Марк Фейгин, общественный защитник Романа Сущенко
Я не оставляю надежд вернуться в адвокатскую профессию
09.09.2019 13:38

Итак, корреспондент Укринформа на свободе, в Киеве. Общается с семьей, с коллегами по работе. И уже заявил о том, что после трех лет в российской тюрьме возвращается в журналистику. Но это в Украине и в журналистике. А в России и в адвокатуре у его защитника Марка Фейгина ситуация совершенно другая. По ходу «дела Сущенко» 24 апреля 2018 года Фейгина лишили адвокатского статуса. Таким образом именно этот кейс стал последним делом в его практике. И это само по себе - повод подвести некоторые итоги и рассказать о планах на будущее.

В ВОСКРЕСЕНЬЕ ПЯТЬ ЧАСОВ ОБЩАЛИСЬ С РОМАНОМ СУЩЕНКО

- «Дело Сущенко», ваше последнее адвокатское дело закончено. Что вы можете сказать по этому поводу, какие подвести итоги?

- Здесь есть несколько аспектов, о каждом из которых стоит сказать отдельно. Во-первых, что касается процессуальных вопросов. В условиях диктатуры, отсутствия в России независимого суда удалось добиться приговора в 12 лет по особо тяжкой статье, в которой «вилка» от 10 до 20. Но и эти 12 лет моему подзащитному отсиживать, слава богу, не пришлось. Он был отпущен, помилован, по факту - обменян, после примерно 3 лет нахождения в тюрьме. Это тоже много, несомненно это тяжелое испытание. Но это не 12 и тем более не 20 лет. Это, без сомнения, тоже можно считать успехом для меня как защитника. Тем более, что это логичное продолжение других успешных кейсов с моим участием (не «оправдательный приговор», что в нынешней России не возможно, а «спасение» подзащитного): дело Ильми Умерова, дело Надежды Савченко.

И третий аспект - это не случайно, что меня лишили адвокатского статуса именно во время процесса Сущенко. Российская сторона считает его полковником украинской военной разведки. И в их картине мира моя работа по этому делу переполнила их «чашу терпения». В воскресенье мы пять часов разговаривали с Романом, уже на свободе. Он рассказал, что во время одного из последних общений его в Лефортово с оперсотрудниками этого СИЗО (формально они работники ФСИН, но ни для кого не секрет, что именно Лефортово имеет особые отношения с ФСБ) лишний раз убедился в том, что Фейгина они ненавидят и боятся. Не как юриста, защитника - в российской системе правосудия это не страшно. А как публичного лица. И со мной в таком качестве они не хотят лишний раз связываться. Именно поэтому, именно сейчас и в ходе этого дела я был выведен за рамки адвокатской деятельности. Ведь я не занимался уголовными или экономическими делами, а только политической адвокатурой. Что подразумевает максимальную публичность процесса.

- Вы не раз говорили, что адвокатура в России умерла. Однако сейчас, в связи с протестами в Москве, других городах России есть некоторая вспышка социальной активности. Волонтеры, интегрируемые сайтом «ОВД-инфо», отслеживают, кто где арестован, куда доставлен. Эти списки вывешиваются в Сети и к задержанным направляются адвокаты. Как вы оцениваете это явление?

- Здесь нужно различать адвокатуру как институт и отдельных адвокатов как неравнодушных, социально активных людей. Как независимый институт в полицейском государстве - адвокатура умерла. Хочу сказать, что задача разобраться с такой, фрондирующей адвокатурой была поставлена еще перед Сурковым в 2000-х годах. Решить ее сразу не удалось. Тем более, в среде московской адвокатуры, самой многочисленной и чтившей традиции. Еще в 2010-х годах президент адвокатской коллегии Генри Резник много работал над тем, чтобы сохранить такое положение вещей. Не все ему удавалось, в том числе по объективным причинам, но он старался и делал что мог. Потому что Резник был, образно говоря, по эту сторону фронта, в нашем окопе. А сейчас все больше тех, в том числе в руководстве адвокатуры, кто однозначно выражает позицию власти. Но, повторюсь, даже и Резнику не все удавалось. Он, к примеру, ничего не мог сделать, чтобы отстоять Навального - как адвоката. Того лишили статуса после приговора по надуманному делу «Кировлеса» (по этому делу деньги, полученные бизнесменами за проделанную работу, считались украденными, - ред.).

АДВОКАТУРА - УМЕРЛА. АДВОКАТЫ — ЖИВЫ

- Хорошо, зафиксировали смерть адвокатуры в прежнем статусе - независимого института. Но вы начинали говорить и о другой стороне вопроса.

- Да, в целом адвокатура сегодня подконтрольна власти, однако, при этом есть отдельные независимые и очень хорошие адвокаты, такие Эмиль Курбединов, Вадим Прохоров. Но они и такие, как они, больше не определяют лицо адвокатской корпорации. Много адвокатов занимаются защитой по невероятным, абсурдным делам в рамках «московского дела» (московские протесты 27 июля, 3 и 10 августа, - ред.). Но хочу обратить внимания, как все сегодня избегают самого определения «политический адвокат». Частично это связано с тем, что российская власть сейчас очень болезненно реагирует на все «политическое». Но, с другой стороны, для этого есть и объективные причины. При нынешнем режиме адвокаты поставлены в такую ситуацию, что политическая адвокатура в широком понимании, в полном объеме невозможна. Возможно лишь использование ее отдельных методов, приемов.

- Поясните, пожалуйста на примере?

- Ну вот, скажем, я говорил о важности публичности в политической адвокатуре. Она и сегодня важна. Вот те 11 человек украинских политзаключенных, которые попали в список на обмен (кроме 24 военнопленных моряков, ставших для Москвы большой проблемой в связи с решением международных судов) - почему они оказались в списке? Прежде всего потому, что их имена были на слуху, были важны для общественности, в том числе международной.

Но с другой стороны, публичность сегодня уже не имеет прежней универсальной ценности, о чем говорят буквально все приговоры по «московскому делу». Яркий пример: 5 лет колонии - за один твит, в котором призыва к насилию в реальности нет (дело блогера Синицы, высказавшего предположение об опасности, которая может грозить детям росгвардейцев, - ред.). Ну, очевидно же, что это неправильно, что такого не может, не должно быть. А это есть. И все знают об этом. И публичность уже не спасает от такого дикого приговора.

- Вы обжаловали лишение вас адвокатского статуса в ЕСПЧ. Какие-то новости связи с этим у вас есть?

- Уточню, я обжаловал решение суда, отказавшегося отменить незаконное решение Адвокатской палаты о прекращении моего статуса. Не раз уже подробно говорил о политической ангажированности этой истории и поэтому считаю, что у меня очень высокие шансы на положительное решение в ЕСПЧ. Однако проблема этой институции в том, что она завалена делами, поэтому на рассмотрение дела и вынесение решения по нему уходят годы и годы. А это ведь годы моей жизни! Поэтому я сегодня должен заниматься общественно значимыми делами. Сейчас принимаю решение, какими именно... Но при этом я не оставляю надежд вернуться в профессию. И решение ЕСПЧ, и политические изменения в России - все это еще может совпасть.

ГОТОВИТСЯ УКРАИНОЯЗЫЧНЫЙ ВАРИАНТ «СПИСКА ПУТИНА»

- Если говорить об общественно значимых делах, которыми вы уже занимаетесь, можно вспомнить работу в Форуме свободной России (ФСР), в частности, ведение проекта «База данных “Список Путина”».

- Да, это серьезная история. Сегодня это очень большой проект, в рамках которого проделывается гигантская работа. Ведь составляются и рассматриваются досье, справки на тысячи персоналий. Все это нужно проверять, перепроверять. В это вовлечены десятки людей. Сложностей оказалось много. Вот, скажем, включение в санкционные списки российских судей, оглашающих сейчас все эти дикие приговоры по «московскому делу». Чрезвычайно трудно составить даже биографическую справку на них, найти их фотографию (по российскому закону судей запрещено фотографировать, - ред.). При нынешнем уровне секретности еще трудней включить в санкционный список сотрудников ФСБ. Вот, скажем, генерал Седов (с 2006 года - начальник Службы по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ РФ, - ред.). «Генерал Седов» - не удивлюсь, если у него есть еще штук пять паспортов с другими такими же простыми фамилиями. И информации о нем очень мало. А ведь нам для досье нужны открытые и проверяемые источники... Впрочем, хочу отметить, что большую часть работы по «Списку Путина» ведет исполком ФСР. За мной же в основном - креативная работа по продвижению проекта.

- Какие новости есть в этом направлении?

- Мы хотим сделать украинскую версию базы данных «Списка Путина», что, по-моему очень важно. Украинский вопрос - сегодня ключевой. Это важно именно для украинской аудитории. Вашей стране, пострадавшей от действий Кремля, просто необходимо иметь набор подобных досье. При этом хочу подчеркнуть, что мы не конкурируем с сайтом «Миротворец». У нас разные критерии отбора и разные аудитории, к которым мы апеллируем для принятия решения. Мы много работаем с Конгрессом США, с парламентами западных стран.

Кстати, несколько слов по поводу английской версии «Списка Путина». Здесь также много работы, поскольку в ней пока есть материалы лишь по основным статьям. Думаю, в этом случае нам придется обратиться к профессиональным переводчикам.

- Недостаточно волонтеров?

- Волонтеры есть. Но в отличие от украинской версии, где практически все можно построить на их работе, юридически корректный перевод подобных текстов на английский - намного сложнее. Но дело это очень важное. Нужно объяснять на Западе, как функционирует путинский режим, кто и какую роль в нем играет. Большой прорыв случился бы, если б нам удалось добиться принятия санкций против кремлевских пропагандистов, таких, как Соловьев и Киселев. Чтобы они и такие, как они, больше не могли прятаться за званием «журналиста».

- Сейчас, когда «кейс Сущенко» закрыт, и он оказался в Украине, можете сообщить какие-то закулисные детали.

- Ну что сказать... Интересно, например, что из кировской колонии в Москву Романа перевезли еще 14 августа. Причем, что хотелось бы отметить, - самолетом! Почему так? Потому что разными способами мне удалось сделать его дело широко известным, публичным. В этом смысле везде, где он находился, Роман был, так сказать, «звездным» сидельцем. Впрочем, о важности публичности в подобных процессах мы уже говорили...

Если говорить о юридической стороне дела, то Сущенко помиловали и на 20 лет запретили въезд на территорию Российской Федерации. Об этом ему объявили в СИЗО. Однако указ, насколько я знаю, нигде не публиковался. По-видимому, он секретный

Но не думаю, что подробности в данном случае стоит рассказывать мне, тут лучше услышать самого Романа Сущенко. В середине наступившей недели у нас планируется пресс-конференция в «Укринформе». И там будет много интересного для тех, кто захочет узнать подробности.

Олег Кудрин

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2019 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-