Елена Левченко, известная белорусская баскетболистка, участница антилукашенковских протестов
Отношение к арестованным в Окрестина – иначе, чем «камерой пыток», не назовешь
Беларусь-2020 16.11.2020 17:23

В конце сентября одну из самых известных спортсменок Беларуси, баскетболистку, финалистку женской НБА, лучшую центровую Чемпионата мира-2010 Елену Левченко задержали в аэропорту Минска перед вылетом на плановое лечение и реабилитацию в Грецию. За активное участие в белорусских протестах она провела 15 суток в печально известном Центре изоляции правонарушителей в переулке Окрестина. Во время заключения Левченко и ее сокамерниц намеренно содержали с серьезными нарушениями распорядка тюрьмы. Сейчас она на свободе и находится в Афинах.

«Укринформ» поговорил с ней об аресте, условиях содержания в Окрестино, о ситуации в стране, в спортивной среде, а также о ее личном отношении к событиям.

ИНАЧЕ, ЧЕМ «КАМЕРОЙ ПЫТОК», ЭТО НЕ НАЗОВЕШЬ

- Понимаю, что вас уже неоднократно спрашивали об этом, тем не менее, расскажите о вашем аресте…

- Это случилось 30 сентября. Я тогда была в аэропорту, собиралась лететь в Афины. Мне нужно было кое-что подлечить, пройти там реабилитацию, потренироваться с командой. Я запаковала свои сумки в пленку и уже двигалась на чек-ин, но тут ко мне подошли два милиционера и сказали, что вынуждены арестовать за участие в несанкционированных митингах. Так все и началось…

После задержания меня сначала привезли в Ленинское РУВД. Я просила связаться со своим адвокатом, но мне все время отказывали. После – отправили в двухместную камеру в Изоляторе внутреннего содержания (до суда, – ред.) Окрестино. Сама камера – двухъярусные нары без матрасов, но зато с постельным бельем (в последующие две недели я буду вспоминать эту камеру как «номер люкс»). Мне сказали, что я, скорее всего, просижу у них одну ночь, мне выпишут штраф и отпустят. Но в тот же день надо мной прошел суд, я получила 15 суток, и на следующий день, 1 октября, меня перевели в ЦИП Окрестина (ИВС и ЦИП Окрестина находятся в соседних зданиях, – ред.).

- В каких условиях вы жили в ЦИП Окрестина, сколько человек было в камере, как с вами обращались, что запомнилось?

В Окрестина на протяжении 12 суток мы спали без матрасов и постельного белья, на холодных металлических балках

- В четырехместной камере нас было от трех человек до пяти. Количество и состав варьировались. В первую ночь было все: и матрасы, и вода, и работающая канализация. Но на следующий день, 2 октября, «лафа» закончилась. Пришел один из сотрудников изолятора и на повышенных тонах сказал: «Быстро скрутили матрасы и – на выход!» Нас повели в какую-то каморку, приказав все туда сгрузить, и сразу же отвели обратно в камеру. Сначала мы думали, что матрасы забрали на прожарку, чтобы вывести вшей и клопов. Но нам их так и не вернули.

Зато подселили двух человек и нас стало пятеро. Я, как самая высокая, в ту ночь спала на скамейке, кто-то на столе, кто-то вдвоем — в камере было жутко холодно, особенно под утро, — батареи совсем не грели. Кроме того, тогда же исчезла и горячая вода, перестал смываться туалет (а это же рассадник бактерий и микробов!).

На протяжении последующих двенадцати суток мы спали без матрасов и постельного белья, спали на холодных металлических балках…

В первые дни сильно болели бедра, спина и шея (у меня, например, обострились старые заболевания — позвоночные грыжи). Мы с девочками выходили из ситуации как могли: расстилали газеты и одежду, подкладывали книжки, использовали даже прокладки. Спросите, для чего мы это все делали? Ну, чтобы хоть чуть-чуточку было мягче (по факту – мягче все равно не стало), те же прокладки клеили на бедра, спину и шею, на металлические балки… Так и спали.

За все это время нас ни разу не сводили в душ. Вся эта антисанитария привела к тому, что у меня появились вши. И мало того, что вши на голове, еще и вши одёжные. Все тело невыносимо чесалось. Также нас редко водили гулять. Бывало и такое, что мы пять дней могли сидеть в застенках. А питьевая теплая вода — ее нам также очень редко давали. Нужно было еще попасть под настроение разносчицы еды. И если она была в плохом настроении — о тёплой воде можешь забыть. Поэтому мы часто пили ледяную из-под крана.

- Скотство какое-то! Извините, просто нет слов…

- Что ж, если уж я начала несколько откровенно все рассказывать... У меня и некоторых девушек в то время начались месячные. Назрел вопрос: как помыться, как подмыться – холодной водой? Это же запросто можно и цистит подхватить! Как я уже говорила, в душ нас не водили. И в какой-то момент я просто не выдержала, потому что надо было как-то выкручиваться, и вот, что придумала: стала набирать в бутылки холодную воду из-под крана, раздевалась, становилась на туалет и просто обливалась. Понимаю, что звучит ужасно, ну, но по-другому никак. Кстати, в то время одна из девушек заболела. Мы не знали, что у нее – простуда, грипп или коронавирус. Мы стучали в двери, просили привести врача, чтобы осмотрел ее, чтобы измерил температуру. Наши просьбы (практически все просьбы) игнорировали. В итоге единственное, что дали – это парацетамол. Иначе, чем «камерой пыток», это не назовешь.

К ОСВОБОЖДЕНИЮ ИЗ ТЮРЬМЫ МАМА МНОГО МНЕ НАГОТОВИЛА

- Елена, вы еще говорили, что вода пропала только у вас в камере…

- Все верно. В один из дней мне в голову пришла идея… В дверях камеры есть окошко. Когда тебе приносят завтрак, обед и ужин, это окошко открывают и закрывают. Иногда его закрывают до конца, а иногда немножко прикрывают. Напротив была камера, и там жили ребята. Мы их слышали, иногда могли помахать друг другу. Так вот, я понимаю, что у меня появилась возможность: там такое было небольшое отверстие в этом окошке. Я взяла книжку и написала большими буквами: «Есть ли у вас горячая вода?» Просунула это, но ребята поначалу не могли ничего разобрать, что там написано. Поэтому я попыталась еще раз, просунула книгу глубже и, в конце концов, они таки прочитали и кивнули, что горячая вода у них есть. И тогда мы с девчонками начали подозревать, что горячая вода пропала не случайно, что это не отключение по всему изолятору, а что все это было сделано намеренно, что такие «особые привилегии» получили только мы. Позже я спросила у начальника ЦИПа – в курсе ли он, в каких условиях находится наша камера. На что он ответил: «Здесь за условия вашего содержания отвечаю я. Это делается для того, чтобы вам не хотелось сюда вернуться». Так наши подозрения об «особом отношении» подтвердились.

В изоляторе на Окрестина работают жестокие люди, унизить, нарушить права человека – это их специфика

- Эти 15 суток на вас сильно отразились?

- В ЦИП на Окрестина работают жестокие люди. Унизить, нарушить базовые права человека – это их специфика. В первые дни после выборов там жестко избивали и пытали людей, сейчас же над заключенными издеваются не столько физически, сколько психологически. Я не буду говорить, что я, мол, такая вся сильная и так далее, но в один день я просто поймала себя на том, что если войду в то состояние, которое не могу контролировать – меня полностью купируют страх и ненависть.

Я не сломлена и еще раз убедилась, что мы на правильном пути

А мыслей у меня было много. Просто начинаешь думать о родителях, о беззаконии, которое происходит в стране, о том, что можешь никогда отсюда не выйти. Последнее, пожалуй, страшнее всего. И не потому, что ты что-то нарушил, а потому, что сегодня законы существуют исключительно для государства, не для людей.

Сломало ли меня Окрестина? Я не сломлена и еще раз убедилась, что мы на правильном пути. Хотя в первые дни, правда, было нелегко, но сейчас я стараюсь искать вокруг себя позитив – ту же огласку, которую получила моя ситуация. Еще больше изданий, СМИ, людей обратили внимание на то, что происходит в нашей стране. Для меня это главное – стараться сконцентрироваться на позитивных вещах, а не оставаться в негативе.

- Какими словами встретила мама, чем накормила после заключения?

- Мама быстро подбежала ко мне, крепко обняла и заплакала, повторяя, что никогда больше не отпустит. И сразу же повела в дом. Знаете, когда я переступила порог, то первая мысль была не покушать, а – в душ, скорее бы в душ сходить! Что приготовила? Ну, мама хорошо знает о моем правильном спортивном питании, однако столько всего наготовила: и суп, и пюре, и мясной салат, даже пиццу испекла. Но съела я очень мало. Наверное, с непривычки.

КОГДА ПРОПАЛ НЮХ, ПОНЯЛА, ЧТО Я БОЛЬНА «КОРОНОЙ»

- Сейчас вы в Афинах. Несколько дней назад у вас подтвердился COVID-19. Мы очень волнуемся за ваше здоровье, поэтому просто не можем не спросить: как себя чувствуете, как идет выздоровление в Греции?

- Когда я вылетала из Беларуси, то тест у меня был отрицательный. Сразу по прилету в Грецию – тоже. Но через пять-шесть дней пропало обоняние, поднялась температура и... Тогда я поняла, что у меня «корона». Тьфу-тьфу-тьфу, чувствую себя нормально, болезнь протекает в легкой форме. Но эмоционально... В Греции ввели локдаун, который продлится до конца месяца. Что ж, похоже, все мои планы, реабилитация и тренировки накрылась «медным»…, но, знаете, я не сильно переживаю из-за этого, сегодня меня больше волнует то, что происходит в моей родной Беларуси.

- О баскетболе все же должен спросить. Расскажите, как вы пришли в спорт?

- Видимо, так судьба распорядилась. В детстве я была высокой. Учитель физкультуры постоянно уговаривал меня заняться баскетболом. Но я не хотела, мне было не интересно. На тот момент меня это не привлекало, так как в том возрасте, видимо, еще сама толком не понимала, чего мне хочется. Папа меня подбодрил (в молодости он немножко занимался волейболом, непрофессионально) и сказал: «Давай пробовать!». Что ж, я таки пришла, попробовала – не мое. Но учитель продолжал настаивать, все время искал меня: «Лена, ты ж рослая. Попробуй еще разок!» И я попробовала, и в один прекрасный день поняла, что баскетбол мне очень нравится, что это моё. Как я уже сказала, в школе я была очень рослой и крупной девочкой, видна издалека. В Советском Союзе это было неординарно. Надо мной шутили, дети постоянно показывали пальцем, жестко прикалывались. У меня было мало друзей, я боялась выходить на улицу. Думаю, и сейчас высокие девушки проходят через это. И в тот момент на выручку мне пришел баскетбол. Я поняла, что все мои внешние «недостатки» именно на баскетбольной площадке становились достоинствами. Это помогало игре, способствовало раскрытию внутренних качеств, придавало мне уверенности. За счет баскетбола я поняла: такая, какая я есть, – это очень классно! Поэтому, девушки, никогда не стесняйтесь своего тела – гордитесь им.

- А как Левченко оказалась в США, в частности в женской НБА?

- В Штаты я полетела в 17 лет, кстати, рейс был из Киева (до сих пор не знаю, откуда у родителей в то время появились такие немалые деньги на билет, потому что семья у нас не была богатой: мама-бухгалтер – работала в двух местах, а случалось, что и в трех, а папа-крановщик – очень часто уезжал в Россию на заработки). Я очень благодарна своим родителям, потому что, в принципе, могли и не отпустить (знаний в английском было вообще «зеро»). Тем не менее, они доверяли мне, и, что самое главное, поверили в мою мечту — попасть в женскую НБА. Я много читала, я знала, что существует такая лига, хотя и не видела ни одной игры (ну, за исключением игр Майкла Джордана в мужской НБА), но то, что именно там хочу быть, там хочу играть – постоянно только этим и бредила. Так вот, я прилетела в Штаты, просто веря в свою мечту. Английского не знала, так что в университет поступить не смогла. Поэтому определили меня в junior college (что-то вроде техникума), где я подтягивала язык (читала детские книжки, смотрела местное телевидение, слушала музыку, не понимая, о чем там поют, но повторяя) и готовилась к универу. Было трудно. Первый год я не могла играть, только тренировалась, и решила вернуться назад в Европу, где смогу попасть в клуб, зарабатывать деньги... Так и сделала: билет – самолет – «гудбай, Америка». Но через некоторое время снова вернулась. Однажды мы с мамой были на даче, сидели на крыльце, о чем-то разговаривали. И вдруг я слышу, как летит самолет – поднимаю голову, и мое сердце дрогнуло, и тут я говорю: «Мам, это же мой самолет». После этого я поняла, что обязательно должна вернуться.

ХОРОШО, ЧТО БАЙДЕНА ВОЛНУЕТ СИТУАЦИЯ В БЕЛАРУСИ

- Так у вас началось второе знакомство с Америкой…

- Да! Один год я отыграла за один колледж, затем – за другой. И потом я поехала в университет Западной Вирджинии. Когда я попала туда, и мне осталось отучиться два года – одна за другой начали происходить травмы. Я пережила четыре операции на коленях. Многие, в том числе и тренер, поставили на мне крест. Но внутри меня все еще тлела вера той маленькой девочки, которая хотела играть в женской лиге НБА. И эту веру я просто не могла отпустить, потому что все те люди, которые постоянно пытались мне внушить, что ничего не получится, что я больше не выйду на площадку, понимаете, они бы победили. Через некоторое время мне позвонил знакомый агент и предложил поиграть… в Европе. Я не отказалась, но попросила его найти место здесь, в США. Я сказала: «Мне не нужны контракты, не надо никаких гарантий, мне просто нужен только шанс, хотя бы малюсенький». В итоге он договаривается с командой «Шарлотт» (это Северная Каролина). Я приезжаю туда, начинаю тренироваться – и начинаю играть так, что у всех пропадает дар речи. И потом первая предсезонная игра – против «Хьюстон Кометс». Я набрала 22 очка и сделала 6 подборов. Мне после игры звонит агент и говорит: «Ты понимаешь, что ты сделала?! У меня телефон разрывается! Все спрашивают, кто ты и откуда вообще взялась!» Так я попала в команду и ушла из университета перед выпускными экзаменами. А позже играла с «Атлантой» в финале женской НБА.

- От чего вы кайфуете в баскетболе? Что для вас самое главное: слава, деньги или победы?

- Самое главное для меня, не только как для спортсмена, но и как для человека, – это чувствовать, что ты находишься на правильном месте, находишься там, где надо. И это ощущение, эта удовлетворенность, этот кайф мне постоянно давал баскетбол. Что касается игр... За какую бы команду я не выступала (а поиграть я уже успела за 21 клуб) – быстро адаптируюсь, всегда стараюсь помогать людям объединиться, чтобы мы вместе шли к общей цели, к победе.

- То есть вы лидер?

- Скорее всего, да.

- Осталось ли у вас особое отношение к Америке? За выборами следили? За кого болели?

- Конечно, осталось, я же провела там очень важную часть своей жизни. 17 лет – это то время, когда ты формируется как личность, как человек. Но, я не хочу говорить об Америке, как о чем-то вчерашнем, я планирую туда еще вернуться, когда все более или менее наладится.

Что касается выборов – да, следила, но, по правде говоря, не столь пристально, как за ситуацией в Беларуси. Я болела за Байдена. Потому что видела, как трудно дался США тот период, когда у руля стоял Трамп. Думаю, что в какой-то момент он разделил нацию. И там – в стране, которую мы все знаем как мирового лидера, которую часто принимали за эталон – больше не было той демократии, той объединенности. Также меня радовало, что Байден, в отличие от Трампа, сказал, что его волнует ситуация в Беларуси и он поддерживает Тихановскую, поддерживает белорусский народ, который борется за свои права, за свободу и независимость. Все это, конечно, дает надежду, что будет какое-то содействие, какая-то поддержка со стороны Америки.

ХОККЕИСТОВ И ФУТБОЛИСТОВ В ПРОТЕСТЕ ПОЧТИ НЕТ

- Давайте вернемся к текущим белорусским реалиям… В одном из недавних интервью вы сказали, что до 2020 года были аполитичной, и только в этом году проголосовали первый раз в жизни. Что же изменилось, почему раньше не ходили на выборы?

- В Беларусь я приехала в марте. Коронавирус задержал меня в стране, поэтому удалось понаблюдать за всем происходящем, за этим хоррор-реалити. Сразу захотелось пойти и проголосовать. Да, в своем возрасте я сделала это впервые. Необычное ощущение. Особенно, когда проголосовал, но твой голос забрали, не засчитав. В душу плюнули, если можно так сказать.

- Под открытым письмом спортсменов с призывом «провести новые выборы в стране, освободить всех задержанных и политзаключенных…» подписалось уже более 1000 человек. Наверное, среди подписантов могло бы быть больше спортсменов, которые имеют звания, статус народных любимчиков, тем не менее… Скажите, есть ли среди подписантов более приближенные к «его величеству»?

Большинство белорусских спортсменов сегодня не молчат, они ведут за собой народ

- Большинство спортсменов сегодня не молчат, они имеют собственное мнение, свое видение, они становятся лидерами, ведут за собой народ. Конечно, есть и такие, которым вообще все равно. Думаю, все это зависит от воспитания, от совести, от каких-то моральных качеств, от того, как ты воспринимаешь этот мир. Я, например, не смогла стоять в стороне, и меня притянуло, как магнитом, к таким же. И мы объединились, мы хотим изменить нашу страну вместе и одновременно. Это очень важно. А что касается приближенных... Скажу так, хоккеистов и футболистов рядом с нами практически нет. Осуждаю ли этих людей? Ну, а кто я, чтобы осуждать кого-то? Это их выбор, нужно двигаться дальше.

- Безусловно, говорить о том, что Лукашенко усмирил страну, не приходится, но... Если раньше на пике маршей выходили 100-200 тысяч человек, то в последние два воскресенья – несколько десятков тысяч. С чем, по-вашему, это связано? Что ждет Беларусь дальше, протесты встанут на зимнюю паузу, возьмут тайм-аут?

При всей этой жести мы не прячемся по углам, а продолжаем выходить

- Смотрите, нас поливают из водометов, за просто так неизвестные в балаклавах, милиция и ОМОНовцы хватают, зверски избивают, бросают в автозаки, а еще – вырубают Интернет, перекрывают дороги, останавливают личный транспорт, метро, бронетехникой заезжают в Минск и так далее. Но даже при всей этой жести мы не прячемся по углам, а каждый раз ищем новые возможности, мы – продолжаем выходить. Посадили медиков – на их место вышли пенсионеры, инвалиды, студенты... И пусть последние две недели на маршах было меньше людей, не сто-двести тысяч, но это все равно говорит о многом. Понимаете, если бы нам дали возможность свободно выражать свои взгляды и убеждения, то, поверьте, мы с вами говорили бы сейчас о совсем других цифрах и масштабах – как минимум о полумиллионе на улицах каждое воскресенье, причём только в Минске.

- Планируете ли в ближайшее время вернуться обратно в страну?

- Пока не знаю когда, но вернуться, конечно, собираюсь. Ведь я там живу, я имею на это право, я гражданка Республики Беларусь, это – моя страна.

Мирослав Лискович

Фото: Елены Левченко (из личного архива)

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2020 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-