Западные Балканы: Зачем Вучич вспомнил о Гитлере? - 08.08.2018 19:38 — Новости Укринформ
Западные Балканы: Зачем Вучич вспомнил о Гитлере?

Западные Балканы: Зачем Вучич вспомнил о Гитлере?

556
Ukrinform
О годовщине операции «Буря», Косовском факторе и играх Кремля

В эти дни отмечается 23-я годовщина хорватской военно-полицейской операции «Буря», в ходе которой была ликвидирована самопровозглашенная Республика Сербская Краина (РСК), а более 200 тысяч тамошних сербов покинули свои дома. Это стало поводом для президента Республики Сербия Александра Вучича 5 августа принять участие в памятном мероприятии в сербском городе Бачка-Паланка, во время выступления на котором он сравнил Хорватию с нацистской Германией.

“Гитлер хотел мир без евреев, Хорватия без сербов. В обоих случаях были призывы окончательного решения”, – сказал Вучич. А еще глава сербского государства пообещал, что никогда больше не допустит, чтобы сербов «ущемляли» в странах бывшей Югославии...

В Загребе не могли не отреагировать. Хорватский премьер Андрей Пленкович заявил: «Когда доходит до сравнения нашего государства и Холокоста, я могу сказать, что это уж очень слишком. Хорошо известно, что Хорватия стала жертвой великосербской агрессии, и война велась на хорватской территории, а не на территории Сербии». В свою очередь министр иностранных дел Республики Хорватия Мария Пейчинович-Бурич назвала сравнение Вучича «искаженным аргументом» и напомнила о поддержке Белградом боснийских и хорватских сербов, которые в 90-е годы осуществляли этнические чистки, в частности массовое убийство боснийских мусульман в Сребренице. Осудили речь сербского президента и лидеры двух главных в Хорватии партий – Давор Бернардич (Социал-демократическая партия) и Бранко Бачич (Хорватское демократическое содружество). Тысячи хорватских граждан выразили свое крайнее возмущение в социальных сетях.

Остроту скандалу придало то, что во время выступления Вучича рядом с ним находился депутат хорватского Сабора (парламента), член правящей коалиции и глава сербского национального меньшинства в Республике Хорватии Милорад Пуповац: это можно было увидеть на видео с мероприятия. Теперь оба вышеупомянутых хорватских партийных лидера требуют от Пуповаца публично выразить свое отношение к провокационному заявлению Вучича. Буквально через деньответил сам Пуповац. Он подчеркнул неприемлемость перекладывать вину на целый народ – то ли хорватский, то ли сербский, призвав к взаимопониманию между Сербией и Хорватией. Но в то же время Пуповац осудил нынешний праздничный концерт в г. Глина, где выступал знаменитый хорватский патриотический певец Марко Перкович («Томпсон») и неоднократно был слышен лозунг «Za Dom spremni» (хорв. – За отчизну готовы), который считается усташским и употребление которого в современной Хорватии ограничено (однако в правых и националистических кругах все равно популярный). Одним словом, хорватский депутат-серб пытается всячески маневрировать и «сидеть на двух стульях».

Нынешний инцидент достаточно показателен, если рассматривать его в контексте ментальных последствий югославских войн 1990-х годов, для современной общественно-политической жизни стран Западных Балкан и вопросов примирения между тамошними народами. В первую очередь, между сербами и хорватами. Хотя с момента окончания войн в Хорватии и Боснии и Герцеговине прошло уже больше двух десятилетий, проблемы во взаимоотношениях Белграда и Загреба все еще существуют, не говоря уже о неприязни и недоверии между обоими народами на психологически-бытовом уровне.

В чем же суть проблемы вокруг 5 августа? Этот день в Республике Хорватия - официальный государственный праздник под названием День победы и отечественной благодарности и День хорватских защитников (хорв. Dan pobjede i domovinske zahvalnosti i Dan hrvatskih branitelja). 5 августа 1995 года, на второй день операции «Буря», хорватские войска заняли город Книн – столицу самопровозглашенной Сербской краины, центр местных сербских сепаратистов, который не контролировался Загребом еще с начала беспорядков в августе 1990 года (с лета 1991 г. началась повномаштабна война). Утром того дня над старинной книнской крепостью в присутствии тогдашнего хорватского президента Франьо Туджмана и высшего военного командования страны был торжественно поднят большой государственный флаг Хорватии – так называемая шаховница. В то же время огромные колонны тракторов, автобусов, автомобилей и военной техники всеми возможными путями двигались на восток: местные сербы и армия Сербской краины бежали в Сербскую Республику (в Боснию и Герцеговину) и в саму Сербию (Союзную Республику Югославия).

С тех пор этот день для сербов стал «черным» в календаре. Драматизма сербскому восприятию поражения своих родственников, которые стремились к отделению от Хорватии, добавил тот факт, что сербы пережили настоящий геноцид со стороны хорватских усташей в 1941-1945 годах (Независимое Государство Хорватия было создано как марионетка Третьего Рейха и всячески копировало опыт немецких «коллег», включая концлагеря и расовые законы). Следовательно в сознании рядового серба часто доминирует концепция о тотальной «геноцидности» и «сербофобии» хорватов, которые, мол, «два раза в 20 веке совершили геноцид сербскому народу». Однако современная Республика Хорватия официально любую связь с вышеупомянутым нацистским сателлитом времен Второй мировой войны отвергает, а самих усташей осуждает, акцентируя на своем европейском и демократическом развитии. А, основой современной хорватской государственности декларируется Отечественная война 1991-1995 годов, в ходе которой хорватский народ «отстоял свою независимость и территориальную целостность», оборонился от «великосербской агрессии».

КАК ПРОХОДИЛА “БУРЯ”

Для более полного понимания ситуации вокруг сегодняшних сербско-хорватских споров напомним основные моменты о ходе операции «Буря» (хорв. Oluja), которая для хорватов стала окончательной победой в войне за независимость и территориальную целостность, а для сербов – национальной катастрофой.

Военно-полицейская операция «Буря» началась 4 августа и продолжалась до 8 августа 1995 года. Потери в операции с хорватской стороны составили 196 погибших и 1430 раненых, с сербской -726 погибших (только военных) и около 3000 раненых. По подсчетам Хорватского Хельсинского союза, количество погибших среди гражданского населения было не менее 677 человек.

Для сравнения следует добавить, что общие потери убитыми и пропавшими без вести в период войны в Хорватии с марта 1991. по август 1995 г. составляли со стороны Республики Хорватия около 13 тысяч человек, а со стороны Югославской народной армии, сербских добровольцев, повстанцев и Республики Сербская Краина – около 8 тысяч. Эти цифры включают как комбатантов, так и гражданских. Беженцев и временно перемещенных лиц с хорватской стороны, по данным ООН, насчитывалось до 221 тысяч, а с сербской – до 300 тысяч.

Сербская квази-республика пала молниеносно, ведь еще перед началом хорватского наступления среди восставших сербов, которых с 1991 г. поддерживал официальный Белград, царила большая деморализация. Сербская Краина все надежды возлагала на помощь Милошевича и Югославии (которая включала на тот момент только Сербию и Черногорию) с ее вооруженными силами. Но сам Белград никакой помощи хорватским сербам не предоставил (Милошевич в телефонном режиме советовал руководству Краины просто продержаться хотя бы 5-6 дней, пока будет найден какой-нибудь выход из сложившейся ситуации), а войскам боснийских сербов тоже было строго запрещено каким-либо образом вмешиваться.

Соответственно, почти все сербское население Хорватии, опасаясь мести и насилия со стороны хорватской власти, сразу начало массово бежать в подконтрольные сербам регионы Боснии и Герцеговины и в саму Сербию. Так, уже вечером 4 августа властями РСК был издан приказ об эвакуации населения, который капитально снизил боевой дух войск. Фактически в те дни наступила гуманитарная катастрофа. Конечно же, официальный Загреб не собирался вырезать или выдворять местное население. Наоборот – с началом операции президент Туджман обнародовал специальное обращение к «хорватским гражданам сербской национальности», взявшим в руки оружие против Хорватии, с призывом добровольно сдаться, а гражданскому сербскому населению – оставаться без страха дома и ждать прихода законной власти. Но эффекта это не дало. Сербы не представляли сожительства с хорватами. Собственно, хорватский контраргумент на обвинения сербской стороны в этнической чистке и заключается в том, что не Загреб выгнал сербское население, а оно само решило покинуть Хорватию, не желая оставаться под хорватской властью. Тем более, приказ о массовой эвакуации, изданный книнской властью, является неоспоримым фактом.

Отдельные трагические инциденты с убийствами хорватскими силовиками гражданских в ходе операции таки случались: сказалась обида и желание мести за военные преступления в Югославской народной армии и сербских повстанцев в период их наступления летом – зимой 1991 года, особенно после взятия Вуковара.

Впрочем, все стороны конфликтов на территории бывшей Югославии совершали жестокости. Это объясняется давней историей межэтнических споров и неприязни в регионе. Особенно болезненной как для сербов, так и хорватов была память о событиях Второй мировой войны, когда в условиях немецкой и итальянской оккупации в Югославии разгорелась настоящая гражданская война и 80% из около 1,2 миллиона погибших в этой стране пали от рук своих сограждан. Соответственно, с началом дезинтеграции Югославии в 1990-1991 годах, вчерашние мирные соседи начали активно вспоминать о старых обидах. А насилие, как известно, порождает насилие. Кроме того, не следует забывать и о религиозных отличиях между католиками-хорватами, православными сербами и боснийскими и косовскими мусульманами.

Хорватских военных Международный трибунал в Гааге позже неоднократно обвинял в преступлениях над сербским мирным населением. А вследствие нежелания Загреба принимать обратно сербских беженцев во второй половине 90-х годов отношения Хорватии с Западом заметно ухудшились. Вашингтон и Брюссель акцентировали на недемократичности правления хорватского президента Туджмана. Так, уже через 6 лет после операции хорватских генералов Анте Готовину, командующего объединенных сил в ходе "Бури", и Младена Маркача, командующего спецназа, привлек к ответственности и арестовал Международный трибунал в декабре 2005 г. Хорватская власть помогла Гааге поймать своих генералов, ведь это было одним из условий интеграции в ЕС. Однако в ноябре 2012 г. и Готовина, и Маркач были полностью оправданы и выпущены на свободу: на родине генералов встречали как национальных героев.

Сербская же сторона и дальше продолжает возмущаться и заявлять о несправедливости, выборочном правосудии и о том, что «никто из организаторов и исполнителей этнической чистки сербов в Хорватии наказания не понес». Для общего понимания картины с Гаагским трибуналом приведем общую статистику по осужденным представителям разных сторон югославских войн 90-х: всего за время работы этого суда было выдвинуто 162 обвинения, а приговоры получили – 62 серба, 18 хорватов (преимущественно боснийских), 5 босняков, 2 черногорца, 1 македонец и 1 косовский албанец.

ФАКТОР ЕС В ОТНОШЕНИЯХ СЕРБИИ И ХОРВАТИИ

На Западных Балканах уже давно не падают снаряды, в странах бывшей Югославии на первом месте социально-экономические проблемы. Местное население массово эмигрирует на заработки или «с концами» в страны Западной Европы. Словения и Хорватия – члены Европейского Союза, Сербия декларирует членство в ЕС как одну из своих стратегических целей. И, казалось бы, балканским соседям лучше забыть о былой вражде и как можно активнее сотрудничать для благосостояния своих народов. Но, как мы уже увидели, в хорватско-сербских отношениях и далее регулярно происходят скандалы и обострения, как из-за 23-й годовщины «Бури».

Но в Сербии и в Хорватии подрастают новые поколения, не отягощенные собственным кровавым опытом из 90-х, которые могут лучше коммуницировать между собой. Автору этих строк в период его пребывания в обоих государствах удалось пообщаться со многими такими людьми.

Достаточно уникальной и неоднозначной, кстати, была недавняя инициатива либерально настроенной молодежи в Загребе «извиниться перед сербами за события августа 1995-го». Впрочем, большая часть хорватского общества встретила такую идею с возмущением – «почему это мы должны извиняться перед агрессором, который сам виноват в своей катастрофе». Правая же хорватская националистическая среда вообще считает даже нынешнюю, весьма национально ориентированную власть государства, «предательской» и недостаточно «патриотичной». Кстати, правые круги в Сербии выдвигают такие же претензии к своей собственной власти.

Вместе с тем, важно то, что поддержание нормальных отношений с Загребом необходимо для интеграции Сербии в ЕС. Ведь Хорватия может наложить вето на ратификацию соглашения о вступлении, и создать для Белграда препятствия, как это в свое время сделала по отношению к самой Хорватии соседняя Словения (из-за спора о морской границе и вкладов в одном из банков). Поэтому риторика, которую использует Вучич, сравнивая Хорватию с Гитлером, явно не на пользу стабилизации и примирению в регионе. Зато, как говорят некоторые мудрые сербы, в частности, как раз беженцы из РСК, лучше бы Республика Сербия оказывала реальную материальную помощь тем людям, которые решили вернуться в некогда покинутые жилища на территории Хорватии, а не «демонстративно горевала над судьбой сербского народа и разводила пустую демагогию каждый год 5 августа». Тем более, что теперь в Хорватии никто никоим образом не может представлять угрозу для сербов, ведь эта страна с 2013 года в ЕС, где законодательство о защите меньшинств, в частности национальных, очень и очень серьезное (что, честно говоря, не нравится хорватским ультраправым кругам, которые своей сербофобии никогда и не скрывали).

Сербский президент, спекулируя на, безусловно, трагических для хорватских сербов событиях августа 1995 года и давя на эмоции, преследовал цель, скорее всего, увеличить свой политический рейтинг.

ПЕРЕГОВОРЫ ПО КОСОВО

Однако вся эта история о сербско-хорватских конфликтах вокруг исторической памяти о войне 90-х меркнут на фоне другой, очевидно ключевой проблемы для современной Сербии и ее европейского будущего. Проблемы Косово.

Напомним, летом 1999 года после четырехмесячных бомбардировок авиацией НАТО югославский лидер Слободан Милошевич согласился на вывод войск и полиции с территории этого края, где с 1998 года продолжалась война с албанскими сепаратистами (албанцы уже в 80-е годы составляли большинство населения автономного края в составе Сербии). В Косово пришли миротворческие силы, которые там размещаются и сегодня. В 2004 году албанское население устроило, как пишут об этом сами сербы – масштабный погром сербам и их древним церковным памятникам, после чего сербское население практически полностью покинуло Косово, за исключением Косовской Митровицы на севере края. И наконец, в 2008 году Косово в одностороннем порядке провозгласило независимость, которую признала часть стран Запада, включая США.

Что же мы имеем сегодня? Уже не один год идут переговоры между Белградом и Приштиной при посредничестве ЕС о нормализации отношений. Александр Вучич и Хашим Тачи регулярно встречаются последние несколько лет в Брюсселе. Все идет к следующему: Сербия признает Косово, а сама становится членом Европейского Союза. Как мы видим, к Сербии требования со стороны Брюсселя еще более сложные, чем те, которые выдвигались когда-то Хорватии: хорваты должны были выдать в Гаагу своих героев-генералов, а сербы должны отречься от региона, где сербского населения почти уже нет, но который занимает особую, сакральную роль в сербском национальном сознании (там сосредоточено огромное количество средневековых сербских православных храмов и монастырей, а сам край когда-то был центром средневекового Сербского королевства).

И в последнее время в СМИ все чаще можно встретить информацию о планируемом между Белградом и Приштиной обмене территориями, который никто все же официально не подтвердил. Речь идет о такой себе коррекции границы в обмен на признание независимого Косово Сербией.

Косово получило бы в таком случае несколько заселенных албанцами районов на юге Сербии (Прешево, Буяновац и Медведжа), а Белград получил бы главный сербский анклав на севере Косово – Косовскую Митровицу. На фоне этих дипломатических переговоров за последние годы в Косово произошел целый ряд провокаций (к которым, среди прочего, причастна Россия): поезд, разрисованный лозунгами «Косово е Србиа», который пытались доставить из Сербии в Косовскую Митровицу, задержание косовскими силовиками сербского министра, демонстративные сербские военные маневры возле границы с Косово и тому подобное. Даже буквально несколько дней назад миротворцы в Косово провели специальные учения на случай массовых беспорядков. Одним словом, все это напоминает такую себе психологическую игру.

В целом же реальной возможности для Сербии вернуть Косово силовым путем абсолютно нет, несмотря на все громкие заявления о поддержке Кремлем (РФ сейчас очень важно дестабилизировать ситуацию на Балканах, чтобы уменьшить влияние ЕС в регионе). На территории Косово размещена огромная американская военная база «Бондстил». Этническое большинство в Косово составляют албанцы. А вступить в ЕС сербская власть очень хочет, несмотря на одновременное заигрывание с Россией. Поэтому не исключено, что в ближайшие несколько лет мы станем свидетелями окончательного урегулирования косовского вопроса и решающего цивилизационного выбора Белграда.

РОССИЙСКИЙ ФАКТОР

Очевидно то, что Российская Федерация всячески стремится ослабить влияние ЕС и усилить свое влияние в регионе и воспользоваться межнациональными проблемами на Западных Балканах.

В Хорватии Москва использует преимущественно экономические инструменты вследствие отсутствия какого-либо заметного пророссийского лобби в этом государстве (недавно Россия выкупила львиную часть акций корпорации Agrokor, банкротство которой пару лет назад привело к серьезному экономическому кризису в Хорватии, а также активно вкладывает свои инвестиции на адриатическом побережье).

А в Сербии Кремль умело играет на традиционном и достаточно наивном русофильстве сербов (конечно, любить народ, с которым у тебя нет общих границ и территориальных споров, очень легко), а также щедро финансирует тамошнюю православную церковь и СМИ. Так, путешествуя по Сербии, часто видишь билборды, на которых отмечается, что тот или иной проект осуществляется при спонсорской поддержке “Газпрома”. В сербском городе Ниш на юге страны работает «Российско-сербский гуманитарный центр». Под видом гуманитарной помощи Москва очень легко может перебросить туда каких-нибудь «зеленых человечков». При этом город Ниш, а следовательно, и эта база, находится достаточно недалеко от Косово. Вообще Россия постоянно «кормит» Сербию обещаниями о помощи, защите и поддержке. Мол, будьте смелыми, действуйте, «русские своих не бросают». В сербских медиа постоянно фигурируют разного рода сенсационные, полные бравады заголовки наподобие «Россия посылает нам МИГи», «Российские танки скоро прибудут в Сербию», «Путин заявил то», «Путин заявил это» и тому подобное. Однако на практике Россия никакой серьезной военной помощи Белграду не предоставила. А во времена раннего Путина Москва вообще отправила своих миротворцев в Косово и не помогла Милошевичу воевать против НАТО.

Как бы там ни было, Москве очень на руку разжигать вражду между балканскими народами, в частности между теми же хорватами и сербами. Стабильность и европейская интеграция Сербии для Москвы явно не желательна, ведь тогда она утратит еще одну возможность организовывать чужими руками провокации в регионе. Гораздо лучше для Кремля и дальше поддерживать среди сербов миф о «плохом Западе». К тому же, после вступления Черногории в НАТО в 2017 году Россия уже полностью потеряла потенциальный выход на Адриатическое побережье. Другим полем активной деятельности российских спецслужб можно назвать Боснию и Герцеговину, где Москвой всячески вдохновляется и подпитывается стремление тамошнего сербского энтитета – Республики Сербской – отделиться и в перспективе присоединиться к Сербии. Учитывая особую сложность этнической картины в этой стране, которая пережила в 1992-1995 годах очень кровавую войну, это могло бы привести к крайне непредсказуемым последствиям.

Итак, на Западных Балканах сегодня хватает настоящих серьезных вызовов, чтобы ответственный политик в целях внутриполитического рейтинга не добавлял к ним призраков прошлого. Но такой ли одинокий Вучич в играх на вопросах истории? В отходе от политического прагматизма к популизму? Нет, скорее, он примеряет на себя определенный мировой тренд.

Анатолий Демещук, Укринформ

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с маркировкой «Реклама» публикуются на правах рекламы.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>