Анжела Сущенко, жена Романа Сущенко
В Лефортово мы коснулись друг друга ладошками через стекло 
21.03.2017 15:55 1557

В понедельник наконец состоялось то, о чем давно говорил, а в последние дни и намекал адвокат Марк Фейгин. После многочисленных ходатайств наконец-то было разрешено свидание Анжелы Сущенко с ее мужем, журналистом «Укринформа», незаконно задержанным в Москве.

Рассказываем все подробности этой встречи, из которой хорошо видно, что речь идет о журналистской семье, а не Spy Kids, как пытаются нас уверить российские спецслужбы.

НЕЗАКОННАЯ ЭЙФЕЛЕВА БАШНЯ

- Чувствовали ли вы какое-то особое отношение к вам при прохождении границы?

- Поначалу нет. В Минске все было совершенно спокойно. Но вот уже в Москве на последнем контроле в Домодедово немного поволновалась. Там стояли парень и девушка в пограничной форме. И у них были четыре листа формата А4. Граждане с российскими паспортами проходили отдельно и спокойно. А тех, у кого украинский паспорт, сверяли с какими-то имеющимися списками. Поначалу меня не находили в них. Ну, думаю, быстро закончилась поездка... Но потом все же нашли, отметили и я пошла дальше.

- А какая была ситуация при прохождении в СИЗО Лефортово?

- Мы приехали туда не точно к названному сроку, 10.00, а немного раньше, поскольку нужно было еще оформить небольшую передачу. Это разные украинские шоколадки и небольшой кусок украинского сала в вакуумной упаковке. Личный заказ от Романа.

- Да, трогательная для каждого украинца гастрономическая деталь...

- Мне сказали, что меня вызовут. И это произошло где-то в 10.40: «Анжела Юрьевна, проходите во вторую дверь». Через перегородку с односторонним зеркалом я отдала свой паспорт, его там посмотрели. Потом вышла местная сотрудница и повела меня дальше, открывая двери кодом и своей карточкой. Важные вещи, запрещенные для проноса дальше, телефон, часы, я оставила в специальной ячейке. После чего я прошла металлоискатель. И та же сотрудница еще меня обыскала, проверила, нет ли чего лишнего в одежде. Ей же я сказала, что хочу показать Роману свежие семейные фотографии (дети, Ромины родители) и рисунки сына. Она сказала, что можно, но только если на них нет подписей. На фотографиях подписей не было. А вот с рисунками начались проблемы.

- Какие именно?

- Папа с сыном любили гулять возле Эйфелевой башни. И Максим решил нарисовать именно это, чтобы папа вспомнил о тех днях. Он подписал рисунок словами «Эйфелева башня» на французском и украинском языках. То есть это и были запрещенные подписи. На другом рисунке сын нарисовал желтый самолет, чтобы «папа вернулся на нем домой». А на третьем – был нарисован дом и семья с подписями «Мама, папа, Юля...». 

- Вы привезли рисунки обратно, домой?

- Нет, оставила их нашему консулу. Он еще будет делать запросы, ходатайствовать по их поводу.

КОСНУЛИСЬ ДРУГ ДРУГА ЛАДОШКАМИ ЧЕРЕЗ СТЕКЛО

- Понятно. Вернемся к свиданию. Где оно проходило?

- Мы зашли в помещение, предназначенное для встреч. Там есть столы для общения без перегородок. Наш адвокат сказал, что они с Романом общаются в таких условиях. Но меня отвели в специальный отсек, где есть стеклянная перегородка и две лавочки и две трубки с разных сторон. Роман уже сидел там, ждал меня. Я зашла, ми поприветствовались, прижав ладошки к стеклу с двух сторон. Нам сказали, что можно брать трубки и говорить.

- То есть все как-то очень по-киношному. Мы же все это в голливудских фильмах видели. 

- Да. Но тут еще за Романом в отдельном отсеке сидел человек, которой очень внимательно следил за мной, моей жестикуляцией и мимикой. А мы же столько не виделись. Столько хотелось рассказать. И я когда начинала жестикулировать, эмоционально «говорить руками» он напрягался. Я старалась не обращать внимания на присутствие этого человека, смотреть только на Романа. Но совсем отстраниться было сложно. 

- Можете немного рассказать, как и о чем вы говорили?

- Ну, прежде всего, говорила в основном я. Хотела пересказать Роману все наши новости. Про семью, про детей, про школу... А он, надо сказать, подготовился к нашей встрече очень основательно. Перед ним лежал лист со списком вопросом.

- Ну, настоящий журналист, профессионал. Правда, тут в качестве интервьюируемого – жена.

- Роман сказал, что наши письма до него не доходят. И к его дню рождения тоже еще ничего не пришло. Отдельно спрашивал, что там во Франции, какие новости в связи с президентскими выборами. «Представляю, - говорит, - как и сколько я сейчас писал бы об этом, если бы был сейчас во Франции». Он получает информацию об этом из российского телевидения. А там говорят, как им удобно: что Ле Пен – безусловный лидер. Что кандидат, симпатизирующий России, должен победить. Однозначно... Я сказала, что всё не совсем так. Он ответил, что и сам понимает это. И хочет знать больше. То есть, с профессиональной точки зрения, у него по-прежнему душа болит за Францию.

- Не сомневаюсь, что душа за Францию у нашего парижского собкора болит в связи с Украиной, «нормандским форматом». А что Роман знает об украинских новостях?

- Здесь ситуация получше. Он же регулярно встречается с консулом, с адвокатом. Юля для него дайджесты делает. Во время встречи с адвокатом Роман их прочитывает. Но и тут Роман хотел бы иметь больше информации. В Лефортово он почти сразу, с ноября, подписал «Зеркало недели». Но номера к нему поступают крайне нерегулярно. 

- Насколько нерегулярно?

- Ну, например, за март еще ничего не пришло. А, скажем, за декабрь пришло только несколько номеров – и то в конце января. И вообще что-то начинает поступать. Приходит только после жалоб, ходатайств, заявлений адвоката. Все, что сказано устно, совершенно бесполезно, уходит в воздух. На постоянные письменные заявления хоть как-то, но реагируют.

НАДЕЖДА НА ВСТРЕЧУ СО СВЯЩЕННИКОМ НА ПАСХУ

- Ситуация ясна. Может, Роману стоило бы подписаться на некоторые российские издания, из самых приличных – «Новая газета», «Ведомости», журнал The New Times.

- Спасибо, я обращу внимание на это. Нужно еще посмотреть, есть ли они в списке изданий, разрешенных для подписки в СИЗО Лефортово. Из украинских медиа там есть только «Зеркало недели». Поэтому Роман сразу взялся за него... Ну, то есть, не совсем. Есть еще украинские издания для садоводов-огородников, для спортсменов-рыболовов. «Самые полезные СМИ для СИЗО», - как сказал муж.

- Как Роман отреагировал на семейные фото? 

- Обрадовался, конечно. Увидел, как растет, как быстро меняется Максим. Особенно расспрашивал про его школу.

- Кстати, а как сам он выглядит?

- Знаете, в целом, неплохо. Бодренько. Держится. Но, конечно, чувствуется, что человек уже полгода взаперти, мало бывает на солнце, на свежем воздухе.

- Сколько длилось ваше общение?

- Я сама не смогла бы вам сказать, сколько. Часы-то забрали. Сказали, что свидание будет до обеда. А когда у них обед, я как-то сразу спросить и не додумалась. Когда свидание уже заканчивалось, нам сказали, что осталось 5 минут. Потом объявили о завершении. Роман встал, руки за спину – и вышел. Потом ушла я. Адвокат и консул, которые меня ждали, сказали, что я отсутствовала 2 часа 40 минут. С учетом того, сколько времени заняли процедурные моменты, мы общались где-то 2:10-2:15. Рисунки, как я уже говорила, отдала консулу. А фотографии, под опись «14 штук», - администрации СИЗО. Надеюсь, что через какое-то время они все же будут переданы Роману.

- Адвокат Фейгин говорил, что он будет требовать возможности дальнейших свиданий, а также созвонов с родственниками.

- Да, это очень важно. Вот, представьте себе – родители Романа так хотят поговорить с ним, хотя бы по телефону. Ведь даже если им разрешат свидания, такая дорога для них довольно тяжела, много волнений. А так они смогли бы все же услышать голос родного сына.

- Мы с вами постсоветские люди, и хорошо знаем, что даже и в атеистические советские времена Пасха в Украине была всенародным праздником. Носили комсомольские значки, но на улице христосовались. Есть ли надежда, что на эту Пасху, 16 апреля, к Роману наконец-то пропустят священника его конфессии – УПЦ Киевского патриархата?

- Вы правы. Это большой праздник для всех нас. И мы с адвокатом будем ходатайствовать, чтобы такую встречу разрешили. Знаете, когда Фейгин был в Париже, я по просьбе Романа передала ему его крестик, не золотой, не серебряный, не на цепочке. А просто черное дерево на черном шнурочке. Роману отдали его не сразу. Но, в конце концов, после ходатайств, через месяц-полтора, все же передали. И сейчас на свидании Роман показал мне его... Одним словом, мы надеемся, что на Пасху ему все разрешат встречу с нашим священником.

- Спасибо, вы очень подробно рассказали об этой встрече. Что хотели бы сказать в самом конце разговора?

- Роман благодарит всех, кто о нем помнит и волнуется, передает привет родному «Укринформу», всем свои коллегам. А я от нас обоих хочу поблагодарить Президента Украины, который встречался с нами и держит это дело на контроле, МИД, МИП Украины, Посольство Украины в Москве. 

Олег Кудрин, Киев.

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-