Вадим Черныш, министр по вопросам временно оккупированных территорий
Российское влияние на Украину не уменьшается, меняются только формы
04.12.2018 15:39 427

С момента создания Министерства по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц в ведомстве работает отдельный департамент, который изучает все гибридные угрозы Украине со стороны Российской Федерации. Укринформ встретился с министром и выяснил – как работают “фабрики троллей”, почему украинские эксперты с экранов транслируют пророссийские тезисы и что нужно делать украинцам, чтобы не “попасть” в ловушку фейковых информационных ресурсов.

- Вадим, что, по вашему мнению, предшествовало оккупации Крыма и Донбасса и не утратили ли мы информационно связь с теми, кто остался на оккупированных территориях?

- Если взять ситуацию, которая была накануне оккупации, то вы ее, я думаю, прекрасно помните – всестороннее попытки Российской Федерации оказать влияние на государство. И это касается не только Крыма и Донбасса. Вся страна находилась под влиянием, и эти влияния были не просто упрощенно "пропагандистские", как сейчас все говорят. В частности, было экономическое влияние. То же самое было в тезисах об "общей культуре", о которой постоянно говорил президент Российской Федерации. Использовались манипуляции с религиозными, историческими темами.

Конечно, отдельные месседжи были для восточной территории нашего государства и для Крыма. Постоянно отдельные темы продвигались – российская история Крыма, социально-экономические темы ("Донбасс кормит всех").

Конечно, в государстве были некоторые проблемы и до начала оккупации, но это все усиливалось влиянием соседнего государства – и "вносился" элемент противоречия в обществе – начиная от маленькой громады и заканчивая национальным уровнем.

Так Российская Федерация действовала раньше – и действует до сих пор. Как результат, у нас не очень устойчивое общество, а демократические преимущества дискуссии для решения спорных вопросов превращаются за счет этого в противоречия, порой на грани с применением насилия.

Это благоприятная ситуация для того, чтобы кто-то, в данном случае – Российская Федерация, повлиял и изменил политическую позицию руководства Украины и вообще посеял хаос и противоречия настолько, чтобы государство в целом стало уязвимым или для оккупации, или, возможно, для использования так называемых посредников, которые фактически представляют Российскую Федерацию, но именуются якобы независимыми игроками.

- Как сегодня осуществляется влияние на подконтрольные территории?

- Я хочу, чтобы люди не сводили все к такому дискурсу, как это делают некоторые политики – мол, есть "проблема Донбасса" и "проблема Крыма" и что если мы отрежем эти территории и забудем о них, то нам сразу станет легче».

Это противоречит всему, что сейчас происходит со страной, поскольку влияние на Украину не уменьшается, просто меняются формы.

Да, сейчас не применяют военную силу по всей территории Украины. Но вы вспомните, как некоторые, управляемые РФ "деятели", уже ныне покойные, засветились и в Харькове, и в Одессе, и еще отдельная их часть (не столь известных) – и в Киеве, на "антимайданах".

Российская Федерация стремится к реваншизму – эмоционально, политически и даже есть попытки обосновать это юридически.

Донбасс и Крым – это мелочи по сравнению с желаниями РФ вернуться к "советским" позициям

Вот было советское государство, с которым считались в мире. Эта машина контролировала, как тогда говорили, 1/6 часть суши. Реваншизм в понимании Российской Федерации и означает возвращение к тому состоянию – полное влияние на бывшие советские республики. Второй важный момент – это чтобы с Россией считались на мировой арене.

Поэтому да, речь идет о возвращении к системе, которую лично президент Российской Федерации и российская элита считают тем, что сейчас им "принадлежит по праву, как правопреемникам Советского Союза", фактически они стремятся к новой империи.

Поэтому мы понимаем, что для политической элиты России это означает только одно: Донбасс и Крым – это мелочи по сравнению с их желаниями вернуться к "советским" позициям.

- С экранов часто мы слышим о "дестабилизации ситуации в стране", в чем она проявляется?

- Она проявляется в привлечении, прежде всего, российской пропагандистской машины. И свою роль в этом играют все разного типа неправительственные организации или полуправительственные структуры в РФ, которые "опекают" страны СНГ и всеми теми странами, которые расположены вблизи российских границ. Только на такие организации финансирование измеряется сотнями миллионов долларов.

К этому стоит добавить еще средства, которые выделяются на российские медиа, а также средства, которых мы не видим в госбюджете, – это финансы от олигархов, которые щедро финансируют от систем анализа ситуации и оценки того, что происходит в нашем государстве, систем «фабрики троллей», от кампаний в проплаченных социальных медиа и вплоть до частных военных кампаний.

Если какой-то олигарх приближен к действующему режиму в Российской Федерации или олигарх, который является частью этого режима, то он имеет право получить средства из бюджета за оказание каких-то услуг. И когда компания такого олигарха получила средства из госбюджета, то это уже средства частной компании. И это уже якобы "частный интерес", а потому из «выведенных» из госбюджета финансовых ресурсов можно дальше финансировать любые наработки, любые разработки, любые кампании влияния.

Собственно, так и происходит: каждый олигарх имеет определенное делегированное обязательство от режима Российской Федерации и выполняет его.

- Какие кампании в соцсетях фиксировали лично вы?

- Если брать распространение и информационное воздействие, то все эти Russia Today, НТВ, Россия-24 – это обычные бродкастеры. Поэтому киберпространство – не только единое пространство для проведения информационных кампаний.

Есть еще и фиктивные эксперты, которые на определенных каналах нам откровенно транслируют российскую риторику – что надо федерализировать страну, что надо изменить европейский вектор, экономический в том числе, что следует ориентироваться на "евроазиатский".

- Какие основные тезисы выдают таких экспертов?

- Месседж такой: "Надо отказаться от сотрудничества с западными странами и ориентироваться полностью на Российскую Федерацию и ее "сателлитов".

- Если в прямом контексте это будет сказано в том самом эфире любого из телеканалов, то доверие такой речи будет минимальное.

- Об этом прямо говорят. На двух телеканалах, как минимум, я слышал о том, что Украина должна стать федерацией.

- Вместе с тем, откровенные призывы к федерализации Украины наше общество большинством отторгает. Чаще всего это подается завуалировано, разве нет?

- Так это и есть искусственная дискуссия. Чаще всего применяют в таких кампаниях "микс" из настоящих фактов и "нужных" интерпретаций.

Приведу конкретный пример по Славянску. С использованием различных способов распространения накануне вооруженной агрессии РФ "забрасывается" информация среди местных жителей, что там находятся значительные залежи сланцевого газа. И среди местного населения Славянска и окрестных населенных пунктов живо обсуждалось, что город отдельно сможет быть "вторыми Объединенными Арабскими Эмиратами". На основании этого местных жителей стимулировали к тому, чтобы поддержать сепаратистские настроения и создать свою "республику".

Правдива ли информация о том, что там может быть сланцевый газ? Да. А все остальное – сколько его, сколько разведанных залежей, как это будет – зачем это выяснять?

- В одном из своих выступлений вы заявили, что на территории Украины активно действует так называемая "система рефлексивного управления". Что это за система?

- Система рефлексивного контроля или рефлексивного управления целевой аудиторией была разработана еще в советское время и призвана вызвать ту эмоцию, которую закладывает инициатор влияния – разочарование, недовольство или еще что-то. Это такая себе выработка условного рефлекса.

В информационном пространстве выстраиваются сообщения таким образом, микшируя факты с ложью, чтобы вызвать заданную эмоцию среди целевой группы. Такие сообщения идут через менеджмент, который находится под влиянием, через неучтенные доходы. Финансирование идет таким образом, что нельзя открыто понять, кто за этим стоит.

Это влияние идет на социальные медиа и в ТВ-пространстве для того, чтобы повлиять на население. В дальнейшем население за счет недовольства будет требовать в демократической стране смены курса правительства или смены самого правительства. Ну и, конечно, это усиливается искусственно через специальные механизмы в социальных сетях.

Сегодня такие методы влияния применяют ко всему украинскому обществу, и мы это все видели на оккупированной сейчас территории еще до начала оккупации.

На оккупированных территориях эта система уже работает как внутригосударственная российская система. Здесь, на контролируемой территории Украины, к счастью, есть другие медиа, причем значительное большинство из них работает на демократических началах, даже часть так называемых "олигархических медиа". Журналистика, редакторы, студии – они работают кардинально по-другому.

В украинских медиа есть альтернатива, а вот что касается интернет-пространства и социальных медиа – там российские тролли чувствуют себя немножко свободнее.

- К теме "фабрик троллей" периодически обращаются политики. Как это работает на практике?

- Есть три категории сообщений, которые можно различить. В первом случае четко видно, что это связано с Россией – если это транслируется на официальном сайте Министерства иностранных дел Российской Федерации и тиражируются официальные сообщения. Это позиция российского правительства.

Вторая группа сообщений – скажем, "полуофициальные". Это если выходит заместитель председателя Госдумы Российской Федерации или депутат и начинает комментировать ситуацию с Азовским морем. И мы знаем, что они "транслируют" российскую правительственную позицию, но она якобы не является официальной в этом случае. Конечно, такие тезисы согласованы, но всегда можно сказать, что "нет, это не так", что кто-то погорячился.

И третья часть сообщений идет как раз через скрытые каналы, которые, по замыслу, не должны свидетельствовать о том, что это идет от российского правительства.

Например, был случай избиения полицейскими в Соединенных Штатах Америки подозреваемых. Один из них был темнокожий. На самом деле, это было дело о том, что полицейские превысили свои полномочия и избили просто гражданина Соединенных Штатов – независимо от цвета кожи. Но сразу включились российские тролли, которые начали распространять информацию о том, что это в первую очередь расовое преступление. И так превышение полицейскими полномочий рассматривалось уже с учетом расового подтекста.

Когда применяли химическое оружие по Сирии – в десятки раз возрастала активность троллей, которые совсем по-другому освещали то, что же там на самом деле происходило.

По Украине так же схема работает. Подобные случаи мы фиксируем в министерстве. Например, в небольшом населенном пункте осквернили табличку погибшему воину АТО. Местная власть табличку отмыла через два часа, а в российских СМИ это появляется с охватом в десятки тысяч людей, и в том числе переходит в украинский сегмент социальных медиа.

Расходы на осквернение памятника – это банка краски. Ночью в небольшом городе или небольшом поселке это легко сделать. А в социальных сетях это разлетелось в десятках тысяч сообщений о том, что в Украине такое происходит, с таким намеком – "посмотрите, как украинцы относятся к людям, которые защищают страну на Востоке". Я могу таких примеров много приводить.

- Но на таких "фабриках троллей" не сидит сотня людей в помещении и одновременно кнопки не нажимает?

“Фабрики троллей” финансируются за счет российских финансово-промышленных групп

- Кто-то думает, будто там какие-то люди маршируют в военной форме, заходят строем в какое-то здание, рассаживаются по команде за компьютеры и начинают всех "мочить" через Интернет. Это примитивное понимание.

Речь идет снова об олигархах. Фабрики троллей финансируются главным образом за счет финансово-промышленных и, я бы сказал, криминальных групп. Это очень широкий спектр – начиная от политического преследования в интернете и кампаний по воздействию.

И работают там гражданские лица, которые получают хорошую зарплату – и якобы не от правительства Российской Федерации.

- По вашему мнению, насколько на отношение наших партнеров за рубежом к проблеме Донбасса и Крыма могут влиять все иностранные визиты в оккупированный Крым и ОРДЛО?

- Эти иностранные визиты – это, опять же, о манипуляции. Если приехал гражданин другой страны – это не официальный представитель правительства.

- Однако иностранные политики тоже совершают такие "официальные поездки".

- Обычно значительное большинство иностранных политиков представляет оппозицию собственных стран, они критикуют свои правительства. Да, это попытка легитимизации. Например, читаем: "Делегация Греции посетила Крым". А из этой поездки никаких последствий нет, кроме политического заявления. И снова – "смотрите, у нас все хорошо, иностранцы все признают".

Это попытка противостоять политике непризнания, которую Украина продвигает на дипломатическом уровне. И эта политика поддерживается нашими друзьями (другими государствами) в виде официальных документов.

Российская Федерация пытается работать на противоположность, и, если официальные правительства поддерживают политику непризнания, то привлекают каких-то третьесортных политиков «третьего эшелона» из других стран.

- Если, по вашим словам, Россия очень активно отрабатывает на нашей стране модели влияния, возникает вопрос: как противостоять?

- Нам необходимо делать очень много в партнерстве с обществом, это не только задача государства. Общество должно осознавать риски, которые не идут на уровне государства, а идут на уровне общения, на уровне обсуждения в социальных сетях.

Не надо распространять какую-то информацию, если ты ее не проверил. Особенно, если это серьезно бьет по репутации твоей страны. Зачем? Просто так распространить? Можно и нужно интересоваться разными точками зрения.

- Критическое мышление развивать...

- Да, критическое мышление касается защиты самого общества. А вот за это и отвечает государство – стимулировать развитие такого мышления, предоставлять возможности отслеживать и анализировать.

У нас есть много прекрасных инициатив, и даже коммерческие структуры добровольно выделяют часть своих усилий на то, чтобы развенчать сети фейковых сообщений, генерируемых намеренно. Если мы думаем, что это задача только Службы безопасности Украины, сразу скажу – нет, это не так.

Просто мы работаем внутри государства, а россияне работают за пределы государства, чтобы нас дестабилизировать.

Мы еще не приобщились к оживленному воздействию на российский сегмент в социальных сетях. Я думаю, что если бы мы включились в то, чтобы проводить определенные акции внутри России, распространять там правдивую информацию, мы бы там "вогнали" в состояние шока половину российского общества. Ну, это моя такая мечта.

Потому что там – удаляют сразу аккаунты российских оппозиционеров, или осуждают людей, которые просто другое мнение высказали.

Там не принято обсуждать правду о том, что происходит внутри России, не принято говорить о том, что стоит за стремлениями руководства Российской Федерации.

А говорить надо, в том числе, о том, что бесчеловечно бросать все ресурсы на то, чтобы тебя записали в учебники истории. Фактически вот что сейчас делает российское руководство – вымывает средства из карманов своих граждан для того, чтобы попасть в историю. Очень дорогой получается такой учебник истории!

- После выборов в ряде стран звучали заявления о том, что Россия причастна к хакерским атакам и повлияла на результаты голосования.. Можно ли спрогнозировать и предвидеть – что ожидать накануне выборов в Украине?

РФ целенаправленно собирает информацию о всех ключевых политических игроках в Украине

- Можно спрогнозировать. Я хочу подчеркнуть, что измерение киберпространства не ограничивается исключительно проведением информационных кампаний. Российской Федерацией постоянно собираются данные, хакеры взламывают доступ к различным почтовым ящикам и тому подобное.

В контексте выборов – РФ целенаправленно собирает информацию о всех ключевых политических игроках, особенно тех, кто может участвовать в выборах, а потом решает – на какие процессы надо влиять и какую информацию следует обнародовать, даже если "выкинуть" компромат годичной давности.

Затем эта информация обрабатывается должным образом и распространяется через соответствующие сайты, или через СМИ и соцсети.

Существуют веб-ресурсы, похожие на DCleaks, Компромат.leaks, где содержится база с информацией якобы взломанных почтовых ящиков действующих чиновников, и неизвестно, какая там информация появится завтра.

Главная цель для РФ – это война "всех против всех" в украинском обществе

И, опять же, информация может быть так "микширована", чтобы человек смотрел и верил, что все написанное выглядит правдоподобно, хотя на самом деле – это удачно замаскированный микс фактов и лжи.

Никто не знает, как подобные сайты используют во время кампании. Просто в нужный момент эта информация подается в нужном виде. И, конечно, главная цель для РФ – это война "всех против всех" в украинском обществе, ослабление авторитета или шантаж тех украинских политических игроков, кто больше всего мешает России.

Если же идет война "всех против всех" и на каждого есть компромат, который РФ распространила в интернете и в сетях уже все обсудили, то, конечно, будет попытка делегитимизировать победителя, сказать, что он не так победил, что победитель злоупотреблял во время избирательной кампании, или придумать множество мифов, в которые может поверить население. Что получается: у определенной части населения, кто бы не победил, – будет ощущение нелегитимности.

Сегодня существуют не только информационные, но и физические угрозы уничтожения оборудования, которое обеспечивает ведение государственного реестра избирателей. Как известно, списки на участок формируются из реестра избирателей. Представьте себе, что просто механически каждому, кто должен прийти на избирательный участок, изменили дату рождения: добавили два года или один год, изменили месяц или день рождения. Вы приходите голосовать с паспортом, все сходится – кроме даты рождения. Как должен действовать член участковой избирательной комиссии? Он скажет – это же другой человек.

Физическая инфраструктура, которая обеспечивает избирательный процесс, должна быть защищена надлежащим образом от вмешательства извне.

- Такая украинская система защищена?

- Сейчас выделены государственные средства, и Президент дал соответствующие поручения, чтобы эта система была защищена. Теперь в контексте этого я напомню выборы 2004 года. На табло Центральной избирательной комиссии в прямом эфире публикуются одни показатели, хотя избирательные округа передают совсем другие данные.

Я лично помню, как председатель комиссии вставляла электронный ключ в сеть, передавала сведения, определенные цифры, а отображались – совсем другие. Такая серьезная ошибка возникала из-за установки транзитного сервера.

Это и есть тот пример, когда физическая инфраструктура и доступ к ней для посторонних лиц может обеспечить недоверие у населения, особенно если будет установлено, у кого-то был доступ к физическим системам реестра избирателей или передаче данных или обработке данных.

И уровень этого влияния трудно измерить, в недоверии люди начнут пересчитывать голоса, подавать в суд и т.д. То есть такие действия могут быть использованы как для срыва голосования, так и для делегитимизации результатов выборов.

Есть много факторов, которые мы должны учесть для того, чтобы упредить возникновение сомнений относительно результатов голосования. Я убежден, что все будет сделано для защиты избирательной инфраструктуры, но мы риски должны осознавать.

- Что мы стопроцентно как государство должны сделать?

- Защититься. Подчеркиваю, инфраструктура должна быть защищена. И есть заявления многих представителей силовых ведомств о том, что избирательный процесс будет обеспечен.

Мы должны осознавать риски и говорить о том, что непосредственно нельзя отрегулировать путем физического присутствия нацгвардейца или полицейского, или работника службы безопасности – в частности все то, что происходит в киберпространстве.

- Разъяснение – как работать медийщикам – может граничить с цензурированием...

- Мы не можем цензурировать, это неправильно и недемократично. Но можем разъяснить тем, кто в этом поле работает, а таких людей очень много – и журналисты, и владельцы медиаресурсов, и активисты, и другие члены гражданского общества. Сегодня принято говорить о медиаграмотности, однако я бы сказал в несколько ином контексте – грамотность, но относительно угроз.

Рекомендации есть, они уже разработаны и есть конкретно прописанные механизмы – как отслеживать так называемые "ложные сообщения", как обеспечить процесс того, чтобы альтернативное мнение не выходило из медийного поля, как не перейти грань между защитой прав и свобод человека и национальной безопасностью.

И, в конце концов, чтобы сегодня мы, скажем так, под лозунгами того, что нам надо защитить национальную безопасность от провокаторов, просто не перешли к физическому насилию.

Сейчас любой случай физического насилия сразу будет подхвачен и раздут российскими медиа до вселенских масштабов. Ведь все проблемы украинского общества отслеживаются Российской Федерацией.

- В последнее время ваше ведомство жалуется на постоянные хакерские атаки на сайт.

Не случайно евродепутаты во время встречи с Президентом подчеркивали необходимость открытия офиса Facebook в Украине

- Мы можем привести пример из нашей официальной страницы в Фейсбуке. Например, есть начальник нашего сектора в Луганской области и он распространяет разъяснения с нашего официального сайта относительно оказания правительством помощи лицам, лишенным личной свободы, общественным и политическим активистам. И что происходит: администрация Фейсбука блокирует наше сообщение – "Мы скрыли эту публикацию, так как она нарушает нормы сообщества". Ну какие нормы? Можете себе представить?

Кстати, не случайно евродепутаты во время встречи с Президентом подчеркивали необходимость открытия офиса Facebook в Украине.

- Как объективно можно продвинуть идею относительно курса на развитие критического мышления и как распознавать фейки и дезинформацию? Учитывая, что у нас на горизонте предвыборный период?

- Во-первых, необходимо популяризировать что-то вроде пошаговых инструкций – методические рекомендации для обычного пользователя.

Во-вторых, на государственном уровне должна идти дискуссия об уже выявленных источниках откровенной дезинформации. Часть таких источников мы блокируем. Однако в Крыму и на Донбассе есть перечень украинских ресурсов, к которым нет доступа, ведь они заблокированы. Со своей стороны мы не можем все просто заблокировать, ведь мы демократическая страна.

А потому, возвращаясь к вопросу ответственности, отмечу: если мы хотим жить в развитом демократическом обществе, мы должны сказать, что, если даже завтра откуда-то будет получена информация, надо проверить ее источник среди перечня тех ресурсов, которые, скажем так, манипулируют тобой.

Как работает такой механизм в некоторых балтийских странах? У них на сравнительно небольшое количество населения очень много инициативных людей, которые приобщились к процессу выявления таких недобросовестных ресурсов, люди прилагают персональные усилия, чтобы заблокировать возможность распространения недостоверной информации.

Если ты сам отследил новость, которая привела тебя к ложному источнику, ты просто заполняешь на специальном сайте небольшую форму и отдаешь в общую систему. И этот ресурс попадает в соответствующий список.

Похожий подход и с санкциями. Если ты нарушаешь санкционный режим во временно оккупированном Крыму – и ты международный перевозчик или судовладелец, мы тебя назовем публично и с тобой никто не будет иметь дело. Такой принцип более известен в мире как "name and shame".

- Вы роль СМИ в этом процессе отводите немалую.

- Да, это высокая ответственность при таких условиях – ведь в этом процессе медиа уже не просто ретранслятор.

- Как министерство поддерживает связь с теми, кто остался на неподконтрольной территории?

- Мы пытаемся отстроить инфраструктуру, поднимаем вещание на новый уровень и, конечно, наблюдается прогресс.

Мощным ресурсом остаются социальные медиа. На востоке Украины у нас 11 миллионов пересечений линии разграничения в год – люди приезжают на подконтрольные территории, общаются с близкими и родными, с продавцами товаров, с банковскими работниками, представителями соцслужб, почтовых отделений. И все эти места используются для донесения определенной информации.

Если у нас закрытое киберпространство, если мы ограничены в вещании на временно оккупированные территории – мы используем все доступные возможности на подконтрольных территориях.

- Давайте поговорим о методах влияния на другие страны. Недавно вы заявили о создании общей платформы между Украиной, Грузией и Молдовой. Что это за платформа?

- Мы точно знаем, что против нас используют практически одни и те же средства и методы. Иногда даже одни и те же люди этими процессами руководят в Российской Федерации. Поэтому мы решили обмениваться опытом в упрощенном и ускоренном режиме – чтобы реагировать на соответствующие угрозы в невоенной сфере.

- Как это будет выглядеть?

- Мы подпишем соответствующий документ. А дальше – это будет обмен информацией об угрозах различного характера в невоенной сфере, обмен опытом реинтеграционной политики, по поддержке связей с населением, которое оказалось в оккупации, по выявлению угроз для остального общества (даже не в пределах оккупированных территорий) и, конечно же, о передаче лучших практик от одного ведомства к другому между всеми тремя странами.

- Какие еще страны могут поделиться опытом в противодействии угрозам со стороны РФ?

- Скажем так: Балканы – это однозначно. Для примера, опыт Македонии – как Российская Федерация пыталась вмешиваться в политический процесс, чтобы не дать возможности договориться об изменении названия страны, чтобы это было преградой для вступления в НАТО.

И конечно, опытом могут поделиться страны бывшего Советского Союза, которые Россия пытается вернуть “под свою опеку”.

Тактика во всех случаях одна и та же – сказать снова, что это не Россия вмешивается во внутренние дела государства, а якобы "местные недовольны, вот с местными переговоры и ведите". Такая тактика красной нитью проходит через опыт Боснии и Герцеговины, опыт Молдовы и опыт Грузии.

Мы видим, что тот путь, которым Россия пытается пойти, абсолютно копирует ее подходы, которые были ранее применены к ряду стран. И они не приводят к решению конфликта, а лишь к его замораживанию или даже углублению.

- Сколько, по вашему мнению, после освобождения нашей территории необходимо будет времени для восстановления доверия местного населения?

- Это будет зависеть от профессионализма тех, кто там будет работать. То есть люди, которые будут работать на освобожденных территориях, должны знать государственную политику и уметь ее реализовывать.

Мы сейчас готовим соответствующих специалистов на базе Киевского политехнического института, где внедрена магистерская программа "Урегулирование конфликтов и медиация". Мы также подписали целый ряд документов с высшими учебными заведениями, которые будут готовить подобных специалистов или внедрят учебные модули в программы для студентов.

Сейчас большинство политиков говорят о том, что касается инфраструктуры – о необходимости восстанавливать дороги, мосты. Однако, например, в Сараево есть дорога, которая называлась "Снайпер-авеню", где ежедневно обстреливали и убивали людей, которым приходилось ходить по той улице, ведь другого пути не было. Десятки поврежденных домов, заборов, уничтоженная дорога. Там сегодня практически не найдешь повреждений, которые были во время войны. То есть, может, где-то на доме умышленно оставили след от мины или от артиллерийского снаряда, чтобы показать, что именно эти события имели место в истории.

За несколько лет инфраструктура восстановлена просто прекрасно, по сравнению с тем, что было разрушено – отстроены храмы, мечети, костелы, отстроена инфраструктура, новые машины, трамваи, водопровод, электропитание. Если попасть в страну впервые – ты не можешь даже представить, что здесь была война.

А вот когда ты едешь и разговариваешь с людьми, то понимаешь, что раны, которые оставила война в сердцах каждого, так никто и не вылечил. И память о страшных событиях никуда не делась. Сознание людей до сих пор находится под влиянием событий, которые произошли больше 25 лет назад.

Поэтому сложное всего будет не с восстановлением инфраструктуры или экономики, как многие думают – здесь мы можем использовать опыт других государств. Сложно будет работать так, чтобы залечить душевные раны тех, кто пережил конфликт.

Александра Жаркова. Киев

Фото: Геннадий Минченко

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2018 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»
Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-