Российская пропаганда глазами американского журналиста

Российская пропаганда глазами американского журналиста

973
Ukrinform
«Sputnik» лишь прикрывается журналистикой, создавая нарратив сомнения и подрывая репутацию США

Американский журналист из Вашингтона Эндрю Фейнберг проработал в российском «Sputnik» пять месяцев. До прихода на работу в «Sputnik» он был уверен, что твердого намерения придерживаться этических принципов журналистики ему будет достаточно, чтобы не принимать участие в работе российской пропагандистской машины, пусть даже работая на одной из ее платформ. Со временем Фейнберг понял, что этики недостаточно и уволился. Как именно работает российская пропаганда «изнутри», каковы ее принципы и методы работы – американский журналист изложил в статье «Моя жизнь в российской пропагандистской сети», которую на своем сайте опубликовало издание Politico Magazine.

Укринформ сделал перевод самых интересных моментов рассказа (полный текст на английском по ссылке).

«Я думал, что они позволят мне быть настоящим журналистом на «Sputnik». Но я ошибался», – начинает свое повествование Фейнберг.

«Что бы вы делали, если бы вам предложили написать неправду?»

Я сидел на десятом этаже в конференц-зале на улице К, где размещены офисы RIA Global. Это помещение также известно, как вашингтонское бюро российской государственной новостной службы «Sputnik», куда я пришел на собеседование с целью трудоустройства.

Это было в середине декабря, всего месяц после победы Дональда Трампа на выборах. Я пришел устроиться в компанию в надежде избавиться от, как бы я это назвал, «ада фриланса». Это был период моей жизни, когда не знаешь, как и откуда получишь очередной чек с зарплатой, и будет ли ее достаточно для обеспечения нормальной жизни.

Поставленный вопрос меня озадачил. Конечно, я знал, что «Sputnik» в собственности государства и имеет репутацию СМИ, порой действующего на упреждение и вольно интерпретирующего факты, но была ли это проверка собеседником моей готовности лгать, или он хотел узнать, придерживаюсь ли я этики честности и порядочности, которая ценится в большинстве агентств?

«Я бы уволился», – ответил я.

Я также объяснил, что не имел трудностей, работая в новостных организациях, которые имеют государственное финансирование, даже в российской, пока была обеспечена редакционная независимость, что имело место во всех СМИ, поскольку ВВС, «Голос Америки», Агентство Франс Пресс, Аль-Джазира, которые имеют государственное финансирование, прекрасно делают свою работу.

Мой собеседник Петр Мартиничев, высокий мужчина с заметным акцентом, ответил, что «Sputnik» не отличается от этих агентств, и выразил удовлетворение моей позицией. Позже сообщили, что меня взяли на работу ведущим корреспондентом «Sputnik» по Белому Дому.

Но когда я через пять месяцев оставил эту работу, имея на руках уведомление об увольнении, я снова вспомнил тот момент и мой ответ, не понимая, почему меня приняли на работу на такую важную должность.

* * *

С первого дня, когда я в январе занял место в ньюзруме «Sputnik», кое-что казалось несоответствующим. Для организации, которая позиционирует себя как ведущий международный сервис новостей, они не производили впечатление имеющих большой опыт.

Ендрю Фейнберг / Фото: FB Andrew Feinberg
Эндрю Фейнберг / Фото: FB Andrew Feinberg

Многие ассоциируют «Sputnik» с его веб-сайтом SputnikNews.com, настолько провокационным и подстрекательским, что издание «Foreign Policy» дало «Sputnik» прозвище «The Buzzfeed of Propaganda» (упоминание новостного интернет-медиа Buzzfeed подразумевает, что «Sputnik» – «передовик пропаганды»).

Однако большинство оригинального вещания «Sputnik» основано на сообщениях, обработанных с лент новостей. Они представляют собой менее эмоциональный продукт компании и берутся из информационного агентства «РИА Новости». Большая часть такого контента поступает в закрытом доступе на подписку неизвестному количеству клиентов. Но если сообщение достаточно важное, его обнародуют на сайте «Sputnik».

Как один из корреспондентов новостного сервиса «Sputnik», я передавал сообщения триумвирата редакторов. Это Мартиничев (который проводил со мной собеседование и взял на работу), а также Анастасия Шевелева и Златко Ковач. Мартиничев и Шевелева - россияне - не выглядели старше меня (34 года). Также ни один из них не производил впечатления хорошо знающего, как именно работают журналисты в США. Но они изобрели стандартную практику. Не раскрывая имен источников, я проводил с ними закрытые встречи, используя ресурсы компании для угощения дорогими блюдами и напитками, чтобы облегчить проведение встреч с такими источниками. Это было возмутительным.

Ковач, македонец по национальности, который получил гражданство США, даже не был журналистом. Он работал на General Dynamics, которая по контракту руководила Southeast European Times. Это многоязычный сайт, работа которого сосредоточена на целевой аудитории на Балканах и направлена против пропагандистских усилий России и других стран.

После завершения финансирования этого проекта, Ковач, который, как он утверждает, свободно владеет шестью языками, перешел на сторону пропагандистской войны.

И когда другие сотрудники (включая одного или двух американцев) копировали и редактировали мои сообщения, русские (а также Ковач) были единственными, кто несли безусловную ответственность, имели свои собственные задачи, которые не всегда базировались на полной правде.

Это стало очевидным после того, как я впервые - да и потом - ставил вопрос пресс-секретарю Белого дома Шону Спайсеру. Одним из первых дней, когда я задал вопрос на камеру, была пятница, в начале марта 2017 года. Тогда я поинтересовался, почему Трамп отказался использовать финансовые ресурсы и полномочия, предоставленные ему Конгрессом, для поставки оружия в Украину, чтобы помочь стране противостоять российской агрессии.

Я тогда еще не знал, что нарушил одно из главных неписаных правил, по которым работает «Sputnik».

На практике, очевидна цель «Sputnik» – «сказать несказанное» – это означает, что весь новостной контент «Sputnik» должен отражать только российскую позицию, несмотря на то, отражает ли это действительную ситуацию или нет.

Когда речь шла о Крыме (который был оккупирован российскими войсками в 2014 году), мы никогда не писали на эту тему без тезиса о том, что 90% жителей Крыма проголосовали на референдуме за присоединение к России.

Конечно, когда я вспоминал про танки и вооруженных людей на улицах, в то время, когда крымчане голосовали на референдуме, это выбрасывалось из сообщения еще до его обнародования.

Ставя вопрос об Украине, я сформулировал его, сосредоточившись на истории и реальной ситуации, и реакция, как я уже объяснил, была быстрой.

В понедельник, следующий за пятницей день в офисе, я получил электронное письмо от Мартиничева с требованием согласовывать с редакторами мои последующие вопросы в Белом Доме. (...)

Этим он выдал мне инструкцию о том, что в случае, если редакторы не имеют особых вопросов, то их не надо задавать.

«Мой вопрос не должен быть неожиданным. Мы также должны иметь запасные вопросы, на случай, если кто-то задаст аналогичный вопрос перед нами», – написал он.

Таким образом, каждое утро я должен был пересылать мои вопросы по электронной почте. Его ответ почти всегда была такой, что их надо заменить на вопросы по другим темам, не зависимо от того, были ли они основаны на реальной ситуации или нет.

К примеру, около двух недель после апрельской атаки газом «зарин» в провинции Идлиб в Сирии, и неделю спустя когда Трамп разбомбил в ответ сирийский аэродром, я переслал Мартиничеву два запланированных вопроса о сирийских мирных переговорах и правительственной политики на экономическом форуме в Санкт-Петербурге.

В ответ он передал мне статью с сайта RT, российского государственного кабельного информационного телеканала, который, как и «Sputnik», контролируется российским правительством. В тексте речь шла о бывшем профессоре Массачусетского технологического института, который, беря за основу некоторые фотографии, пришел к выводу, что атака была совершена сирийскими повстанцами, а не правительством сирийского диктатора Башара Асада.

(В связи с этим руководство США сделало вывод, что режим Асада не только был ответственен за атаку, но также сирийский режим и Россия пытались скрыть этот факт).

Мартиничев также обратил внимание на сообщения, что группировка Исламского государства применила старые снаряды с горчичным газом против базы иракской армии вблизи Мосула. Это также противоречило позиции правительства США о том, что только сирийский режим имеет технологии для проведения атаки газом «зарин».

(...)

Когда я вернулся в офис, Мартиничев выразил разочарование, что я не задал вопрос на камеру, и объяснил, что Москва хочет, чтобы я уточнил у Спайсера, почему химическая атака со стороны ИГИЛ не заставила правительство США выпустить крылатые ракеты по территории Ирака, наподобие того, как произошли бомбардировки территории Сирии после того, как Асад применил отравляющий газ против собственного народа.

Но суть вопроса не позволяла дать на него ответ. Это делалось для того, чтобы во время трансляции брифинга показать лицемерие правительства США, не отреагировавшего на применение Исламским государством старых химических снарядов с горчичным газом, при этом отреагировав на применение Асадом газа «зарин» против гражданского населения.

Я начал осознавать, что миссия «Sputnik» была не передавать настоящие новости, а создавать нарратив, который сеет сомнения относительно ситуации вокруг России и ее союзников, или подрывать репутацию Соединенных Штатов и их партнеров.

(...)

Одна журналистка, которая работала на «Sputnik» и поддерживала Трампа во время выборов, говорила мне, что она не получала заданий писать сообщений в его поддержку, но делала это по собственной инициативе.

Другой бывший журналист, который работал на «Sputnik» во время выборов, рассказывал, что его заставляли использовать контакты с целью получения содержимого взломанной почты бывшего директора ЦРУ Джона Бреннана. Этого журналиста уволили, когда он отказался обнародовать украденные сведения.

(...)

Меня регулярно критиковали в социальных сетях за распространение пропаганды. Кое-кто даже обвинял меня в измене. Я всегда отвечал, защищая себя и моих коллег. Как я это усматривал, прежде всего я просто выполнял свою работу, как и все остальные. Я не распространял дезинформацию.

...Но все время, когда я работал на «Sputnik», я был причастен к распространению дезинформации и пропаганды, даже при условии, что я не писал это лично.

(...)

С первого моего дня в «Sputnik» я искренне верил, что, даже при условии, что это российский государственный новостной сервис, я смогу работать хорошо, насколько я буду способен придерживаться своих этических стандартов. (...)

Но когда "несказанное" действительно не было сказанным, потому что это неправда, а "альтернативная перспектива" – это способ подтолкнуть поведение вражеских правительств, уничтожая репутацию других стран, тогда вся этика мира помочь не в состоянии. Я думал, что «Sputnik» хотел, чтобы я работал у них ввиду мои журналистских талантов, но они хотели на самом деле использовать журналистику как прикрытие, чтобы продвигать собственные цели. Я не ошибусь, если снова поймаю кого-то такого, как Мартиничев, на его слове.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРОВ: Мартиничев отрицает, что во время собеседования он попросил Фейнберга писать неправду. Он также утверждает, что обстоятельства увольнения Фейнберга, которые сообщает сам Фейнберг, не соответствуют действительности. (...)

Перевод Андрея Лавренюка.

Полный текст интервью на английском читайте на сайте издания Politico Magazine.


При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2017 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-