Антон Котте, родственник трех жертв трагедии МН17, член правления фонда “Авиакатастрофа”
Наш долг, как родственников, которые потеряли тех, кого любили, довести этот процесс до конца
Видео 23.06.2020 21:32

Шесть лет назад в один день нидерландец Антон Котте потерял старшего сына, невестку и шестилетнего внука. Они погибли 17 июля 2014 года, когда в небе над Донбассом был сбит пассажирский самолет рейса МН17, следовавший из Амстердама в Куала-Лумпур.

С того времени его жизнь разделилась на «до» и «после». Он дал себе слово сделать все возможное, чтобы виновные в смерти его сына, невестки и внука были наказаны.

Для интервью с Антоном Котте мы встретились в нидерландском городе Эйндховен, недалеко от дома, в котором с семьей жил его сын. Из машины Антон Котте вышел с маленьким синим рюкзачком. На нем написано “Ремко”, так звали его внука. Этот рюкзак – единственное, что смогли найти после того, как “Бук” уничтожил МН17. На борту лайнера находилось 283 пассажира и 15 членов экипажа, все они погибли.

Международная совместная следственная группа (JIT) сообщила, что малайзийский Боинг был сбит ракетой из зенитно-ракетного комплекса “Бук”, который принадлежит 53-й зенитно-ракетной бригаде противовоздушной обороны российских вооруженных сил, дислоцирующейся в Курске.

Трех граждан России и одного гражданина Украины следствие считает причастными к транспортировке и боевому применению “Бука”. Это бывший офицер ФСБ, так называемый бывший министр обороны “ДНР” Игорь Гиркин (Стрелков), генерал, а на момент сбития самолета полковник ГРУ генштаба вооруженных сил РФ, глава “ГРУ ДНР” Сергей Дубинский, подполковник-спецназовец ГРУ Олег Пулатов (все – граждане РФ) и гражданин Украины Леонид Харченко, который воевал на стороне “ДНР”.

9 марта 2020 года в Нидерландах в судебном комплексе “Схипхол” стартовали слушания по делу МН17. Ни один из четырех подозреваемых на суд в Нидерландах не явился.

Интересы одного из подозреваемых – подполковника-спецназовца ГРУ РФ Олега Пулатова, который изъявил желание участвовать в судебном процессе в деле МН17, представляют два нидерландских адвоката. Из-за вспышки коронавируса в марте суд перенесли. Перерыв в судебных слушаниях длился два с половиной месяца. 8 июня 2020 года начался второй блок слушаний. Прокуроры обнародовали детали расследования, в частности рассказали, что есть свидетель, который видел “Бук” и запуск ракеты. Также в зале суда заслушали перехваченные телефонные разговоры, по ним смогли идентифицировать боевиков. У защиты будет возможность отреагировать на все, что было представлено. Чтобы дать время подготовиться, слушание было отложено до 22 июня. В эксклюзивном интервью Укринформу член правления нидерландского фонда “Авиакатастрофа” Антон Котте рассказал о своих впечатлениях от процесса, ожиданиях от него, кого считает виновным в трагедии и как ежедневно преодолевает боль утраты.

УЦЕЛЕВШИЙ РЮКЗАК ВНУКА

- Оскар, Миранда, Ремко – так звали вашего сына, невестку и внука. Их имена высечены на лавочке, установленной недалеко от дома в Эйндховене, в котором они жили. Расскажите об этом месте. Почему оно такое особенное для вас?

- Мы сидим с вами здесь на детской площадке недалеко от дома, в котором они втроем жили - наши родные, которых мы потеряли. Это была очень близкая и родная семья для всех людей, которые здесь живут. Эту местность, где они жили, называют “Белый поселок”, поскольку, как вы можете видеть, Ирина, все домики здесь белые. Мой сын, невестка и внук жили в одном квартале от нас. Мой внук Ремко играл на этой детской площадке после школы. Здесь много детей проводят время. После катастрофы все соседи решили сделать что-то, чтобы почтить их память. Они собрали деньги, на которые была создана лавочка, на которой я сейчас сижу, и здесь можно увидеть имена всех трех погибших. В конце 2014 года все на площадке было готово: и лавочка стояла, и карусель, состоялось торжественное открытие мэром Эйндховена. И каждый год 17 июля мы приходим сюда, чтобы возложить цветы на лавочку. Здесь всегда царила хорошая, теплая, дружеская атмосфера. Они (Оскар, Миранда, Ремко – ред.) хотели остаться здесь надолго, но не суждено ... кто-то решил, что должно быть иначе.

- Эта площадка стала вашим местом памяти?

- Мы с женой чувствовали потребность приходить на это место, где они были счастливы. Также здесь было много их друзей. Да, это наше место памяти. И такая же ситуация с местом, где мы встречались с вами год назад – мемориал возле аэропорта Эйндховена. Именно на военной авиабазе в Эйндховене в марте 2015 года приземлился самолет с останками погибших.

Когда их доставляли в Эйндховен, мы были там. Поэтому у нас есть связь с этим местом, и поэтому я приложил много усилий для создания мемориала в Эйндховене.

- На интервью вы пришли, вероятно, с самой ценной для вас вещью. Кому принадлежал этот рюкзачок?

- Это уцелевший рюкзак Ремко, моего внука. На нем вы также можете увидеть ленточу с названием авиалиний. Видите, она еще целая и на рюкзаке ни одной царапинки. Ирина, только представьте, в рюкзаке даже были карандаши, игрушки и книжки, и все было абсолютно целым без единой, единой царапинки. Вы должны понимать, какое расстояние пролетел самолет.

- Это действительно невероятно. Господин Котте, расскажите, пожалуйста, как происходил поиск личных вещей пассажиров МН17. Как вам удалось получить рюкзачок внука?

- Все родственники получили фото, на которых могли увидеть уцелевшие личные вещи и гаджеты. И сначала мы не увидели там никаких вещей Оскара, Миранды и Ремко. И когда уже этот фотокаталог был закрыт, то нам вдруг поступил звонок от правоохранителей, что они нашли рюкзачок Ремко. Спрашивают, хотите ли вы его получить? Конечно, мы хотим его забрать. И впоследствии нам прислали посылку с рюкзачком. И это было настоящее чудо, ведь все внутри было целым и невредимым. Моя жена вечерами сидела с рюкзачком на руках, обнимая и крепко сжимая, осознавая, что это рюкзачок Ремко. Это большая ценность для нас, у нас осталась частичка его совсем рядом с нами.

- Кроме фото личных вещей, какие еще снимки, возможно, видео вам показывали?

- Мы также могли видеть кадры из аэропорта. У всех родственников погибших рейса МН17 была такая возможность. Мы видели счастливые лица, потому что люди ехали отдыхать. Также наш внук Ремко сидел напротив своих родителей и, держа в руках мишку, скандировал: я еду на отдых. Этого не было слышно, но это читалось по губам. Они были очень счастливы, что едут в отпуск после стольких лет. И в этот момент ты понимаешь, что они не знали, даже не подозревали о том кошмаре, что должно произойти. Но мы, глядя на счастливых людей на тех кадрах, уже понимали, что ждет их впереди. Но знаете, Ирина, это прозвучит, возможно, странно, но мы все равно счастливы за них, ведь, несмотря ни на что, они были счастливы в тот день, и мы были рады видеть их счастливыми, хотя это было в последний раз...

Вы знаете, в субботу, 12 июля 2014 года, мой сын Оскар вернулся из командировки из Китая, в тот день был мой день рождения, мне тогда исполнилось 70 лет. А на следующий день мы праздновали мой день рождения, и это был последний раз, когда мы все собрались вместе, потому что уже в следующий четверг они отправились на МН17, чтобы полететь на Бали. А еще Оскар сказал мне о том, что, возможно, стоит лететь на Бали из Шанхая, а жена с сыном прилетит из Амстердама на Бали, таким образом это бы сэкономило много времени на перелет.

- Что вы ему ответили?

- Я сказал: не стоит, ты должен вернуться и вместе с семьей поехать на отдых и так же вместе вернуться. Поэтому он так и сделал, вернулся в Нидерланды, и я этому рад, что они были вместе. У меня есть фото, где они вместе очень счастливы в самолете за 30 минут до отправления. Они были невероятно счастливы на том фото, и эту фотографию я постоянно держу в голове. Она всегда у меня перед глазами. Они были счастливыми людьми.

- Как вы узнали о трагедии?

- В тот день, 17 июля 2014 года, дети поехали в аэропорт со сватами, они их отвозили и оставили в 9:30 в аэропорту, а мы с женой должны были их встретить, такая была договоренность. И тот день - это был прекрасный день. Ирина, было очень жарко, мы сидели на террасе и около 18:00 мы приготовили барбекю для нас двоих с женой. Вино, хорошая погода, мы были счастливы, но уже под конец ужина я открыл свой Айпад и перед моими глазами всплыла новость с большим фото самолета, и я мгновенно подскочил, что этого не может быть, это неправильно... Я выскочил из-за стола, и пока жена настойчиво спрашивала, что произошло, я быстро включил телевизор и увидел, что начиная с 16:00 идет прямая трансляция относительно катастрофы. И я закричал: самолет упал! Самолет, – спросила жена, и я ответил, что вижу МН17. Мы не смогли произнести ни слова в течение длительного времени. И после часа просмотра мы сказали друг другу – мы потеряли их.

Я начал звонить родственникам и, конечно, сватам, а через час вся семья собралась в Эйндховене. Мы смотрели друг на друга с ужасом в глазах, но несмотря на это – у нас еще была крохотная надежда. Может, что-то изменилось и они, например, летели другим самолетом. Но, с другой стороны, эта надежда была нереалистичной, потому что в таком случае они бы позвонили и предупредили нас. Но такой звонок не раздался. И в конце того дня, около 23:00, я решил позвонить на горячую линию Министерства юстиции и безопасности, я представился родственником людей, которые были на борту самолета. Я назвал их имена, даты рождения, и мне ответили: спасибо, но мы не можем ничего вам сообщить. Я сказал, что хочу быть полезным, потому что я знаю, что очень трудно получить полный список пассажиров. В пятницу я вновь позвонил на горячую линию и им все еще было запрещено что-то говорить. Я был очень расстроен, ведь, если вы не можете ничего сказать, помочь, то зачем вообще этот номер. Нам ничего не говорили. Поэтому я решил позвонить в малайзийские авиалинии в Куала-Лумпур. Я это сделал и через 5 минут знал, что они таки были на борту самолета. На следующий день мы получили сообщение, что составление списка пассажиров закончили и его отправили в полицию. А в субботу мы встретились с полицией и они впервые ответили на наши вопросы.

- Как происходил процесс передачи останков жертв трагедии?

- Прошло много времени с момента, когда разбился самолет, и пока первые эксперты смогли попасть на место трагедии. Первыми туда добрались пожарные, которые собрали останки тел в одно место, но из-за такой большой разницы во времени ты не знаешь, все ли, что должно было быть найдено, все же было найдено? Доставят ли тела? В конечном итоге тела отправили в Нидерланды, но они прибыли не в аэропорт Амстердама, а на военную авиабазу в Эйндховене, потому что Амстердам очень загружен. Именно поэтому было решено доставить тела в Эйндховен.

- Видели ли вы тела?

- Нет, только гробы. Все гробы были погружены в черные машины. Сначала доставили 70 тел, иногда было пять, тогда тридцать, каждый раз доставляли разное количество гробов по 12 раз. Но все тела доставили в Эйндховен. Весь мир видел кадры прибытия гробов в Эйндховен. Затем проводили экспертизу тел.

КОГДА РОДИТЕЛИ ХОРОНЯТ СВОИХ ДЕТЕЙ

- Как изменилась ваша жизнь после трагедии?

- Это долгая история, Ирина. Мне понадобилось время, чтобы собрать все в кучу в своей жизни: что я должен делать дальше, как жить дальше... На работе мне сказали, что дают мне время оправиться, и я должен был дать ответ, когда буду готов вернуться к работе и командировкам. И в конце концов я сказал себе: ты должен действовать, люди ждут твоего решения. Поэтому я решил, что должен жить дальше. И первое, что я сделал, это совершил путешествие на самолете. Я должен был лететь из Амстердама в Вену.

- Вы боялись летать?

- Нет, я не боялся. Я принял решение. И если ты сделал шаг А, то должен сделать и шаг Б, Ирина. Поэтому я поехал в аэропорт, и все было как всегда, как раньше. Я зашел в самолет, занял свое место. И когда уже был в небе, в определенный момент я почувствовал какое-то беспокойство, но это длилось недолго, и затем это прошло. Я был счастлив, что смог сделать этот шаг.

- Как чувствует себя ваша жена?

- Это трагедия. У моей жены так много страха, так много боли и злости в теле. И как-то она сказала, что разве это нормально, когда родители хоронят своих детей. И она не может это принять. Она не может смириться с тем, что произошло.

ПЕРВЫЙ ШАГ И МНОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

- Кто виноват в этой трагедии?

- Я не могу сказать, кто виноват, но, как вы знаете, уже стартовал второй блок судебных слушаний в понедельник 22 июня. В суде было предоставлено много информации о результатах расследования, было озвучено много важных деталей, рассказано очень интересных вещей. Россия предоставляла много неправдивой информации, в частности, российская сторона предоставляла следствию фейковые спутниковые снимки. А еще были рассмотрены все возможные версии трагедии. Поэтому версии российской стороны безосновательны. Это, в частности, и опровержение взрыва на борту другого самолета, который якобы мог сбить MH17. Были изучены все возможные варианты трагедии. И сосредоточились на главной, что самолет уничтожила ракета, и это могут сейчас доказать.

- Время от времени российские СМИ, нидерландские блогеры, так называемые независимые журналисты делают заявления, снимают кино и пытаются подвергнуть сомнению результаты расследования. Что вы чувствуете, когда читаете, видите очередной фейк?

- Много людей что-то говорят с российской стороны об этой трагедии. Пытаются подвергнуть сомнениям результаты расследования, опровергнуть все доказательства против России. Возможно, они верят в это, возможно, они финансируются из каких-то источников.

- Вам больно, когда вы читаете или слышите какую-то неправдивую или искаженную информацию о трагедии МН17?

- Да. Ирина, скажите, у вас есть Twitter?

- Да.

- Я советую вам его удалить. Там все что-то комментируют, дают оценки всему, что происходит в мире, но это лишь чье-то мнение, понимаете. Люди говорят то, что хотят, но без каких-либо доказательств того, что они говорят. Они не несут ответственности за свои слова.

- Вы не пропустили ни одного слушания в суде. Как вы уже упомянули, после недели перерыва 22 июня возобновились слушания. Что вы чувствуете в суде? Какие впечатления от процесса?

- За несколько дней до судебного заседания я уже чувствую определенное напряжение. Я чувствую, когда состоится следующее заседание. Это было начало марта, и после прибытия в суд я чувствовал волнение от того, как все было организовано, было так много людей, так много внимания к процессу, что в определенный момент теряешься, и кажется, что уже и не понимаешь, о чем идет речь. Было приложено так много усилий. Я был настолько поражен тем результатом, который представили прокуроры, несколько раз, сидя в зале, поднимал большие пальцы вверх. И я сказал себе, что это первый шаг и есть много доказательств, и интересно, каким будет следующий шаг. Так что все движется в правильном направлении. Это наш долг, как родственников, которые потеряли тех, кого любили, довести этот процесс до конца. Я сказал себе, что это моя ответственность ради людей, которых я потерял, которых я любил, сделать все, что в моих силах, чтобы добиться правосудия. И когда в марте стартовали слушания, я сказал себе: мы стали на шаг ближе. И я имею надежду, что с каждым следующим заседанием мы будем все ближе и ближе ради тех, кого мы потеряли.

Ирина Драбок, Гаага

Фото автора

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-