Евгений Мисыло, польский историк украинского происхождения
Украина и Польша должны договориться - как в свое время Польша с Германией
03.07.2018 14:37 543

Сложная история, к сожалению, продолжает тормозить развитие украинско-польских отношений. В течение последнего года символом исторических недоразумений в отношениях между двумя странами стало разрушение (в польской версии – демонтаж) украинского места памяти на кладбище в Грушовичах в апреле 2017 года.

Недавно на месте памятника были проведены поисковые работы, которые должны были ответить на вопрос: есть ли там останки воинов УПА? От этого зависело, будет ли восстановлен разрушенный памятник или будет установлен новый, а также возможное возобновление поисково-эксгумационных работ в Украине. По результатам раскопок, для участия в которых приглашены представители Украины, польская сторона официально сообщила, что в этом месте нет останков уповцев. С этим решением не согласна украинская сторона. “Сухой нити” на раскопках в Грушовичах не оставил также польский историк украинского происхождения Евгений Мисыло, который специализируется на украинско-польской истории первой половины XX века и неоднократно принимал участие в такого рода раскопках.

Историк предостерегает как относительно формы и способа проведения раскопок, так и относительно обнародованных Институтом национальной памяти их результатов. Свою в общем-то очень критическую оценку раскопок он выложил в соцсетях. Собственному корреспонденту Укринформа удалось пообщаться с историком, который оценил ситуацию и высказал свои мысли по поводу возможного решения проблемы.

ПРОВЕДЕНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ В ГРУШОВИЧАХ В ТЕЧЕНИЕ ТОЛЬКО ОДНОГО ДНЯ - ЭТО СКАНДАЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ

- Господин Евгений, вы ожидали, что результаты археологических раскопок на кладбище в Грушовичах будут именно такими?

- Сложно однозначно сказать, чего я ожидал. Никто на самом деле не знал, что найдут под фундаментом памятника. У меня не было сомнения относительно одного: на этом кладбище есть похороненные члены украинского подполья. Наверное, не ожидал того, что сказали члены этой комиссии, в частности профессор Кшиштоф Швагжик (заместитель председателя польского ИНП) и того, что было в археологических отчетах и судебно-медицинском освидетельствовании, которые переданы украинской стороне после завершения этих исследований. Для меня все то, что там делалось, и о чем публично рассказал на конференции 14 июня заместитель председателя ИНП Швагжик, является какой-то плохой шуткой, неуважением к правде.

- Как вы упомянули, 14 июня состоялась пресс-конференция польской стороны, а чуть позже пресс-конференция украинцев по этому поводу. Несмотря на то, что обе стороны были вместе в одном месте, результаты раскопок для них кардинально разные. Собственно, почему, по вашему мнению, такие большие расхождения в восприятии того, что было обнаружено во время раскопок в Грушовичах?

Проведение исследований в Грушовичах имело большое значение для нынешних и будущих отношений между Украиной и Польшей

- По моему мнению, эти раскопки проведены скандальным способом. То есть, все продолжалось всего три дня, из которых большая часть времени потрачена на разбивку фундамента под памятником и очистку места под ним. Фактически, только в последний день, 26 мая, продолжались археологические раскопки и так называемое медицинское исследование бренных останков. Польская сторона подчеркивает, что это была не эксгумация, а лишь поисковая работа или археологическое исследование. Именно эти определения есть в отчете. Почему в нем не говорится об эксгумации? Эксгумация имеет свои требования: должен присутствовать прокурор, которого там не было. Это вообще непонятная ситуация: прокурор всегда должен быть там, где, например, под каким-то фундаментом дома или памятника обнаружены человеческие останки. В случае эксгумации их всегда забирают в судебно-медицинскую лабораторию для исследований с целью идентификации и установления причины смерти. Этого всего там не было.

Я считаю, что проведение исследований в Грушовичах, которое имеет большое значение для нынешних и будущих отношений между Украиной и Польшей, в течение только одного дня является скандальной ситуацией.

- Объясните, пожалуйста.

- Из 31 обнаруженного в этом месте скелета, как отмечено в протоколе, исследованы только 16. На основе исследования, которое длилось только один день и было сделано на ходу одним врачом судебной медицины непосредственно в яме, или на примитивном столе на кладбище, профессор Швагжик через полтора часа после завершения раскопок подытожил их результаты, заявив о том, что там не обнаружено никаких останков уповцев ли признаков, что они там могут быть похоронены. Всего через несколько дней после этого подготовлена судебно-медицинская экспертиза, которая подтвердила слова вице-президента ИНП. Это все является классическим образцом применения двойных стандартов в исследованиях жертв польско-украинского конфликта.

- В отчетах польской и украинской сторон речь идет о 16 или 18 человеческих останков. Откуда взялся 31 скелет?

Это нарушение элементарных принципов, которые необходимы в такого рода исследованиях в каждой цивилизованной стране

- В судебно-медицинской экспертизе по результатам поисковых работ на кладбище в Грушовичах четко написано, что выявлен 31 скелет, из которых исследованы только 16. Остальные, то есть вторая половина, не исследованы, потому что они располагались на границе ведения раскопок. Где-то за пределами места раскопок 4 на 4,7 метра выступали из земли части кисти руки или черепа. Однако было принято решение, что место раскопок не будет расширяться. Почему? Это курьезная ситуация: археологи ИНП видят кости, черепа в 15-ти могилах, но они их не трогают, они их уже не интересуют! В этой ситуации мы не знаем, были ли среди тех 15-ти скелетов останки воинов УПА. Украинская сторона имеет право сказать, что они были, или могли быть. С польской стороны отчетливо видно, что абсолютно не было готовности изучить это вопрос. Для меня это не только непрофессиональный подход к исследованию и не только сознательное ограничение места поисков, чтобы не найти доказательств того, что там действительно похоронены воины УПА. Это нарушение элементарных принципов, которые необходимы в такого рода исследованиях в каждой цивилизованной стране.

- Во время пресс-конференции заместитель председателя ИНП профессор Швагжик заявлял, что польская сторона предлагала украинской забрать эти останки на эксгумацию в Украину, но украинцы отказались. Следовательно, было принято решение положить их обратно в могилы. Украинская сторона должна была взять эти останки на эксгумацию?

Круглая и ровная дырка в черепе – классический образец выстрела в затылок, которым добивали раненых, как убивали воинов УПА

- Я думаю, что вообще ошибкой было присутствие украинской делегации в этом месте. Пригласить кого-то, чтобы тот стоял над могилами и смотрел, как хаотично и импровизированно пытаются выкопать останки, чтобы доказать то, что давно уже было решено? Для представителей Украины это была унизительная ситуация. Я могу им только посочувствовать и просить, чтобы они уже больше не принимали приглашений участвовать в такого рода “эксгумациях”. Я считаю, что это было не нужно. Так польская сторона не должна была делать, если хочет наладить хорошие отношения с партнером, с украинской стороной, ожидая восстановления эксгумаций на Волыни или в других местах.

Во-вторых, а зачем украинской стороне было брать эти останки, если польская уже признала, что не будет проводить эксгумации, чтобы установить на базе кодов ДНК или лабораторных исследований, что дырка в черепе была следствием выстрела или, как указывается в медицинском обследовании, следствием естественной эрозии? То есть, эта дыра как-то сама там появилась. Однако проблема в том, что эта дырка в черепе круглая, ровная и расположена возле затылка. Итак, это классический образец выстрела в затылок, которым добивали раненых, а целый череп потрощен.

Если бы члены этой комиссии взяли и прочитали протоколы эксгумации воинов УПА, которые погибли в Бирче (городок возле Перемышля – ред.), то таких черепов – потрощеных и с дырами в черепе – там было большинство. Это классический образец – как убивали воинов УПА, как над ними издевались, пытали, били их прикладами карабинов, а потом достреливали. Одним из таких примеров, по моему мнению, мог быть скелет врача УПА Павла Ключаря (псевдоним “Сирко”), которого солдаты пограничной заставы из Кальникова схватили в Грушовичах и замучили на полях недалеко от села. Не исключено, что именно его останки нашли польские археологи на кладбище в Грушовичах. Зато в медицинском протоколе с этого обследования написано, что человек с разбитым черепом была жертвой дорожно-транспортного происшествия. Можно ли себе представить ситуацию, что в бедном селе Грушовичи, где даже велосипед был чем-то немыслемым, какой-то украинец перед войной ехал на мотоцикле и разбился на дереве? Вряд ли. Более того, в медицинском обследовании вообще не рассматривается вопрос, могла ли эта дырка в черепе быть следствием выстрела. Там определение “выстрел”, “дырка от пули” вообще не встречаются. Это неудивительно, принимая во внимание, что поисковые работы вели судебные врачи из группы, которая уже много лет работает с профессором Швагжиком во время раскопок мест захоронений польских жертв коммунистических репрессий в Варшаве, Вроцлаве, а некоторые из них являются членами комиссии по эксгумации жертв Смоленской катастрофы? То есть это хорошие специалисты. Следовательно, то, что написано в медицинском протоколе из Грушовичей, - это сознательная попытка сокрытия правды.

- Собственно, вы в своем посте в Фейсбуке выдвинули тезис, что археологические раскопки на кладбище в Грушовичах были проведены фактически под уже сформулированный тезис, что якобы никаких останков бойцов УПА там нет...

- Да. Могу это еще раз подтвердить, поскольку я принимал участие во многих эксгумациях на территории Польши, которые проводились польскими специалистами, знаю, как проводится настоящая эксгумация и какова ее цель. Они ведутся неделями, месяцами, а не только в период однодневных поисковых работ. Все скелеты забираются в лабораторию и там исследуются. Цель одна – установление истины: когда погиб, как погиб, кем был похоронен. Здесь этого не сделано, и я не понимаю, почему польская сторона считала, что нет такой необходимости.

- Но возвращаясь к предыдущему вопросу: украинская сторона должна была взять эти останки на эксгумацию в Украину?

- Это абсурдное предложение. Такие исследования можно было бы провести вместе на территории Польши. Кроме того, сложно себе представить перевозки бренных останков из Польши в Украину, ведь это также является условием выполнения определенных санитарных норм, которых во время раскопок никто не придерживался.

УКРАИНА И ПОЛЬША ДОЛЖНЫ ДОГОВОРИТЬСЯ – КАК В СВОЕ ВРЕМЯ ПОЛЬША С ГЕРМАНИЕЙ

- Польская сторона считает раскопки жестом доброй воли по отношению к украинцам и ждет разблокировки поисково-эксгумационных работ в Украине...

Считаю, что польская сторона сделала это исключительно для того, чтобы оправдать уничтожение памятника, официально отрицая там наличие останков

- Да. Только вряд ли это стоит рассматривать в категориях жеста доброй воли. Я считаю, что польская сторона сделала это исключительно для того, чтобы оправдать уничтожение памятника, официально отрицая там наличие останков. Таким образом, с юридической точки зрения также можно будет оправдать разрушение всех украинских мест памяти, которые были установлены без разрешения польских властей. И это путь в никуда. Еще в 1995 году была создана польско-украинская комиссия, где украинскую сторону представляла Главная управа Объединения украинцев в Польше, членом которой я тогда был. Еще тогда было решено, что во избежание обострения конфликта все нелегальные украинские увековечения в Польше надо будет оставить неприкосновенными и параллельно найти доказательства того, что там есть захоронения. Тогда казалось, что все идет в правильном направлении, но так не вышло.

- Почему?

- К большому сожалению, польская и украинская стороны не смогли договориться, то есть не пошли тем путем, которым Польша пошла в отношениях с Германией. В 1989 году был подписан польско-немецкий договор о проведении эксгумаций в местах военных захоронений. И это сработало: в Польше сейчас есть 13 крупных немецких кладбищ, на которых эксгумированы, по неполным данным, более 150 тысяч солдат немецкой армии, в частности СС, Вермахта и всяких других формаций – даже тех, которые уничтожали Варшаву. На окраине Варшавы, на коммунальном кладбище у немцев есть своя часть кладбища с крестами, фамилиями. И никто их не уничтожает, не раскапывает. Почему в Польше можно было эксгумировать 150 тыс. немецких оккупантов, которые уничтожили и сожгли Варшаву, убили несколько миллионов поляков, но не могут существовать кладбища, захоронения или увековечивания для нескольких или нескольких десятков украинцев, как в Грушовичах?

- И еще раз возвращаясь к конференции заместителя председателя ИНП Польши. Тогда профессор Швагжик заявил, что все доказательства украинской стороны о наличии захоронения воинов УПА под памятником в Грушовичах базируются на показаниях только одного человека, который был свидетелем совершения захоронения. А вы утверждаете, что таких показаний есть больше и вы лично нашли их когда-то в польских архивах. Если так, то почему польская сторона не приняла их во внимание?

- Если польская сторона захотела бы, то приняла бы их во внимание. Профессор Швагжик знает меня лично и мог бы обратиться в этом деле, так, как это делалось, например, в вопросе эксгумированных бренных останков воинов УПА в деле генерала Кароля Сверчевского (генерал Войска Польского, убитый УПА в 1947 году), которые эксгумированы на военном кладбище “Повонзки” в Варшаве. Я с ними сотрудничал в поисках семей, от которых ИНП Польши хотел получить образцы ДНК для идентификации останков восьми воинов УПА, которых расстреляли в Варшаве и всех закопали в одной яме.

Кроме того, эти материалы уже известны много лет. Это так называемый архив командира УПА “Закерзонського края” Мирослава Онишкевича (“Орест”), который хранится в архиве ИНП в Варшаве, а потому его без проблем можно было взять и пересмотреть.

Если кто-то хочет что-то узнать, то берет и, прежде всего, читает документы, ведь это касается процедур, которые сопровождают такого рода эксгумации. Они приняли во внимание только одни показания мужчины, селянина из Грушовичей, который был свидетелем захоронений, но списаны 50 лет спустя, а не приняли во внимание документы, в том числе рапорты УПА и отчеты гражданской сети ОУН, в которых есть показания лиц, которые были свидетелями не только смерти членов украинского подполья, но и их похорон на кладбище в Грушовичах, списанных, например, на следующий день. Считаю, что это непрофессионально и сделано это сознательно.

Политиков надо держать подальше от истории и от историков

- По результатам раскопок стороны остались на своих позициях. Историкам сложно найти общий язык. Может, политики должны сказать свое слово, принять какие-то решения?

- Политиков надо держать подальше от истории и от историков. Мы видим – сколько бед натворила в последнее время польская историческая политика нынешней власти в отношениях с Украиной. Однако я понимаю, что этот вопрос можно решить только на межгосударственном, политическом уровне. Например, в форме соглашения, в котором определялось бы, что в Польше будет создано кладбище, где будут захоронены эксгумированные останки украинцев – воинов УПА, а на территории Украины – кладбища, где будут перезахоронены убитые поляки. Так, как договорились Польша и Германия. Это закрыло бы дело увековечиваний, нелегальных захоронений и других проблем, которые сегодня уничтожают польско-украинские отношения. Я это предлагал еще в 90-х годах прошлого века, когда занимался делом эксгумации в Бирче, Лишне. Тогда я 10 лет искал место, на котором можно было бы по-христиански похоронить бренные останки десятков воинов УПА. Я предлагал создать такое кладбище в Пикуличах под Перемышлем, рядом с существующим, на котором есть могилы воинов УГА. Польская сторона тогда была согласна на компромисс, поскольку длился конфликт вокруг кладбища Орлят во Львове, которое поляки очень хотели открыть. К сожалению, украинское государство тогда не настаивало. Тогда представители Украины говорили: дайте нам 20 метров на кладбище в Пикуличах, ведь этого будет достаточно на две братские могилы. Польская сторона так и сделала.

Поэтому украинские политики тоже не без греха. Но в их случае, я бы сказал, что это грех запустения. Итак, вместо сотый раз становиться на колени перед польскими могилами жертв Волынской резни, они должны наконец встать с колен и начать защищать украинские могилы и увековечения на территории Польши.

Юрий Банахевич, Варшава

Фото: Eugeniusz Misiło, facebook.com/profile

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-