Победобесье мокшанских болот и русский культ военной истерии. А как о войне рассказывают в Бельгии?

Победобесье мокшанских болот и русский культ военной истерии. А как о войне рассказывают в Бельгии?

Укринформ
Европейцы учат детей, что война – это смерть, страх и боль…

Через день из мокшанских болот в Фейсбук просочится #можемповторить и #спасибодедузапобеду вперемешку еще с каким-то пропагандистским бредом, разработанным на Старой площади. Причина в том, что Эрэфия так и не создала ничего своего нового и поэтому предлагает культ военной истерии прошлого.

Война возведена в идолы и ей поклоняются. И будет очередной штурм деревянного Рейхстага, парады пленных, дети в форме и очередная попытка переписать историю. По-другому в Кремле не умеют.

Европа же вспоминает ту войну с болью и ужасом. Они учат детей, что война – это смерть, страх и боль. Что в войне нет ничего хорошего. Это тот опыт, который надо перенимать. Тогда бы этих муд@ков, обмотанных колорадкой, которые "хотят повторить" и верещат "дидывоевали", было бы значительно меньше. Но им важно #победобесие.

 
КАК О ВОЙНЕ РАССКАЗЫВАЮТ В БЕЛЬГИИ?

Берут они с собой старшеклассников, которым по 16-18 лет, и едут куда-нибудь по местам боевой славы, в местные аналоги деревни Крюково. Там у всего класса отбираются все гаджеты. А взамен выдается рация, одна на взвод, каждому – вещмешок, оружие и форма, взаправдашняя – когда-то принадлежала участнику войны. На шею каждому вешается опознавалка – кто-то становится сержантом Янссеном, кто-то рядовым Ван Молем, имена все из того взвода, который конкретно эту деревню оборонял. Высаживают всю ватагу километров за 15 от деревни, и топают детки по жаре со всем своим барахлом.

Часа 2-3 топают. Оружие, которое не так много весит поначалу, становится очень тяжелым. Рюкзак натирает плечи. Хочется бросить тяжеленные вещмешки и полежать. Хочется поболтать, подурачиться, а нельзя. Тот, кому сержант достался, должен всю эту толпу держать в порядке – чтоб шли тихо, не орали, не отставали, вперед не забегали и не дурили (представьте себя 17-летнего на месте какого-нибудь пацана, которому надо внезапно сдерживать 15 человек своих одноклассников).

Доходят они до деревни, тут их преподаватель-командир ведет к дому, останавливаются. – Кто тут рядовой Ван Мол? – Я! – Когда ваш взвод подошел к этому месту, рядовой Ван Мол подорвался на мине возле этого дома. С этого момента "рядовой" молчит. Идут дальше. – Кто тут рядовой Стевенс? – Я? В этом месте взвод был атакован, рядовой Стевенс был ранен в бедро и погиб на месте от потери крови, помощь не успела подойти. И так идут они дальше, пока не доходят до кладбища, и не видят, как стоят в ряд, один за другим, камни с именами тех, чьи опознавалки у них на шее. И понимают, что из 15 в живых остались двое – таких же, как они, восемнадцатилетних салаг, которым хотелось дурачиться, слушать музыку, трепаться с противоположным полом, танцевать и целоваться, а вместо этого – жажда, голод, холод, боль, страх, усталость, и для очень многих – внезапная и страшная смерть. (с) Jenni Shpak

Этот текст не нов, но он не утратил своей актуальности. Совсем наоборот.

Борислав Береза
FB

* Мнение автора публикации может не совпадать с позицией агентства

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-