Ирина Галай, альпинистка, первая украинка на Эвересте и К2
Разрабатываю женский костюм для альпинизма, потому что "унисекс" на высоте более 7 км - это издевательство
28.09.2021 15:31

Ирина Галай стала звездой после восхождений на самые высокие горы мира – ей удалось стать первой украинкой на вершине мира Эвересте и "горе-убийце" К2, а сейчас альпинистка готовится к проекту "Снежный Барс" – хочет получить это звание, пройдя пять вершин в Азии. Своей любовью к горам Ирина заряжает и других: говорит, что до нее десять лет украинцы почти не ходили на Эверест, а сейчас каждый год там поднимают украинский флаг.

Интересно, что знаменитая альпинистка не только покоряет мировые вершины, но и помогает родным Карпатам. Ирина основала социальный проект "Чистые Карпаты", в рамках которого организовывает походы со сбором мусора с гор, а еще организовывает лагеря в Украинских Карпатах для детей с аутизмом, чтобы особые дети тоже познали "ощущение вершины": эйфорию радости и братания после тяжелого пути. Именно за этим ощущением, убеждает альпинистка, люди ходят в горы. Она рассказала Укринформу, что мечтает оснастить Закарпатье скалодромами - чтобы детям, живущим возле гор, было где тренироваться. Ирина Галай убеждена, что так сможет открыть "золотую жилу" альпинистов среди местных, которые с рождения на "ты" с горами. А еще Ирина разрабатывает собственный женский костюм для высотных восхождений – оказывается, такие не производит ни один спортивный бренд.

ВИДЕЛА ВЕГЕТАРИАНЦЕВ, КОТОРЫЕ НА ВЫСОТЕ ЕДЯТ МЯСО И ПЛАЧУТ

В кафе в центре Мукачево заказываем кофе. Ирина просит у официантки без молока. Интересуюсь, вегетарианка ли она?

- Нет, я вегетарианкой могу быть только когда здесь, на уровне моря, в горах это невозможно – там организм нуждается в мясе. Что бы ты ни исповедовал, должен с этим смириться. Я видела вегетарианцев, которые на высоте едят мясо и плачут.

А что касается образа жизни, то я вообще после гор переосмыслила многие вещи: что мы здесь делаем, сколько ездим, что едим. Я перестала стирать вещи каждый день. Потому что за последние два года в Непале вижу, как эти горы тают на глазах, как мороженое. Я понимаю, что мало кто на это обращает внимание – никого не удивляет, что у нас летом плюс сорок, эти дожди, которые заливают и сметают все на пути. Хотя такого раньше не было. Но я обращаю. У меня после каждой экспедиции депрессия. Это катастрофа.

- У вас сейчас еще продолжается период реабилитации после летнего восхождения на К2 – как у спортсменов после чемпионата мира?

- Да, я еще ничего не делала в плане тренировок после К2. Это было самое тяжелое физическое испытание в моей жизни.

- Хотя в своих сториз, постах и видео в соцсетях вы это так легко подаете, что на первый взгляд кажется, мол, да что там: каждый сможет!

- Я мечтала о К2 шесть лет, даже поверить не могла, что она станет для меня реальностью. Смотрела фильмы, видео, читала об этой вершине и думала, что это только для суперпрофи. Когда поднялась на Эверест, впервые поняла, что да – мне можно подумать и о К2. Потому как попала на базовый лагерь, у меня было такое ощущение, что мы уже с этой горой лучшие подруги, я уже знала о ней все, каждый лагерь, каждый поворот на маршруте, я уже миллион раз поднялась на нее мысленно. Поэтому мне нравилось все, что там происходило, я каждый день просто наслаждалась, кайфовала – и очень трудно меня было демотивировать.

- Даже когда проходили мимо трупов тех, кто там погиб?

- Даже тогда. Мы были первыми, кто в этом году шел на К2 после зимней экспедиции. Я следила за той командой в соцсетях, смотрела новости об их восхождении, это были как будто мои добрые знакомые. И да, когда мы поднимались, снег уже начал оттаивать – и мы находили на пути их вещи, тела. Это ужасно. Но я не позволяла себе об этом там думать. Надо было идти дальше.

АЛЬПИНИЗМ - ЭТО НЕ СПОРТ

- Альпинисты после успешного восхождения на вершины – как Эверест, К2 – становятся очень известными – как спортсмены после победы на Олимпиаде. Вы себя считаете спортсменкой? Это спорт или все таки больше хобби?

- Альпинизм, мне кажется, это не спорт. И у нас федерация, считаю, неправильно сформирована – она называется Федерацией скалолазания и альпинизма. Скалолазание входит в перечень олимпийских видов и это действительно спорт, там все четко и ясно. Там если ты не тренируешься каждый день – ты не сможешь ничего достичь. Альпинизм - это совсем другое. Это занятие для людей, которые ищут чего-то большего, чем спорт. Здесь больше про психологию. Здесь нет такого, что ты можешь с кем-то соревноваться за вершину - потому что это очень опасно. Кстати, альпинизм когда-то тоже был в перечне олимпийских видов спорта, но его оттуда убрали еще в ХХ веке. Из-за высокой смертности. Людей очень много гибнет на маршрутах – и не потому, что они какие-то слабые или плохо подготовлены. Горы - это природа, стихия.

- А как у вас это получается: вот ты готовился-готовился, но не зашел на вершину, так что это – поражение? А зашел - то это просто повезло или как?

- Ну, о'кей, смотрите: вы поднимаетесь на К2, гора очень резкая, вертикальный подъем и кто-то сверху кричит: камни! Ты видишь, как сверху хаотично летят глыбы - и не можешь ни убежать, ни увернуться, можешь лишь прикрыть голову руками или рюкзаком и молиться, только бы не в тебя. Вот так это выглядит. Тут не от тебя все зависит. Конечно, имеет значение твоя выносливость, подготовка, решительность, настрой. Когда идешь мимо тел альпинистов и понимаешь, что нельзя останавливаться и возвращаться назад, ты должна быть настроена на победу. Но есть еще другой момент: это природа, которую ты никак не проконтролируешь.

ХОМЯК И СИНЯК – МОИ МЕСТА СИЛЫ

- Знаете, как одни люди с вершины отчитываются в соцсетях "Я покорил Говерлу!", например. Другие с такой терпимостью и уважением говорят: "Я зашел на вершину". Вы как считаете, горы покоряют или они туда людей пускают?

- Я из тех, кто считает, что горы имеют свой характер. Даже у нас в Карпатах – та же Говерла. Она не раз так меня проучила и друзей, которых я туда повела, что мы просто были рады, что она нам позволила спуститься! Любые горы могут быть очень опасны. Есть погода, к которой ты должен готовиться. У тебя должны быть необходимые вещи – пуховая куртка, защита от дождя, правильная обувь. Я когда поднимаюсь в наших Карпатах и вижу, в чем люди идут в горы – мне хочется к ним подойти и спросить, есть ли у них вообще ум? Или когда вижу, что тащат с собой маленьких детей. Хорошо, если вы отделаетесь легким воспалением легких – но что, если нет?

Поэтому ни к одной горе не отношусь легкомысленно, хотя в шутку называю Карпаты "холмиками", 6-тысячники – "пупырями", а с 7 тысяч – это уже настоящая гора. Но горы очень люблю и стараюсь хотя бы раз в два месяца совершить восхождение. Хотя бы в Карпатах. Здесь для меня места силы - Хомяк и Синяк (известные вершины хребта Горганы – авт.). Я приезжаю в Буковель, утром прокладываю маршрут, это занимает несколько часов, но я получаю такой заряд энергии! Еще очень люблю в наших Карпатах Поп Иван Мармарошский. Это просто невероятная красота!

СНАЧАЛА МНЕ НАДО ПОДНЯТЬСЯ НА ГОРУ В СВОЕЙ ГОЛОВЕ

- Сразу после восхождения на К2 вы сказали, что следующая цель – получить звание "Снежный Барс", одолев пять семитысячников в Азии. В Мукачево живет "Снежный Барс" Евгений Чизмар, он горный спасатель. Вы знакомы? Будете советоваться с ним?

- Я слышала о нем, к сожалению – еще не знакомы, но как раз ищу контакты, потому что мне надо с ним пообщаться. Я изучаю информацию о вершинах на этом маршруте, пока у меня есть информация о Пике Ленина и Пике Победы. Я всегда перед походом собираю максимум информации о маршруте, мне надо на гору сначала подняться в своей голове. Пик Ленина я абсолютно понимаю по высоте, по акклиматизации, я знаю, как мне на него зайти. Знаю Хан-Тенгри – гора острая, конусная, она похожа на Маттерхорн, на котором я была. Другие горы на этом маршруте – темный лес пока. Люди, которые ходят в Кыргызстан, не любят почему-то делиться информацией. Говорят, те горы очень суровые. И еще - очень мало женщин туда ходят.

Понимаю, что Пик Победы – это даже будет тяжелее в чем-то, нежели К2. Там есть участки, где огромные снежные застои, они двигаются, и ты должен по ним идти, иначе не зайдешь на вершину. И именно там чаще всего гибнут альпинисты, десятками. У меня уже есть наставники, с которыми я буду идти в этом проекте, и есть напарница – британка, которая тоже выжила на К2. Вместе нам будет интересно.

- Звание "Снежный Барс" – это считается круто в альпинистской тусовке?

- Да все считается круто, знаете. Что касается меня, то именно это сейчас интересно. Я познакомилась недавно с Андреем Ерохиным («Снежный Барс», КМС, гид IFMGA, Кыргызстан, г. Бишкек – авт.), мы летали в Киргизию, его лучший друг стал зимним "снежным Барсом", то есть – прошел маршрут зимой, таких всего два человека в мире. Андрей давно меня на это подбивал, говорил – если поднимешься на К2, то можно попробовать сделать этот проект.

КОНСУЛЬТИРУЮ ТОЛЬКО БЛИЗКИХ ЛЮДЕЙ

- Если вас просят, условно, Ира, сводите на Эверест - поможете или откажете?

- Однажды организовывала лагерь для женщин в Непале, и поняла, что быть гидом - не мое. Но мне пишут очень много людей! Поэтому я консультирую, но только близких людей. Например, первая молдаванка на Эвересте, она зашла в этом году, сделала это с моей легкой руки – она просто написала мне в прошлом году, а у нее телефон заканчивается на 8848 (высота горы Эверест – авт.). Я ей сразу говорю, мол, Оля - это знак, судьба! Через год она уже стояла на вершине. Я стараюсь всем, кто обращается, по возможности отвечать. Даже могу поехать в магазин и помочь выбрать снаряжение. Это очень важно, потому что порой мелочи, на которые вы бы в жизни не обратили внимания, в горах значат очень много. Те же носки: выберешь не такие – и сотрешь ноги в первый же день. 50% успеха – это снаряжение. Я это все знаю на своем преимущественно негативном опыте. Потому что учишься на ошибках.

- Но в прошлом году вы организовали в Карпатах лагерь для детей с аутизмом.

- Это была больше такая социально ответственная акция. Мы сейчас хотим его повторить. Как раз собираем деньги, потому что это дорогостоящая история – должен быть гид на каждого ребенка. Ты отдаешь гиду своего особого ребенка, он с ним идет, забывает о дискомфорте, общается. Ко мне после того лагеря подходили родители, благодарили со словами: я впервые вижу, что мой ребенок еще с кем-то общается, кому-то подал руку. Я сильно перенервничала тогда, приехало 60 человек. Мы ходили на Великий Верх, жили в Пилипце. Я не знала, как они пойдут – а дети так бежали, что мы за ними не успевали. Они ведь не чувствуют, где их предел в физических нагрузках. То есть, это был очень тяжелый опыт – но по отзывам родителей я поняла, что инициатива такая очень нужна, потому что для этих детей нигде ничего подобного в Украине нет, их не берут ни в один лагерь, ни в один поход, никто не хочет работать с аутичными детьми, потому что это трудно. И мне весь год родители писали в Вайбере, просили организовать еще один лагерь. Хочу, чтобы это было осенью, чтобы они увидели красоту осенних гор. На этот раз будем табороваться в Буковеле, чтобы в случае плохой погоды они все равно могли подняться на какую-нибудь из вершин. Мне очень важно, чтобы у тех деток было это ощущение вершины.

- То есть?

- То есть, когда ты долго и тяжело идешь, и выходишь на вершину – а там эйфория, обнимашки, братание. Люди приветствуют друг друга с вершиной. Это такое классное ощущение - каждый человек, который его испытал, знает, что он что-то сделал. Чего-то достиг.

В АЛЬПИНИЗМЕ ВСЕ - ДЛЯ МУЖЧИН, ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ

- Наверное, это можно осознать и по дороге на вершину, ведь с бытовой стороны восхождение – это дискомфорт, потянутые связки, побитые ноги, горная болезнь, обморожение...

- О да, не все это понимают, все хотят сразу эту эйфорию на вершине. Теперь на К2, когда мы поднялись на первый акклиматизационный выход, там начался такой бешеный ветер (это было то, чего я боялась больше всего на К2, потому что он реально сдувает все на пути), что мы двое суток провели с напарником в палатке, даже выйти не могли к ветру, простите за каламбур. Ты не можешь отважиться снять штаны, потому что ветер и -30, ты сразу цепенеешь, однако надо себя пересиливать и сделать это, потому что, ну как иначе? Парням в этом смысле легче, у них есть бутылки, они себе в бутылку в палатке сходили и все.

- Я думала, что в наше время эта проблема со снаряжением для мужчин и женщин давно решена, разве нет?

- Нет, как оказалось. В альпинизме все для мужчин! У меня сейчас на К2 был высотный костюм "унисекс", я так злилась на производителя, я с высоты 6600 посылала им "приветы" через любимого. Пишу: "Спроси у них, как мне в туалет сходить, если комбинезон не расстегивается и надо его снимать, а тут ветер и -30 мороза". Я вернулась из экспедиции и высказала свои претензии производителю. Ну, потому что так нечестно! Мы женщины, мы другие, и это надо брать во внимание. Я теперь под проект "Снежный Барс" буду разрабатывать с ними женский костюм для восхождений.

- То есть, будет какая-то ваша линейка одежды?

- Что касается целой линейки пока не скажу, но костюм точно сделаю! Это очень несправедливо, что у женщин нет нормальной альпинистской одежды.

- А вообще, с гендером в альпинизме как? Вот вы - первая украинка на Эвересте, первая на К2: украинки как-то не очень ходят в высокие горы?

- На Эвересте была со мной Татьяна Яловчак, на К2 была с другой командой Оксана Литинская, я просто вышла раньше них. Но если брать соотношение с другими странами – то да, украинок в альпинизме очень мало. До меня на Эвересте из украинцев 10 лет никого не было вообще - ни мужчин, ни женщин. Такой вот простой. Зато после меня все пошли: каждый год 5-6 украинцев заходит. Мне кажется, что людям надо просто какой-то пример показывать. Потому что Эверест я никогда не считала сложной горой, а после К2 поняла, что Эверест – вообще не сложно, там нет опасности камнепада, ты не дерешся вверх, максимум из 8600 м до 8848 м есть такой отрезок, где ты пролезаешь, но и то там проложены лестницы. На К2 ничего этого нет, это скалолазный маршрут уровня как минимум 6А. Я жила год на скалодроме, по три раза в неделю тренировалась – подготовка была изнурительная. Не могла нормально побыть на Закарпатье у родителей и родных – потому что здесь нет ни одного скалодрома для тренировок. И это плохо - в регионе, где горы близко!

- Насчет походов без кислорода - это одна из ваших фишек. Вы после Эвереста говорили, что у вашего организма есть такая особенность, которая дает вам возможность ходить без кислорода. Очень маленький процент альпинистов так может.

- Имеет значение и особенность организма. Но есть еще одна штука: с кислородом идти – это очень неудобно. Ты лезешь по скале, у тебя 10-килограммовый "болван" в рюкзаке и маска на лице, которая давит, мешает хорошо видеть. На К2 я до четвертого лагеря поднялась без кислорода и планировала идти дальше, но был такой момент, что как-то утром встала и меня начало тошнить – поэтому я моментально приняла решение взять кислород. Хотя можно было рискнуть и дальше идти без него. Но я не пожалела совсем, потому что, когда одеваешь кислород – у тебя сразу такая адекватность появляется, ты понимаешь каждый свой шаг – и я так наслаждалась этим восхождением! Эти последние 600 метров - это были просто самые счастливые моменты в моей жизни.

Я МОНЕТИЗИРУЮ СВОЙ ОПЫТ АЛЬПИНИСТКИ

- Вы – красивая ухоженная женщина, никогда не бывает страха, что во время похода может испортиться кожа лица, рук, что повредите тело?

- Я сначала панически боялась, что что-то со мной такое произойдет на Эвересте, видела фото людей с фиолетовыми лицами после обморожения. Но когда стоит конкретная цель – такие вещи откладываешь на второй план. На Эвересте у меня таки было обморожение лица, волосы выпадали просто пучками, но ничего, потом через пару месяцев организм полностью восстановился. Такие стрессовые ситуации в чем-то активируют силы организма, то есть - это даже положительное влияние. Плюс я нашла свои витамины, которые мне помогли восстановиться. У меня до этого был артрит, он начался после бескислородного восхождения на Лхоцзе: из-за непогоды пришлось переночевать две ночи на 8 тысячах, и получила "результат". Но я нашла врачей в Германии, которые посоветовали, что принимать. Я, кстати, именно так и начала заниматься дистрибуцией витаминов в Украине. Со своим компаньоном из Германии мы уже два года вместе, я его перевезла в Украину, это мой любимый человек. Мы вместе работаем над разработкой витаминов для альпинистов – разработали с ним продукт, который вмещает все необходимое. В немецкой лаборатории год разрабатывали препарат по моему проекту. Сейчас создали такой витаминный комплекс, аналогов которому нет, а до этого мне надо было пить горсть лекарств, эти таблетки мне в горле стояли... Например, альпинистам обязательно нужно пить коллаген плюс витамин Д, который не усваивается без витамина К2; чтобы коллаген усваивалсядолжен быть витамин С и цинк, плюс глюкозамин и хондроитин для суставов, аргинин (аминокислота, которая занимается восстановлением организма), плюс я туда добавила еще витамины группы В.

- Словом, вы свой опыт альпинистки превращаете в бизнес-проекты, которые приносят пользу и прибыль.

- Да, я монетизирую собственный опыт. Мне родители всегда говорили, мол, вот, ты ушла из нефтяной компании (Ирина Галай работала в нефтяной компании до начала альпинистской карьеры – авт.) и, дескать, что теперь будешь делать? А теперь могу доказать, что когда ты занимаешься любимым делом – оно дает результаты.

- Известные альпинисты впоследствии открывают свои школы, клубы. На Закарпатье или в Киеве, где вы живете, будут школы альпинизма Ирины Галай?

- Не знаю. Но относительно родного Закарпатья у меня есть намерения - я хочу обустроить здесь несколько скалодромов. Не только для того, чтобы самой иметь возможность тренироваться. В области, где горы повсюду – нет ни одного скалодрома! Это нонсенс.

У меня открылась эта способность преодолевать высоту в горах – совершенно случайно, если бы я не поспорила и не попала на Казбек, ничего бы не было. А я тогда вышла на вершину первой из группы и мне было непонятно, почему некоторые выползли на нее на коленях. Закарпатье – это регион, где может быть такая спортивная жила (в смысле скалолазания, альпинизма), о которой мы даже не догадываемся! У нас хорошая экология, чистый воздух, здесь должны быть сотни олимпийцев – просто об этом никто не знает, потому что детей негде тренировать.

Как знать, если бы я начала тренироваться с детства, я бы ту К2 сделала, может, еще в школе!

ХОЧУ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ К НЕЗАКОННЫМ РУБКАМ В КАРПАТАХ

- В статусе областного депутата вы начали заниматься еще одним социальным проектом, который касается защиты лесов.

- Недавно с мамой были на Синевирском озере и запустили дрон: поразило, что там вокруг – почему-то половины леса нет. Это первая проблема. Вторая - это как раз Мармаросы и Поп Иван, там просто хаос: заповедник, но лес рубят и вывозят прямо на глазах. Я была в шоке. И если подходишь, спрашиваешь у водителя того грузовика, то он на тебя чуть ли не бросается с руганью и дракой. У меня еще до К2 был разговор с председателем областного совета Петровым и он сказал, что стоит создать комиссию по урегулированию вопроса с незаконными рубками. Я понимаю, что особых сдвигов в этой области не удастся достичь – но мы хотя бы заставим отчитываться начальника областной полиции относительно того, что они делают в плане незаконных рубок. Потому что именно полицию обвиняют в том, что она "крышует" незаконные рубки на Закарпатье.

- Не боитесь обратного эффекта: несколько лет назад певица Руслана занималась похожим проектом, который на самом деле приводил разве что к скандалам, потому что не всегда человек вне лесной отрасли разбирается в законности/незаконности рубок.

- Я не собираюсь никого конкретно винить. Но я могу освещать и привлекать к проблеме (а она есть!) максимум внимания. Так же с моим проектом "Чистые Карпаты".

- Это та инициатива, где вы во время походов собираете и сносите с гор мусор?

- Да. Я ведь не кричу, что конкретные люди или председатели сельсоветов такие-сякие, что у них мусор везде и в горах тоже, я с друзьями просто беру пакеты и мы сносим мешки с мусором. Надеюсь, что люди будут это видеть и не будут бросать в горах мусор. Ну, и будут брать пример и сносить его вниз.

- Интересно, что вас привело в политику?

- Это, наверное, семейная история (отец Ирины Александр Галай долгое время является депутатом Мукачевского горсовета, – авт.). Отец знает, как ко мне правильно подойти, чтобы я согласилась – потому что я не стремилась идти в политику. Но удивило, что многие люди за меня голосовали.

КАЖДЫЙ РАЗ ПЕРЕД ВОСХОЖДЕНИЕМ ПРОШУ У БОГОРОДИЦЫ АНГЕЛА-ХРАНИТЕЛЯ

- Как воспринимают украинок в международном сообществе альпинистов?

- Вообще, классно воспринимают, украинцев очень любят все – в отличие от наших северных соседей, которых преимущественно все не любят. Ко мне, в частности, отношение сообщества прекрасное: когда в лагерях на меня смотрят альпинисты-мужчины, они всегда спрашивают, мол, если у вас в Украине такие красивые альпинистки, то какие же у вас обычные женщины? Понимаете, альпинистки, как правило, это не королевы красоты, это накачанные, сильные, серьезные такие женщины. Ко мне часто подходили спрашивали, не ведущая ли я какого-то канала, мол, что вообще делаю на такой высоте. И это приятно, потому что я всегда стараюсь выглядеть красиво.

- У вас негативного опыта – чтобы не зайти на гору – не было ни разу?

- Был, почему же, причем дважды с одной горой. Есть гора в Грузии, Ушба называется. Она такая техничная, скальная, но я два раза не смогла подняться. В первый раз ее просто замело снегом и мы не смогли идти, а во второй раз – мы уже были почти на вершине с моим тренером по скалолазанию – и тут начинается гроза. Это было что-то адское: молниями било через каждые два метра, мне одна попала в руку, в которой держала ледоруб. Рука почернела, волосы на голове поднялись дыбом. Мы решили спускаться немедленно. Уже внизу тренер Саша смеялся надо мной, что я теперь должна превратиться в Тора – из-за той молнии в руку. Я насчет Ушбы себе сказала: "Дотрое!"- и теперь жду случая, чтобы попробовать в третий раз. Если и так нет, то больше пробовать не буду. Я понимаю, что технически я туда должна зайти на одной ноге. Но если не удастся – больше не буду беспокоить Ушбу. Кстати, ее название переводится как "Шабаш ведьм", говорят, что там видели привидения альпинистов, а там много погибших, срываются целыми связками. В Украине есть мужчина, который уже 12 раз пытался туда подняться и не смог.

- Раз уж заговорили о трансцендентном: у вас есть какие-то ритуалы или что-то такое перед походом? Молитесь накануне, или, может, просите у горы разрешения – как шерпы?

- У меня все и сразу. Я и у горы прошу разрешения, и молюсь. Я верующий человек, меня к церкви родители приучили с детства. И я верю в своего ангела-хранителя, потому что у меня такие случаи бывали, что только он спасал, иначе это чудо не объяснишь. Всегда перед поездкой иду во Введенский монастырь в Киеве, там есть одна очень сильная икона Богородицы. Так вот каждый раз я у нее прошу себе ангела-хранителя в экспедицию. Причем такого, который хоть немножко разбирается в альпинизме, чтобы понимал ситуацию и вовремя смог отреагировать.

Татьяна Когутич, Ужгород-Мукачево

Фото Сергея Гудака и из архива Ирины Галай

При цитировании и использовании каких-либо материалов в Интернете открытые для поисковых систем гиперссылки не ниже первого абзаца на «ukrinform.ru» — обязательны, кроме того, цитирование переводов материалов иностранных СМИ возможно только при условии гиперссылки на сайт ukrinform.ru и на сайт иноземного СМИ. Цитирование и использование материалов в офлайн-медиа, мобильных приложениях, SmartTV возможно только с письменного разрешения "ukrinform.ua". Материалы с пометкой «Реклама», «PR», а также материалы в блоке «Релизы» публикуются на правах рекламы, ответственность за их содержание несет рекламодатель.

© 2015-2021 Укринформ. Все права соблюдены.

Дизайн сайта — Студия «Laconica»

Расширенный поискСпрятать расширенный поиск
За период:
-