Безопасность в мире: миссии НАТО и роль Украины

Безопасность в мире: миссии НАТО и роль Украины

Укринформ
Насколько ощутим вклад Украины в достижение целей Альянса, будут ли украинские военные принимать участие в операции Sea Guardian

Сегодня около 20 тысяч военнослужащих стран-участниц выполняют задачи НАТО в рамках различных миссий в Афганистане, Средиземноморье, Африке. Контингент и персонал Вооруженных сил Украины неоднократно принимал участие в операциях Альянса по поддержке мира и безопасности. Насколько ощутим в целом такой вклад в достижение целей Альянса? Операция Sea Guardian: будут ли принимать в ней участие украинские военные? Каковы риски или плюсы для Киева в возможном сотрудничестве РФ и Турции в рамках миссии по Нагорному Карабаху»? 

Об этом – в программе "Код безопасности" телеканала “ДОМ” с ведущей Татьяной Поповой.

Гости эфира: глава Представительства НАТО в Украине Александр Винников, сотрудник Морского командования Альянса Ричард Плател, представитель Аппарата Главнокомандующего Вооружённых Сил Украины Артемий Катков и один из лидеров турецкой оппозиции Озтюрк Йылмаз.

Т.П.: Вопрос к Александру Винникову. Контингенты и персонал Вооруженных сил Украины уже принимали участие в операциях НАТО по поддержке мира и безопасности. Насколько ощутим такой вклад в достижении целей Альянса? Итак, в помощь ли НАТО сотрудничество с украинцами?

А.В.: Безопасность на море занимает важное место в повестке дня НАТО. Операция Sea Guardian «Морской страж» была начата в ноябре 2016 года. Она пришла на смену операции Active Endeavour «Активные усилия», которая была разработана как ответ на террористические атаки США 11 сентября 2001 года. Таким образом, мы не видим дублирования. Операция «Морской страж» имеет более широкий круг задач чем операция «Активные усилия». Это более гибкая операция. Потенциально она может охватывать весь спектр задач НАТО по обеспечению безопасности на море. 

Александр Винников
Александр Винников

Т.П.: Как в НАТО оценивают текущий уровень достижения оперативной совместимости Вооруженных сил Украины с силами Альянса?

А.В.: В апреле 2019 года министры иностранных дел НАТО согласовали пакет мер по улучшению ситуационной осведомленности НАТО в Черноморском регионе и усилению поддержки партнеров – Грузии и Украины. НАТО усилило поддержку в Черноморском регионе с помощью учений, портовых визитов и обмена информации. В этом году Украина, как Вы, вероятно, слышали, получила статус партнера расширенных возможностей НАТО. В этом статусе Украина сможет воспользоваться преимуществами индивидуально разработанных возможностей. Это включает расширенный доступ к учениям НАТО, в том числе – планирование на ранних этапах. Также это означает более интенсивный обмен информацией и анализ полученного опыта, включая и обмен опытом по вопросам безопасности Черного моря. 

Т.П.: На протяжении 2020 года в украинских СМИ периодически «разгонялась» критика о якобы отказе руководства государства от реализации проектов евроатлантической интеграции. Каково ваше мнение, как независимой стороны, о ситуации в украинском секторе безопасности и обороны?

А.В.: Тот факт, что Украина является одним из шести партнеров НАТО с расширенными возможностями, уже, мне кажется, само по себе признание значительного вклада Украины в операции, силы реагирования и учения НАТО. На протяжении долгого времени Украина делает активный вклад в евроатлантическую безопасность, направляя военных для операций и миссий под руководством НАТО. Таким образом Украина стала первой страной-партнером, принявшей участие в силах реагирования НАТО, когда она предоставила в 2011 году взвод, специализирующийся на ядерных, биологических и химических угрозах. В настоящее время 12 военнослужащих вооруженных сил Украины несут службу в миссии НАТО Resolute Support «Решительная поддержка» в Афганистане. В 2020 году Украина также продолжила направлять 40 военнослужащих в миссию НАТО в Косово KFOR. Союзник высоко ценит вклад Украины, который она продолжает осуществлять, несмотря на российско-украинский конфликт и пандемию Covid-19.   

Т.П.: Что по этому поводу думают в командовании Вооруженных сил Украины мы узнаем у полковника Артемия Каткова – сотрудника управления стратегических коммуникаций. Артемий, в каких операциях НАТО уже принимала участие Украина? В каких собирается принимать? С какой целью это делается? 

А.К.: Добрый день! Я хотел бы сказать, что Украина имеет богатый опыт участия в операциях по поддержанию мира под проводом НАТО. Мы были и остаемся страной-партнером, которая брала и берёт активное участие почти во всех операциях НАТО. Мы имеем очень большой, многолетний опыт такого участия. Главнокомандующий Вооруженных сил Украины генерал-полковник Руслан Хомчак уделяет значительное внимание этому вопросу. Поскольку само участие в операциях Альянса содействует развитию, в первую очередь, операционных возможностей Вооруженных сил, обмену и получению передового опыта. Речь идет не только о получении передового опыта, но и предоставлении своего опыта. Нам самим есть чем поделиться с западными партнёрами. И участие в операциях содействует приближению нашей стратегической цели – получению полноправного членства Украины в Альянсе. Говоря конкретно по операциям: начиная с 90-х годов мы принимали участие в различных операциях. Современные – это и Афганистан, и Косово, и морские операции, и Средиземное море «Активные усилия» и другие операции. 

Фото: NATO
Фото: NATO

Т.П.: Будут ли украинские военные принимать участие в операции Sea Guardian? Потому что, насколько я знаю, предложение было, но ответа какого-то я не слышала. 

А.К.: Спасибо за вопрос. По Sea Guardian или так называемому, «Морскому охраннику» – да, на данный момент работа ведется. Есть заинтересованность Альянса в участии наших сил в данной морской операции. И сейчас проводится диалог и с Альянсом и внутренние государственные процедуры по решению необходимых юридических формальностей, которые позволят нам дальше определится и отправить наши силы и средства. Да, мы планируем начинать с 2021 года отправлять в данную операцию силы и средства Военно-морских сил Вооруженных сил Украины – это и корабли, и личный состав. Но сначала мы должны получить статус операционного партнера данной операции, что должно быть юридически согласовано с руководством Альянса, и уже после этого мы сможем дальше определяться конкретно по нашему практическому взносу.

Т.П.: Одним из основных участников со стороны НАТО в Sea Guardian является Турция, поддерживающая законную власть в Ливии. При этом мы знаем, что оппозиционным, скажем так, силам – и Хафтару, и младшему Каддафи активно помогает Россия: «вагнеровцами», созданием средств массовой информации, отправкой советников, вооружением, естественно. В то же время в Нагорном Карабахе создается миротворческая миссия, где есть миссия России. Турция уже сообщила, что она отправит несколько тысяч своих военных. Скажите, есть какое-то согласование с Турцией, что она тоже будет принимать участие? Несмотря на то, что в Сирии, в Ливии Турция и Россия по разные стороны здесь они, как-бы, будут вместе в миротворческой миссии. По вашему мнению, это опасно для Украины или нет?  

А.К.: Насколько нам известно, Турция приглашена в Карабах страной Азербайджан. Российская Федерация в тех договоренностях, которые были между президентами Российской Федерации и Азербайджана, то, что было опубликовано в официальных источниках, – там ни слова не говорится об участии турецкой стороны в данной миротворческой операции в качестве миротворца. Я не думаю, что это будут какие-то последствия для Украины, поскольку тут больше затрагиваются интересы именно Азербайджана и Российской Федерации. Турция хочет быть в данном регионе и отыгрывать роль, скажем так, лидирующей или super power, суперсилы, поэтому у них идет определенный спор интересов и наличие интересов с Российской Федерацией. Но для Украины вряд ли будет какой-либо вред.

Т.П.: На ваш взгляд, как военного, насколько “карабахский” сценарий возможен на других территориях бывшего СНГ, де-факто подконтрольных Москве, но де-юре ей не принадлежащих? Возможно ли такое еще где-то?

А.К.: Сложный вопрос. Вы видите, в данной ситуации в Карабахе влияние очень многих внешних факторов. Ни для кого не секрет, я больше, чем уверен, как военный человек, что операции в Карабахе Азербайджан готовил не один день и не один, наверное, год. Варианты все возможны, но в дальнейшем, я думаю, надо все-таки смотреть по стечению внешних факторов. В первую очередь, обратить внимание на Грузию. Но, я думаю, что Россия тоже извлечет большие и хорошие уроки из того, что случилось, и будет тоже готовиться со своей стороны. 

Т.П.: При каких обстоятельствах вспыхнул конфликт в Нагорном Карабахе, тлевший десятилетиями, мы обсуждали в этой студии недавно. И погасить его не менее внезапно удалось при активном содействии извне. В ближайшие два года мир в регионе – под ответственностью России и Турции. И это не первый конфликт, где интересы этих стран пересекаются. Немного напомним о предыдущем – Ливии. С нами на связи из Анкары Озтюрк Йылмаз – депутат турецкого парламента, один из лидеров оппозиции. Турция принимает активное участие в операциях в Ливии, в Сирии и вот скоро – в Нагорном Карабахе. Во всех этих странах Турции противостоит тем или иным образом Россия. В чем интерес России в столь далеких от ее границ странах? В чем интерес Турции?

О.Й.: Действительно, Турция имеет определённые отношения – стратегического характера – с Российской Федерацией в Сирии и Ливии, как и в других частях мира. В основном, эти отношения касаются вопросов безопасности.

В то же время в Сирии у нас с Россией происходят столкновения – но одновременно существуют и определённые договорённости.  

Подобная ситуация сложилась и в Ливии, где у нас с россиянами имеется военное противостояние в наземных операциях, и при этом мы принимаем участие в совместных переговорах.

Озтюрк Йылмаз
Озтюрк Йылмаз

Позвольте мне попытаться определить суть наших отношений в двух словах: мы одновременно являемся противниками в военном противостоянии, но также и партнёрами за столом переговоров. Так сложилось потому, что интересы наших двух стран слишком тесно переплетаются и в Сирии, и в Ливии. Так же, как и в Нагорном Карабахе. 

В наземных операциях мы сражаемся с ними, – но это не непосредственная война, а, скорее, прокси-милитарные активности. В то же время, мы являемся партнёрами в переговорах, направленных на поиск решения конфликтов во всех трёх упомянутых странах.

Т.П.: Сможет ли Турция повлиять на подрывную деятельность российских наемников в Ливии? Каким образом данная ситуация, по оценкам НАТО и Анкары, угрожает стабильности в Средиземноморском регионе и какие меры могут быть предприняты, с вашей точки зрения?

О.Й.: Вы совершенно правы, Россия в Ливии играет свою роль. Там она поддерживает халифа Хафтара, который со своими сторонниками сражается против правительства в Триполи, – в то время как Турция выступает на стороне именно официального правительства. 

А вот Европа никак не может определиться, какую из двух противостоящих сторон ей следует поддержать. В Европе отсутствует единство. Например, позиция Италии очень близка к турецкой позиции, но при этом Франция выступает противником Турции. 

В наземных операциях в Ливии Франция, Россия, Египет, Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты выступают единым фронтом с некоторыми местными силами в поддержку халифа Хафтара.  

НАТО не имеет единой позиции по Ливии. И Европейский Союз также не в состоянии выработать единый консолидированный подход к вопросам разрешения ливийского кризиса. 

Поэтому мне кажется, что поскольку НАТО не имеет консолидированной позиции, Европа разделилась, Россия и Турция имеют разные точки зрения, и целый мир раскололся по этому вопросу, то никто не знает, как найти приемлемый способ разрешения ливийского кризиса.  

В Средиземноморском регионе у нас есть и другие проблемы – например, Турцию иногда обвиняют в предполагаемой поставке вооружений в Ливию. Потом оказывается, что такие обвинения выдвигаются с пропагандистскими целями – и эти пропагандистские месседжи частенько ретранслирует президент Макрон. 

У Турции с Францией существует некоторое несогласие – соперничество морального характера – о том, кто должен контролировать восточное Средиземноморье и ливийские группировки. Всё очень сложно.

Трудно понять, кто кого поддерживает на самом деле. Однако если вникнуть во все подробности и как следует разобраться в ситуации, то можно увидеть, что президент Макрон выступает в поддержку халифа Хафтара. И в Совбезе ООН голосует за эмбарго на поставки оружия в Ливию. Думаю, вы в Украине тоже заметили подобную неуверенность Европейского Союза. 

Т.П.:  Господин Йылмаз, вы говорите много о нестабильной ситуации на Ближнем Востоке. Я слышала, что Вы даже попали в плен к ИГИЛу в свое время. Расскажите об этом?

О.Й.: До того, как прийти в политику, я был карьерным дипломатом. Был тогда консулом в Мосуле. Служил уже два года. Наше консульство подверглось нападению, меня схватили игиловцы. Взяли в заложники. Больше трех месяцев я был в плену. Меня пытали, на меня постоянно давили. 101 день они требовали от меня, чтобы я их признал государством, – публично заявил о том, что я поддерживаю их во всем, но я отказался. За это они мучили меня. Этот 101 день я помню, как сейчас. Тогда минута казалось часом, а день – целым годом.

Т.П.: Какие разногласия могут возникнуть у участников миротворческой миссии в Нагорном Карабахе? Понадобится ли, по вашему мнению, продление миссии после двух лет работы? Может ли конфликт вспыхнуть, пока миротворцы в регионе?

О.Й.: В соглашении, подписанном президентом Путиным, президентом Алиевым и премьер-министром Пашиняном, есть пункт, в котором оговариваются условия пребывания миротворческой миссии в регионе – такая миссия продолжает работу ровно до тех пор, пока одна из сторон не откажется от участия в ней. 

Хочу особо подчеркнуть этот момент – пока одна из сторон не откажется от участия в миссии, – то есть такое действие автоматически прекращает работу миссии, и её нужно возобновлять. Если одна сторона говорит «стоп» – это означает, что миссия закончена.

Но я не думаю, что всё это легко закончится. Слишком много у нас конфликтных регионов. 

Как карьерный дипломат, прослуживший более 15 лет в разных «горячих точках» планеты, по опыту могу сказать, что однажды войдя туда, они там и останутся.   Россия там и так уже присутствует. Там есть семь регионов, которые русские называют «районами», которые предстоит вернуть Азербайджану.  

Однако чёткого определения статуса Карабаха не существует. В соглашении, подписанном тремя сторонами, статус Карабаха не был чётко прописан.

По поводу отвода войск и передачи этих семи районов разработан календарь – некоторые уже переданы Азербайджану, некоторые ещё в процессе передачи. На 15 декабря назначена передача Шуши – последнего из семи районов, которые возвращаются азербайджанской стороне. 

Но вопрос о статусе Карабаха остаётся неразрешённым. Имеется в виду, что эти территории будут под контролем и в суверенитете Азербайджана, конечно, – но в каком именно статусе? Станет ли этот регион обычной провинцией Азербайджана или его автономной территорией? Может быть, культурной автономией? Или ситуация останется де-факто прежней? Никто пока не знает этого.

Но группа, ответственная за разрешение конфликта (речь идет о Минской группе ОБСЕ, созданной в начале 1990-х годов для урегулирования Карабахского конфликта – Ред.) – абсолютно неэффективное образование: более тридцати лет эти люди притворялись, что заняты делом, но результат их работы – нулевой.

И они так же «принимают участие» и дальше, и почему-то никто не распустит это бесполезное формирование.

Поэтому, думаю, ситуация сложится следующая: там будут присутствовать турецкие войска, которые станут координировать свои действия с российскими частями. Ясно, что в работе миссии будут встречаться как свои плюсы, так и минусы, – как это происходит сейчас в Сирии и Ливии. Собственно, как и везде.

Но координация действий между Турцией и Россией будет продолжаться. У россиян будет свой командный центр, а у Турции – свой, включающий командование турецкой частью миссии. Но у Турции там будет милитарное присутствие – у нас имеется веское военное преимущество.

Я думаю, что Турция успешно послужит интересам азербайджанцев, и, надеюсь, Российская Федерация тоже станет служить интересам Азербайджана, – а не поведёт себя так, как она повела в Украине.

Фото: AA
Фото: AA

Т.П.: Текущие события на Кавказе показали растущее влияние Турции в Черноморском регионе. Какую роль может сыграть Турция в деоккупации Крыма и Донбасса?

О.Й.: Турция признаёт Крым территорией Украины. Кроме этого, Турция признаёт оккупированную Российской Федерацией часть Донбасса законной и неотделимой частью Украины.

С самого начала Российская Федерация выступала как оккупант в украинском Крыму, а также действовала как оккупант на украинском Донбассе – и всё мировое сообщество знает об этом.

Но если вы ожидаете от мирового сообщества каких-либо шагов, которые помогут остановить эту оккупацию, – это не более чем ложные надежды. Это пустые мечты.  Точно так же в Нагорном Карабахе тридцать лет тому назад никто не пошевелил и пальцем, чтобы остановить насилие и оккупацию.  Эти «ответственные лица» много встречались и говорили, и некоторые из них успели сделать неплохую дипломатическую карьеру, достигнув ранга посла. Для некоторых людей карабахский конфликт послужил удобной возможностью построить головокружительную личную карьеру. 

Очень не хотелось бы, чтобы Украина повторила судьбу этого региона – оккупированные Российской Федерацией территории Донбасса и Крым должны быть возвращены Украине. 

Но это останется просто словами и добрыми пожеланиями, пока Украина не предпримет какие-то действия по возвращению своих территорий. Насколько это реально в данный момент – я не знаю. Однако, никогда не знаешь наперёд, что может произойти в будущем. 

Азербайджан ждал успешного решения этого вопроса тридцать лет. И десять лет тому назад, казалось бы, не было никаких предпосылок считать, что Азербайджан в конце концов сумеет вернуть свои исконные территории.  

Повторюсь, будущее нам неизвестно. Никто не знает, что произойдёт в России в ближайшие 10-15-20 лет. 

Но я верю в то, что украинцы никогда не смирятся с потерей своих территорий и не примут тот факт, что часть территории их суверенного государства была попросту украдена.  

Поэтому мне кажется, Украине следует действовать – реагировать на эту ситуацию. Дипломатия, несомненно, работает в некоторых случаях, но лично я не думаю, что одна лишь дипломатия способна принести значимые плоды. Дипломатия становится эффективной только в случае успешной наземной операции по освобождению своих территорий. 

Ричард Плател
Ричард Плател

Т.П.: Ричард Плател – командующий действующими операциями Морского командования НАТО, эксперт операции Sea Guardian – следующий гость “Кода безопасности”. Зачем НАТО проводит операцию Sea Guardian? Какие страны в ней принимают участие? А какие наоборот – оказывают противодействие?

Р.П.: Средиземное море – это пространство, представляющее огромный стратегический интерес; регион, где вырастает сразу несколько серьёзных угроз системе морской безопасности союзников.

Обязательство и миссия НАТО состоит в том, чтобы совместно с партнёрами и другими странами вносить свой вклад в безопасность Средиземноморского региона.

И нашим основным инструментом в достижении этой цели как раз и является операция Sea Guardian, или «Морской страж».

Операция Sea Guardian преследует три цели. Первая из них – обеспечить своевременное реагирование в области морской безопасности, чтобы гарантировать надёжную защиту мира в регионе. 

Вторая цель – вносить вклад в обеспечение безопасности путём наращивания военного потенциала и укрепления обороноспособности. И третья цель – эффективное противодействие терроризму и другим незаконным действиям международного масштаба. 

Конечной целью этой операции является построение широкой международной сети морской безопасности в Средиземноморском регионе, которая включала бы как страны, непосредственно примыкающие к Средиземному морю, так и другие заинтересованные стороны.

В операции Sea Guardian могут принимать участие страны-члены НАТО и операционные партнёры Альянса, – как страны Средиземноморского региона, так и другие государства, входящие в зону ответственности НАТО.

Поэтому логично, что основную долю участия в операции принимают страны Средиземноморья, но также большой вклад в совместную миссию вносят и другие участники, географически расположенные вне этого региона, – как Великобритания, Германия, Нидерланды и Португалия. 

Кроме того, важная роль в операции принадлежит и некоторым государствам Причерноморья – таким, как Румыния и Болгария. 

Т.П.: Действительно ли Украине предложено принять участие в этой операции? Каким еще образом Украина может быть вовлечена в миротворческие миссии НАТО?

Р.П.: Действительно, мы ведём переговоры с Украиной по поводу участия в будущих операциях Sea Guardian, поскольку конечной целью этой операции является создание широкого совместного блока, который обеспечивал бы полную безопасность на море во всём Средиземноморском регионе.

Поэтому к участию в операции привлекаются как непосредственно страны Средиземноморья, так и другие государства, заинтересованные в создании зоны безопасности в этой части света. Исходя из этого, со стороны НАТО было логичным пригласить Украину к совместному участию в операции Sea Guardian, и в данный период путём совместных учений мы проводим сверку и подготовку украинских кораблей к слаженной координации с военно-морскими силами других государств.

Т.П.: Можно ли расценивать участие Киева в натовских учениях “Си-Бриз” как проверку на пути к более тесному взаимодействию?

Р.П.: Во время нашей недавней миссии в Чёрном море мы провели ряд учений Второй постоянной военно-морской группы минного противодействия НАТО совместно с нашими украинскими коллегами. В дальнейшем мы намерены продолжать совместные тренировки и учения и надеемся на ещё более тесное взаимодействие и сотрудничество с Военно-морскими силами Украины во всех областях.

Учения Sea Breeze, которые мы провели ранее в этом году, значительно способствовали увеличению слаженности и улучшению взаимодействия между нашими сторонами, что имеет решающее значение для сотрудничества в рамках таких важных операций, как Sea Guardian.

Совместные учения Sea Breeze позволяют нам повысить степень скоординированности и уровень взаимодействия наших флотов, что является важнейшим условием для участия в операции Sea Guardian. 

Эти учения не только способствовали развитию сотрудничества между Альянсом и украинской стороной, но и внесли значительный вклад в осведомлённость относительно ситуации в регионе для обеих сторон. 

Телеканал “ДОМ”

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-