы доносить властям, потому что язык дипломатии открывает двери, но он не откроет сердце чиновника. Мы хотели дойти до сердца. И для меня стало знаковым, что когда я рассказывала историю своего мужа, наших девушек и парней, плакали переводчики в Турции, плакал советник Эрдогана Ялчин Топчу, и эта проблема отзывалась. Я не знаю, какие невидимые нити сработали, но ребята вышли с завода и их не расстреляли, хотя там очень много погибших и потери огромные.

АЗОВ – ЭТО ВСЯ УКРАИНА

После того как мы дали пятый брифинг в Киеве, обнародовали мой номер телефона, мне начали звонить со всей Украины. Перед нашим интервью позвонила женщина из Днипра, до этого позвонила женщина из Николаева и сейчас звонят. И я вынуждена буду потом перезванивать. Я отвечаю всем, абсолютно всем, потому что я жду звонка от мужа. И по номеру, который не опознан может быть. Я отвечаю на номера с кодом +7, они тоже мне звонили, они угрожали, хейтили. Ну, там звонят и говорят: «Вы знаете, что их расстреляют все равно? Ну, крепитесь, держитесь». Я прошу их представиться, говорю, а с кем я разговариваю. Они почему-то боятся назвать свое имя. Матюками отвечают: «Ты сама знаешь, кто тебе звонит». И идет нецензурщина. Я говорю, я не буду разговаривать с ноунеймом, с человеком, который даже не может представиться: или вы представитесь, или я положу трубку. Мне на оккупантов наших смотреть, как в зеркало заднего видения, на много километров назад. Что они без образования, они без формы, без подготовки и неизвестно какие, просто там количеством берут и нахрапом своим, забрасывают нас телами.

И я смотрю на Азов. Там ребята из всех уголков Украины, очень много из Донецкой области. После того как мы заявили о себе, людей становилось все больше. У нас на канале "Женщины из стали" 4 200 подписчиков, это так или иначе не безразличные люди. Более тысячи заявок на участие в организации в гугл-форме поступило. Это или мамы, или сестры, или жены, есть мужчины – братья. Наше сообщество – это истории людей, каждый из которых или кого-то потерял в этой войне, или за кого-то борется, или кого-то возвращает. Магнетизм Азова состоял в том, что там ребята с четко прописанными правилами и смыслами. Они не пьют, не курят, там хорошее снаряжение, там хорошая подготовка. У них постоянно была муштра на полигонах, они приезжали в Киев на учения. Дисциплина, дух, традиция – великая вещь.

И чем больше этих ребят раскатывают и уничтожают, тем больше в них несокрушимости и силы, поэтому россии ничего не удастся.

ПОСЛЕ ЕВРОВИДЕНИЯ...

Когда состоялось Евровидение с лозунгами об «Азовстали», я почувствовала, что еще одна звезда, что сложился еще один пазл в общей мозаике поддержки, мы поняли с девочками, что мы не одни. Что пошла мощная поддержка мира.

И после экстракции, когда все выдохнули, мы уже действуем на стальную голову, на стальную кровь, нарабатываем тактические шаги. Сейчас мы знаем, что на обмен как общественность мы повлиять не можем. Это плоскость, которая требует тишины, но мы можем влиять на создание достойных условий, мы можем призывать международное сообщество, оказывать медийное давление и акцентировать внимание на том, что россия сегодня не только разрушает существующую архитектуру мировой безопасности и нарушает все возможные конвенции.

Меня спрашивают, девочки, где вы берете силы. Ожидание и напряжение сказываются. Иногда ты засыпаешь на два-три часа, тебе приснится муж, ты просыпаешься… Я не знаю, когда, где мой предел, а где предел у девочек, но пока мы не опускаем рук. В конце концов, можно открыть скрины смс-ок от мужа. Последняя от 17 мая: "Малыш, люблю тебя, бегу". И этого достаточно, чтобы на следующий день вставать и снова работать.

Лана Самохвалова, Киев

Фото Геннадия Минченко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2022 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-