Тудор Ульяновски, министр иностранных дел Республики Молдова
Пока в Приднестровье есть российские войска, мы должны быть готовы к любым сценариям
05.10.2018 14:45 1024

Министр иностранных дел и европейской интеграции Республики Молдова Тудор Ульяновски первый официальный визит в Украину совершил 3-4 октября. Ему 35 лет, профессиональную деятельность он начал в 2005 году, а МИД Молдовы возглавляет с 10 января 2018 года. Является самым молодым руководителем внешнеполитического ведомства в истории Молдовы и, кажется, Европы.

До этого Ульяновски работал первым секретарем и советником Посольства Республики Молдова в Вашингтоне, был советником Управления по Америке в системе МИДЕИ, национальным координатором программы под эгидой США, Мадридского клуба и Швеции, начальником Управления по Америке, Азии, Средней Азии и Африке в МИДЕИ, уполномоченным при Посольстве Молдовы в Катаре, с 2014 по 2016 год – заместителем министра иностранных дел и европейской интеграции, а в период с 2016 по январь 2018 – послом Республики Молдова в Швейцарии и Лихтенштейне.

Подробности биографии главы внешнеполитического ведомства Молдовы, с которыми я знакомилась при подготовке к интервью, мне вспомнились, когда после записи беседы наш фотокорреспондент поделился со мной «трофеем» от министра Ульяновски. Дело в том, что хобби моего коллеги — коллекционирование житейских мудростей в одной строке от героев его съемок. «Quo non ascendam?» – «Чего я только не достигну?» – написал в его блокноте Тудор Ульяновски. Он также поделился с коллегой, что каждое утро повторяет этот девиз и, судя по всему, это работает!

В эксклюзивном интервью Укринформу министр иностранных дел Республики Молдова рассказал о том, почему, по его мнению, европейский курс страны необратим, о сотрудничестве Молдовы с НАТО, попытках добиться вывода российских войск из Приднестровья и о налаживании мостов между двумя берегами Днестра.

Я УВЕРЕН, ЧТО МОЛДОВА ПЕРЕШЛА РУБИКОН В СТОРОНУ ИНТЕГРАЦИИ С ЕВРОСОЮЗОМ

- Парламент и правительство Молдовы придерживаются четкой проевропейской ориентации, в то же время президент страны Игорь Додон заявлял, что хотел бы видеть Молдову в Евразийском экономическом союзе. Какой стратегический курс имеет большую поддержку населения страны?

- Молдова — парламентская республика, так что политика развития страны и курс реформ определяются парламентом, а правительство этот курс имплементирует.

Социологические опросы показывают, что в Молдове за последние два-три года значительно выросла поддержка населением проевропейского курса – сейчас эта цифра составляет около 60%, а по некоторым данным – 63%.

Сейчас мы находимся в процессе реализации Соглашения об ассоциации с ЕС – уже имплементировано 67% этого документа, который включает большой объем реформ в разных областях. Но базовые соглашения с ЕС на данный момент — о зоне свободной торговли и безвизовом режиме.

Я считаю, что эти два соглашения и есть воплощенным результатом соцопросов.

- Вы уверены в безальтернативности проевропейского курса страны или все-таки возможна его коррекция?

- Я четко знаю, что Молдова перешла Рубикон в сторону интеграции с Евросоюзом – это мое мнение как министра и как гражданина Республики Молдова.

В то же время это не означает, что мы не можем развивать партнерские отношения с другими странами, включая членов СНГ, США, страны Латинской Америки, Азии и Африки.

Но модель развития государства мы выбрали европейскую.

- Вчера (интервью записывалось 4 октября. – Авт.) вы подписали с министром иностранных дел Украины Павлом Климкиным план консультаций по развитию сотрудничества в сфере европейской интеграции. Каково его практическое значение?

- Я бы рассматривал это документ как пакетный план действий, потому что Молдова и Украина – страны, ассоциированные с Евросоюзом, и члены «Восточного партнерства».

Этот план действий состоит в том, чтобы, во-первых, «сверить часы» в разных областях реформирования.

В то же время мы решили одним голосом разговаривать с Евросоюзом в рамках «Восточного партнерства» и просить дифференцированного отношения Брюсселя к тем его членам, которые достигли большего прогресса в имплементации евроинтеграционного курса. Это означает, что нужно определить конкретные задачи, над которыми мы готовы работать вместе с комиссиями ЕС и еврокомиссарами по вопросам энергетики, по вопросам транспортных, инфраструктурных, цифровых проектов.

Я думаю, что нашим странам уже следует переходить от геополитики к конкретным отраслевым проектам, которые способствуют институционной интеграции.

Несколько месяцев назад министры иностранных дел Грузии, Украины и Республики Молдова подписали совместное письмо Евросоюзу, в котором просили дифференцированного отношения с нашими тремя странами в том смысле, чтобы нам была дана перспектива евроинтеграции. 

Тут нужно очень четко понимать – решение о курсе на евроинтеграцию принимается не в Брюсселе, оно должно исходить из страны. Я уже упоминал о соцопросах в Молдове и говорил, что Молдова уже перешла Рубикон. Такую же ситуацию я вижу в Украине и в Грузии. Поэтому чем больше контактов на платформе трех стран мы имеем с Брюсселем и странами-членами ЕС, тем быстрее мы будем продвигаться по пути евроинтеграции.

Конечно, очень важно, как будет реагировать Брюссель, потому что в ЕС сейчас есть некоторые свои проблемы, в том числе Брексит, миграционные вопросы, бюджетное планирование. Мы это понимаем. Но в то же время, я думаю, что диалог должен быть и что Евросоюз может продемонстрировать большую открытость к нашим трем странам, учитывая те сигналы, которые мы посылаем Брюсселю.

А для тех скептиков, которые говорят, что Евросоюз не готов расширяться, есть контраргумент – страны Западных Балкан, которые получили конкретные даты вступления в ЕС. Это косвенный, но очень понятный сигнал для правительств наших трех стран, что Евросоюз не устал от расширения, и еще большая мотивация продолжать реформы.

Расширение Евросоюза на Балканы для меня как министра очень важный сигнал того, что я могу более уверенно говорить с населением Республики Молдова и быть более уверенным в имплементации реформ. И, конечно, в то же время быть более настойчивым с Евросоюзом насчет сигналов о расширении и на Восток.

МОЛДОВА НЕ ПРЕТЕНДУЕТ НА ЧЛЕНСТВО В НАТО, НО НАША АРМИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ СОВРЕМЕННОЙ

- Вы недавно заявили, что Молдове для укрепления безопасности нужно перейти на более высокий уровень сотрудничества с НАТО, который не противоречит нейтральному статусу страны. Что конкретно вы имели в виду? Ведь Молдова с 1994 года сотрудничает с НАТО в рамках индивидуального плана партнёрства и участвует в совместных учениях Альянса.

- Как вы правильно заметили, Республика Молдова имеет конституционный нейтралитет. Но в то же время это не означает, что мы не можем сотрудничать с военными организациями типа НАТО.

Когда в прошлом году в Кишиневе открылся Офис НАТО, было много политического шума, что это противоречит нейтральному статусу страны. Но сейчас все тихо, Офис работает, у нас есть хорошее сотрудничество, которое базируется на индивидуальном плане Молдова-НАТО и в партнерстве во имя мира.

Молдова не имеет большой армии, но для нас очень важно использовать ресурсы НАТО, чтобы адаптироваться к новым региональным вызовам и сделать нашу армию более профессиональной.

В нашей армии есть специальный миротворческий батальон, который участвует не в военных действиях, а в миротворческих и гуманитарных миссиях. Сейчас после контактов министров обороны Молдовы и Румынии принято решение, что он будет участвовать в миротворческих операциях вместе с румынским батальоном, чтобы достичь совместимости и благодаря этому повысить профессионализм молдавской армии. Нам также нужно усилить подготовку офицеров, специалистов по кибербезопасности.

Это не означает, что Молдова претендует на членство в НАТО. Но в то же время наша армия должна быть современной, поскольку это составляющая нашей национальной безопасности.

- Вчера правительство Молдовы приняло первую военную доктрину на 2018-2022 годы. Прокомментируйте, пожалуйста, чем вызвана ее необходимость?

- Конечно, нужно понимать, что такая доктрина не готовится за месяц-два – этот процесс начался давно. Я очень рад, что доктрина была принята, но, по моему мнению, она нужна была давным-давно.

Не будем скрывать, что мы подвергаемся различным атакам, в том числе гибридным — это реальность, от которой не надо прятаться, и она состоит в новых моделях ведения военных действий. В то же время мы как развивающая страна пока не готовы и не имеем своих ресурсов противостоять таким типам гибридных действий. Поэтому очень важно иметь комплексный подход.

Разработка этой военной стратегии вызвана тем, что мир, к сожалению, не стал безопаснее, а наоборот.

Мы имеем на своей территории замороженный конфликт и, к сожалению, иностранных военных и вооружение: у нас в Приднестровском регионе, кроме миротворческих сил, есть Оперативная группа российских войск — около 1500 военнослужащих и около 20 тыс. тонн боеприпасов и вооружений на складе возле села Колбасна. Они находятся там без согласия Молдовы, поэтому мы должны быть готовы ко всем потенциальным сценариям, тем более учитывая тот факт, что в Украине сейчас происходят военные действия.

Вот эти два фактора – военные действия на территории вашей страны и незаконное нахождение российских войск на молдавской территории в Приднестровском регионе – стали базовыми вызовами, которые аргументировали принятие военной доктрины.

Это не означает, что Молдова готовится к войне. Речь идет о том, что молдавское правительство осознает стоящие перед нашей страной вызовы и ищет на них конструктивный ответ.

К сожалению, наша страна находится между сферами разных интересов, но мы должны защищать свои, поскольку наша безопасность важна в первую очередь для нас.

ДО ПОЛНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ В ПРИДНЕСТРОВЬЕ ЕЩЕ НУЖНО МНОГО РАБОТАТЬ

- Специальный представитель по процессу приднестровского урегулирования ОБСЕ Франко Фраттини после очередного раунда переговоров по Приднестровскому урегулированию в формате «5+2» в мае заявлял, что 2018 год будет историческим в процессе урегулирования приднестровского процесса. Вы разделяете такой оптимизм?

- Меня, конечно, радует оптимизм господина Фраттини, с которым я хорошо знаком. Но в то же время реальная ситуация, по моему мнению, далека от окончательного политического урегулирования этого конфликта.

К сожалению, мы не видим желания со стороны Тирасполя и Москвы идти навстречу политическому урегулированию приднестровского конфликта на базе принципа территориальной целостности Молдовы и принятого в 2005 году закона о специальном статусе Приднестровского региона в рамках независимой Молдовы.

Я уверен, что это единственный возможный вариант.

В то же время, параллельно политическим переговорам в формате «5+2», мы продвигаем так называемые меры по укреплению доверия. Они ориентированы на решение конкретных проблем населения, которое живет в Приднестровье, и сближение двух берегов Днестра.

Во-первых, мы открыли мост через Днестр. Во-вторых – недавно принято, по моему мнению, историческое решение о выдаче нейтральных автомобильных номеров для машин, зарегистрированных в Приднестровье. Если не ошибаюсь, 9 октября это решение вступит в силу и позволит участвовать в международном автотрафике. 

Кроме того, это поможет продвижению европейских ценностей в Приднестровье, потому что его жители смогут на своей машине поехать в любую страну Евросоюза и увидеть, что западная модель развития успешна и дает экономический рост.

Кстати, благодаря ЗСТ с Евросоюзом около 80% компаний, которые находятся в Приднестровье, ведут бизнес с Евросоюзом. Мы думаем, что нейтральные номера для автомобилей из Приднестровья тоже увеличат популярность ЕС.

Третий элемент – признание дипломов, выданных учебными заведениями Приднестровья. Это очень важно, потому что мы должны работать с молодежью. Благодаря этому их выпускники смогут учиться в университетах Евросоюза и потом продвигать европейские ценности в приднестровском регионе.

- То есть вы избрали для Приднестровья «метод пряника». Не побудит ли это власти региона требовать большего, в частности уступок в политической сфере?

- Я бы не сказал, что это метод пряника! Это не компромисс, а конкретные действия, которые поощряют участие населения Приднестровья во всех национальных проектах – образовательных, инфраструктурных, экономических и т.д. Мы не хотим изолировать население! Это процесс сближения, а де-факто – реинтеграции.

Переговоры по политическому урегулированию продвигаются медленно, но мы не хотим, чтобы из-за отсутствия прогресса в этом вопросе страдало население Приднестровского региона Молдовы. 

Поэтому мы как национальное правительство поощряем доступ населения из Приднестровья ко всем преимуществам, которые мы как государство получаем от Евросоюза и других партнеров.

- СМИ сообщали, что на предложение президента Молдовы Игоря Додона определить статус Приднестровья на всеобщем референдуме после парламентских выборов власти непризнанной ПМР заявили о намерении в будущем присоединиться к России. Могут ли приднестровские политики заблокировать сближение населения этого региона с остальной частью Молдовы?

- Конечно, каждый имеет право на свое мнение. В то же время я бы предостерег от интерпретации политических деклараций политических игроков с обеих сторон, потому что нужно смотреть очень реально на конкретные действия и конкретные процессы. Дело в том, что и в Молдове, и в Украине часто происходят выборы, поэтому, к сожалению, некоторые политики и политические движения часто используют избирательные кампании или предвыборную ситуацию в своих политических целях.

Но нужно смотреть на конкретные действия и результаты. В связи с этим хотел бы отметить, что для всех тех исторических договоренностей по Приднестровью, которые были приняты за последние два-три года по авто, дипломам, телекоммуникациям, нужна политическая воля. У нынешнего правительства Молдовы она есть, и конкретные действия уже происходят. Я надеюсь, что это добавит господину Фраттини еще больше оптимизма (улыбается).

В то же время хочу сказать, что мы начали работать во время немецкого председательства в ОБСЕ, потом продолжили во время австрийского, теперь итальянского, затем будет словацкое. У меня сегодня была в Киеве встреча с министром иностранных дел Словакии Мирославом Лайчаком. Мы готовы работать и будем ориентироваться на конкретные действия, а не политические декларации.

МОЛДОВА ГОТОВА ИМЕТЬ НОРМАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ С РОССИЕЙ, НО НЕ ЗА СЧЕТ НАШЕЙ НЕЗАВИСИМОСТИ

- Назначение спецпредставителем РФ по торгово-экономическим отношениям с Молдовой Дмитрия Козака некоторые эксперты интерпретировали как возможное возвращение России к идее урегулирования приднестровского конфликта путем федерализации Молдовы, которая не прошла в 2003 году. Существует ли такая вероятность или это конспирологическая версия?

- Каждая версия имеет право на жизнь. Это первое. Второе – нужно четко понимать, что официальная позиция Республики Молдова – не федерализация, а реинтеграция в унитарное государство на базе закона о спецстатусе Приднестровья 2005 года.

В принципе, официальная позиция России, и министр иностранных дел Сергей Лавров неоднократно и официально, и неофициально это говорил, – что Российская Федерация уважает территориальную целостность Молдовы.

Поэтому я бы не интерпретировал назначение господина Козака как возвращение к теме федерализации.

Конечно, мы анализируем и будем анализировать те конкретные шаги, которые Россия и по линии правительства, и по линии господина Козака будет предпринимать, потому что это очень важно.

Хочу подчеркнуть, что Республика Молдова готова иметь нормальные прагматичные отношения с Россией, но не за счет молдавской независимости и территориальной целостности.

- Генассамблея ООН 22 июня приняла резолюцию о выводе российских войск из Приднестровского региона. Украина заявляла о своей готовности предоставить коридор для их вывода, но сама Россия не собирается этого делать. Какие механизмы может задействовать Молдова для завершения вывода войск РФ с ее территории?

- Во-первых, я хочу поблагодарить руководство вашей страны за то, что Украина была соавтором этой резолюции. То, что резолюция была одобрена большинством стран-членов ООН – очень четкий и сигнал России, что международное сообщество поддерживает Молдову и призывает РФ закончить процесс полного и безусловного вывода войск и вооружений с ее территории.

В то же время мы понимаем, что резолюция – не панацея, поскольку она не имеет санкционных механизмов. Это резолюция больше политическая, но не символическая, как некоторые говорят! Это очень важный документ, который является дополнением к Стамбульским соглашениям 1999 года, под которыми представители России поставили подпись, что РФ обязуется полностью и безоговорочно вывести свои войска с территории Молдовы.

А что касается конкретных действий, то в рамках 73-й сессии Генассамблеи ООН, которая будет длиться до сентября следующего года, мы планируем организовать серию дебатов, которые будут повышать осведомленность стран мира о реальной ситуации в Молдове и о том, что на нашей территории находятся войска и вооружения России.

Конкретный план действий находится на финальной стадии разработки внутри страны, но идея и стратегия состоит в том, чтобы продвигать этот вопрос в структурах ООН, в рамках ОБСЕ, в диалогах с партнерами на двухстороннем уровне, чтобы как можно больше стран поддержали позицию Молдовы.

Хочу подчеркнуть, что очень важен не только полный, но и безусловный вывод войск. Некоторые российские коллеги говорят, что войска могут быть выведены после политического урегулирования в Приднестровье, но в то же время – оно уже много лет блокируется.

Поэтому я думаю, когда на территории Молдовы не будет иностранных войск, это будет способствовать нахождению политического урегулирования. Мы не должны иметь чужих военных, чтобы решить политический вопрос. Наоборот, нужно убрать военных и заменить нынешнюю военную миротворческую силу международной гражданской миротворческой операцией.

УЧЕНИЯ В ПРИДНЕСТРОВЬЕ БЕЗ СОГЛАСОВАНИЯ С МОЛДОВОЙ – ЭТО ПРОВОКАЦИЯ

- В прессе сообщалось, что российская сторона была недовольна принятием резолюции ООН по Молдове. Как вы считаете, не были ли августовские учения с элементами форсирования Днестра в Приднестровье «ответом» на нее?

- Вы говорите об этих так называемых учениях, как будто они проходили только в августе. Они периодически организуются сейчас и организовывались раньше в Приднестровском регионе Молдовы, и наш представитель в ОБСЕ в Вене постоянно об этом информировал всех членов организации.

Но эти конкретные военные учения не были согласованы с национальными структурами Молдовы. Мы, к сожалению, не контролируем ситуацию в Приднестровье, поэтому постоянно обращаемся к РФ с просьбой их не организовывать, так как они противоречат нейтральному статусу Молдовы.

А по поводу недовольства Москвы резолюцией Генассамблеи ООН, я не думаю, что ее текст стал новостью для России – там написано все то, что она обязалась сделать в Стамбуле в 1999 году, то есть полностью и безоговорочно вывести войска.

Но, к сожалению, организация не санкционированных Молдовой военных учений в Приднестровье является провокацией и вмешательством во внутренние дела нашей страны.

Поэтому мы и в дальнейшем будем протестовать против таких учений и информировать об этом миссию ОБСЕ, партнеров в рамках переговорного процесса в формате «5+2», а после принятия резолюции Генассамблеи – и все страны ООН.

- Украина добивается развертывания на Донбассе миротворческого континента ООН с военным компонентом, а ваша страна – трансформации миротворческого контингента в Приднестровье в гражданскую миссию с международным мандатом. В чем, на ваш взгляд, основное различие ситуаций в этих регионах и подходов к их урегулированию в Украине и Молдове?

- Конечно, я в курсе официальной позиции Киева насчет миротворческого контингента ООН с военным компонентом на Донбассе.

Но я бы не проводил параллелей между приднестровским конфликтом и ситуацией на востоке Украины. У нас, я думаю, военная миротворческая миссия уже не актуальна, потому что с 1992 года в Приднестровье нет военных действий. К тому же, мы не видим военного решения приднестровского конфликта, наоборот, мы идем на гражданское решение, на сближение и так далее.

Поэтому мы считаем, что военная миротворческая сила должна быть заменена гражданскими наблюдателями в рамках международной миссии, причем не обязательно ООН – это может быть любая международная миссия, специально созданная для оценки ситуации в Приднестровье.

Нам нужно говорить о нашей позиции. Мы уже видим, что международная солидарность с позицией Молдовы с каждым годом растет. А чем мы сплочённее, тем сильнее.

Надежда Юрченко, Киев

Фото: Анищенко Сергей

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-
*/ ?>